— У меня нет родных, — немного помолчав, отозвалась Саша.

— Совсем никого? — не поверил Горчаков.

— Есть тётка, но ей до меня нет никакого дела, — призналась Саша, не видя смысла утаивать от князя правду. Вряд ли он кому-то разболтает столь нелицеприятный факт её биографии.

— Оказывается, мы с вами очень похожи, Александра, — пробормотал Горчаков, зевнув. — У меня тоже никого не осталось…

Саша грустно улыбнулась, наблюдая, как глаза Горчакова закрываются. Вскоре его дыхание стало ровным. Он спал.

— Очень сильно сомневаюсь, Дмитрий Алексеевич, — заговорила она едва слышно. — Ваши родители озаботились вашим будущим, оставив вам состояние. Ваша усадьба процветает, вы можете жить, ни о чём не заботясь и ни в чём не нуждаясь. А мой отец… — Саша тяжело вздохнула, словно собиралась с силами, чтобы продолжить фразу. — Он оставил мне лишь долги. И теперь, чтобы меня не разорвали на мелкие клочки кредиторы, мне приходится работать в Канцелярии. Нет, не подумайте, Дмитрий Алексеевич, я вовсе не жалуюсь… Просто хочу сказать, что мы с вами живём в разных мирах. Когда здесь всё закончится, вы продолжите вести свою роскошную жизнь, а я… Я вернусь в Петербург, в свою крошечную коморку, получу повышение и смогу, наконец, рассчитаться с купцом Коробовым. По крайней мере, я на это очень рассчитываю.

Осознание того, что её собеседник не слышит ни единого слова, позволяло Саше быть предельно откровенной. В противном случае она не проронила бы и слова о том, в каком бедственно положении находилась.

— О, вы даже не представляете, что это за человек! Он настойчив и крайне неприятен. Именно поэтому я проведу ночь в опасном особняке, с проклятыми часами, и в Тверь поеду, чтобы распутать сложное дело. Да куда угодно, только бы избавиться от долгов и навязчивого внимания Коробова!

Саша устало вздохнула, чуть склонив голову.

— Я так и замуж никогда не выйду. Кому нужна жена в долгах? Правильно, никому. А когда я с ними расквитаюсь, мне будет уже… так много лет! Что ж, значит, не судьба.

Взгляд её скользнул по чёткому профилю Горчакова. По длинным ресницам, прямому носу, по красивому контуру губ.

— А вот вам можно смело выбирать любую благородную барышню и под венец. Кто вам откажет? Вы, конечно, немного странный, но довольно симпатичный. Хотя, если узнать вас получше, не такой уж вы и странный. Я бы сказала, что вы особенный.

Ресницы Горчакова дрогнули. Испугавшись, что он не спит, а слушает её, Саша подалась чуть ближе.

— Дмитрий Алексеевич? — тихонько позвала она, помахав у него перед лицом свободной рукой. — Вы меня слышите?

К счастью, он не отозвался. От облегчения Саша выдохнула. У неё мороз пробежал по коже, как только она представила, что он слышал каждое слово!

— Думаю, мне пора домой, — пробормотала она себе под нос. — На сегодня достаточно откровений.

Саша осторожно высвободила свою руку из его хватки и потянулась за одеялом, чтобы укрыть Горчакова. Но в этот момент случилось невообразимое. Дмитрий Алексеевич шевельнулся во сне. Руки его внезапно ожили, и одним резким движением он утянул Сашу к себе на кровать. Только что она сидела, но уже в следующий миг лежала рядом с Горчаковым, ощущая под щекой размеренное биение его сердца. Он прижал её так тесно к своей груди, что Саша не могла сдвинуться с места. Князь тем временем что-то неразборчиво пробормотал себе под нос и, уткнувшись Саше в макушку, засопел.

— Дмитрий Алексеевич, что вы делаете? — пискнула она, попытавшись выбраться из тесного кольца его рук. — Дмитрий Алексеевич, так нельзя! Что же такое!..

Но князь её не слышал и руки разжимать не собирался.

— Дмитрий Алексеевич, мне уже пора! — предприняла ещё одну попытку Саша.

Впрочем, она тоже оказалась безуспешной. Горчаков не отпускал. Решив, что попробует выбраться, когда он заснёт крепче, Саша замерла в его руках. Вскоре тело её совершенно расслабилось. Объятия князя оказались на удивление приятными, а кровать — мягкой в отличие от того жёсткого настила в «Дубраве». И Саша сама не заметила, как сон сморил её.

Утром, едва открыв глаза, Саша пришла в неописуемый ужас. Она лежала в одной постели с Горчаковым! Прямо в его объятиях! Она бы закричала, да только побоялась, что её крик разбудит Дмитрия Алексеевича и соберёт в комнате всех слуг.

Стараясь не дышать и вообще не издавать никаких звуков, Саша осторожно высвободилась из рук Горчакова. К счастью, с утра его объятия были не такими крепкими, как стальные тиски. Саша сползла с кровати на пол, на цыпочках прокралась к двери, отворила крохотную щелочку и, лишь убедившись, что поблизости никого нет, вышла из комнаты.

Свечи за ночь успели догореть, но сейчас, ранним утром, в них не было нужды.

Лицо её пылало от стыда, который буквально съедал Сашу изнутри. Ну бога ради, как она могла заснуть рядом с Горчаковым? Как так вышло? Она ведь собиралась вскоре уйти! А если бы князь проснулся раньше неё? Что бы он подумал? Мало того, что она полезла к нему с поцелуями, так теперь и вовсе забралась в его постель! Саше хотелось плакать от унижения.

Проходя мимо большого шкафа, Саша ужаснулась, едва взглянув на своё отражение в его полированных дверцах. Это что же, она? Не может быть! Волосы растрёпаны, прежде аккуратные пряди теперь выбились из причёски. Любому взглянувшему на неё сразу стало бы ясно, что она только что проснулась. Наскоро поправив причёску, Саша бросилась вон из дома, не забыв прихватить своё пальто у выхода.

Как и обещал Тихон Ильич, у ворот стоял экипаж, который их вчера сюда доставил. Возница дремал прямо на козлах, но, услышав тихие шаги, проснулся. Назвав адрес «Дубравы», Саша поспешно забралась внутрь и захлопнула дверцу. Теперь, после случившегося, она точно сюда носа не покажет!

Прибыв на постоялый двор, Саша переоделась в мундирное платье и, даже не позавтракав, отправилась к зданию правления. Ей нужно было отвлечься, пока собственные мысли не сожрали её заживо, и Саша решила использовать для этого самый простой, но действенный способ. Она решила погрузиться с головой в работу. Этот способ уже выручал её, когда мысли о долгах не давали ей нормально вздохнуть.

До самого обеда Саша только и делала, что составляла отчёты, описывала ход расследования, упорядочивала сведения и делала пометки. Очень помог Митя, отвлекавший её своими разговорами. На время ей даже удалось забыть о позорном инциденте, произошедшем в Горках.

Но в полдень её ждал удар. Мало того, что за окнами стали сгущаться грозовые тучи, так ещё в здание правления прибыл князь Горчаков. Увидев его, входящего в общую комнату, Саша пожелала сию же секунду провалиться сквозь землю. Она хотела слиться со стулом или со стеной, сделавшись невидимкой. Да что угодно, лишь бы только он её не заметил! Но, разумеется, земля не разверзлась под её ногами, а стены и стул не сделали из неё невидимку.

Дмитрий Алексеевич подошёл к ближайшему канцеляристу, что-то спросил у него. Тот ответил, махнув вглубь комнаты. Саша замерла, даже дышать перестала, когда Горчаков, кивнув, направился в её сторону.

«О боже! Кажется, он идёт ко мне! Что делать? Что же делать?» — ужаснулась она мысленно.

Нельзя, чтобы он её увидел! Глаза Саши заметались по комнате, но на её несчастье, здесь негде было спрятаться, а вздумай она убежать, тогда ей пришлось бы пройти мимо Горчакова. Её охватила паника. Не придумав ничего лучше, она нырнула под стол и поползла прямо на коленях в угол, образованный между столом и стеной.

Тем временем Горчаков уже оказался рядом. Оставаясь внизу, Саша видела мыски его начищенных до блеска ботинок.

— Простите, а где я могу найти Александру Андреевну? — услышала она его голос.

Саша зажала рот рукой, боясь даже звуком выдать себя. Хотя в комнате стоял шум и гул и вряд ли её бы услышали.

— Александру Андреевну? Хм, она только что здесь была… — прозвучал в ответ озадаченный голос Мити. Саша даже могла представить, как, отвечая, он чешет затылок. — Может, вышла куда?