— Я тебя… да я тебя… — запыхтел Коробов, явно не ожидавший такого отпора. Лицо его раскалилось докрасна, казалось, ещё немного, и из его маленьких ушей повалит пар.

— Если на этом все заманчивые предложения закончились, и вам больше нечего сказать, то позвольте я вернусь к работе. Когда новый вексель принесёте, я его непременно подпишу, — пообещала невозмутимым тоном Саша. Но кто бы знал, каких трудов ей стоила эта показная невозмутимость! Ноги едва держали девушку.

Коробов открыл рот, закрыл, развернулся и, весь красный, вылетел из канцелярии, громко топая сапогами и бормоча угрозы себе под нос.

Как только дверь за ним захлопнулась — да так, что побелка посыпалась с потолка, — Петров зашёлся смехом в голос. Саша полоснула его взглядом, и он, поперхнувшись, уткнулся в бумаги.

Сама она села на место, взяла новое перо и, как ни в чём не бывало, вернулась к работе. Но пальцы её дрожали, выдавая истинные чувства.

Голова её шла кругом, мысли были далеки от работы. Из сорока восьми тысяч долга выплачено лишь тысяча двести. Осталось сорок шесть тысяч восемьсот. Подумать только, сорок шесть тысяч восемьсот! При жаловании триста рублей в год, платить ей придётся ещё двадцать лет, и то, если не есть и не покупать новых платьев. А купец будет ходить сюда каждый раз, и каждый раз будет звать замуж. А может, и другое что придумает. Боже правый! Как здесь не сойти с ума?

— Что это за настойчивый гость, Мещерская?

Александра задумалась, да так крепко, что даже не заметила, как к её столу подошёл надворный советник Николай Иванович Рязанцев. Именно он уже три года обещал ей протекцию, которая позволила бы Саше получить восьмой ранг вместо девятого, а следовательно, и прибавку к жалованью, но дальше обещаний дело так и не пошло. На левой стороне его пурпурного мундира, как и у самой Александры, поблёскивала серебряная брошь, выдававшая принадлежность к Канцелярии магического надзора: три волнистые линии, сходящиеся в одну, с бледно-голубой эмалью внутри. Такой отличительный знак — он же рабочий артефакт, через который черпалась сила из магической магистрали, — имелся у всех чиновников империи. Говорили, что в темноте брошь слабо светится, если рядом происходит что-то магическое. Однако на деле это оказалось всего лишь романтической выдумкой, не более того.

— Вы про купца Коробова? — нехотя уточнила Саша.

Она вовсе не желала продолжать этот неприятный разговор, который, казалось, слышали все в кабинете. Достаточно и того, что до конца дня ей будут перемывать кости на всех этажах Канцелярии.

— Купец, значит? — Рязанцев оглянулся и, понизив голос, полюбопытствовал: — Много-то ещё выплачивать?

— Достаточно, — скупо ответила Саша.

— Да-а, вот так дела… Может, займёшь у кого, чтобы разом расквитаться? Тогда и купцы всякие сюда шастать перестанет и мешать работе, — усмехнулся в пышные усы Рязанцев. — Или жалованье бы тебе побольше, Александра Андреевна.

— Николай Иванович, у вас есть дельный совет? — спросила Саша, начиная терять терпение. Ей и Коробова хватило за глаза. — Если есть, говорите, я вся во внимании, а нет — так позвольте, я вернусь к работе. Мне отчёт закончить нужно.

— Да, в общем-то, есть кое-что… Мещерская, ты ведь, помнится мне, давно хотела получить восьмой ранг. Так вот, сейчас появилась такая возможность, — сказал он неожиданно.

Перо выпало из рук Александры, оставив чёрные кляксы на бумаге. Ну вот, плакал её отчёт!

— О чём это вы, Николай Иванович? — Саша вся подобралась на стуле.

— Разговор, говорю, у меня к тебе, Александра Андреевна. Только не здесь. — Он кивнул на дверь. — Лучше выйдем.

Они вышли в коридор и встали у высокого окна, упирающегося во внутренний двор. Внизу сухонький дворник мёл мусор, чихала гнедая лошадь. Воздух снаружи уже пах по-весеннему.

— Послушай, Мещерская, два дня назад в Твери был найден мёртвым колдун-жилостроитель Завьялов, он же главный инженер распределительного узла магистрали, — начал без лишних предисловий Рязанцев. — Там, на месте, требуется наша помощь.

— А разве это не по части уездного стряпчего? — уточнила она.

— Александра Андреевна, ты ересь-то не неси, — покраснел Рязанцев. — Завьялов — колдун-жилостроитель с высоким допуском, седьмой класс как-никак. Кроме того, тело нашли прямо на рабочем месте. Если его убили, значит, кто-то за ключами или схемами охотится. Местные туда даже сунуться не могут, им чина не хватит. А губернатору что? Только и знай, что бумажки подмахивать, лишь бы шума не было, лишь бы в Петербурге не узнали, что у него под носом непотребства творятся. Нам нужно, чтобы кто-то из наших, с головой и с допуском, туда поехал и во всём разобрался. Например, стряпчая по магическим делам, сгодится, — будто невзначай озвучил её должность Рязанцев. — Тому, кто раскроет это дело, Пименов лично обещал ранг повысить.

Фамилия Управляющего Канцелярией магического надзора придала словам Рязанцева иную окраску. Значит, то был приказ сверху.

— А почему вы, Николай Иванович, сами не едете? — Александра подозрительно покосилась на Рязанцева. С чего бы вдруг он отказывался от повышения? Тем более, с Пименовым они состояли в добрых отношениях, и все об этом знали. — У вас опыта побольше моего будет.

Рязанцев поморщился, аж усы зашевелились.

— Я и собирался. Дело-то, честно сказать, пустяковое. Но у меня через неделю жена рожает. Я не могу уехать, сама понимаешь…

— Коллежского асессора Лебедева отправьте.

— Лебедева уже направили в командировку в Рязань. Подорожную выписали. Выезжает в следующий понедельник.

— Секретаря Соколова.

— Он болен, к несчастью, — грустно выдохнул Рязанцев.

Саша долго сверлила Рязанцева взглядом. Вроде всё складно, не подкопаешься, только больно уж подозрительно. Будь всё так просто на самом деле, у входа в канцелярию уже давно выстроилась бы очередь до самого Сената из желающих. А тут — ни одного.

— Николай Иванович, сдаётся мне, что вы не договариваете. Что там с этим тверским делом? Что за сомнительная история? — задала она вопрос в лоб, устав ходить вокруг да около.

Рязанцев вздохнул, снова оглянулся и, удостоверившись, что они всё ещё одни в коридоре, приглушённо заговорил:

— Жаль мне тебя, Мещерская. Всю жизнь так и будешь от кредиторов отбиваться. Одного Коробова прогонишь, так мигом другой явится. Я помочь тебе хочу, поняла? Потому и предлагаю в Тверь съездить.

— Допустим, — Саша нахмурилась, до сих пор нутром чувствуя подвох. — Только вот, с чего бы за пустяковое дело, как вы сами утверждаете, восьмой ранг давать?

— Так… всё же ясно-понятно… — Рязанцев чуть замялся. — Завьялов отвечал за магистраль «Север-Юг». Это главная артерия империи, Мещерская. И его смерть — это удар по государственной безопасности. Только представь что будет, если с жилой, не дай бог, что-то случится. Мне нужен надёжный человек. А ты… ты женщина, конечно, но ты упрямая, как сто чертей. Ты ведь не так давно раскрыла дело о проклятых часах, ради этого даже не побоялась провести ночь в заброшенном имении. Неужели смерть инженера сложнее?

«Да, вот только что-то не припомню, чтобы после того случая меня наградой жаловали или чин повысили», — огрызнулась про себя Александра, вспоминая дело, о котором упомянул Рязанцев.

— Да и терять тебе нечего, — выдвинул напоследок весомый аргумент Николай Иванович. — Тебя тут купцы за долги живьём съедят. А там, глядишь, повезёт.

С этим Саша не могла поспорить. Рязанцев был чертовски прав. Коробов, после всех сказанных в его адрес слов, теперь её не оставит в покое, так и будет сюда хаживать. Терять ей определённо нечего. А вот если дело раскроет, может получить то, чего давно добивается.

— Восьмой ранг? — переспросила она, зыркнув на Рязанцева. — Обещаете?

— Обещаю. Если поедешь, то отпишу, что дело раскрыла именно ты. А по возвращении, сразу же подам прошение Пименову. Вот тебе моё честное слово, Мещерская.

Видя, что Саша всё ещё колеблется, Рязанцев сунул руку в карман и вытащил оттуда увесистый кошель.