Саша с трудом сдержала колкие слова, готовые сорваться её языка. Она мысленно сосчитала до десяти, прежде чем снова заговорить:

— Вы так и не ответили. Губернатор знает о том, что оборотням приходится тяжко? Он знает, что с жилой не всё ладно?

В её голосе звенела сталь.

— Стоит ли беспокоить губернатора из-за подобных пустяков? — предпринял ещё одну попытку свести разговор на нет Домбровский. — Я сам со всем справлюсь…

— Лучше бы вам побеспокоить его, Станислав Францевич, иначе это сделаю я, — предупредила Саша, поднимаясь. Больше ни минуты она не желала оставаться в этом кабинете, рядом с этим презренным типом. — И вы должны понимать, что беспокоить я стану уже не Ивана Борисовича.

Саша направилась к выходу, придерживая руками подол мундирного платья. В тот момент, когда она уже собиралась покинуть кабинет, дверь отворилась, и в комнату, как к себе домой, ввалился князь Бельский.

— Станислав Францевич, дорогой! — громко поприветствовал он Домбровского, совсем как старого доброго приятеля.

Звон фарфора и тихое чертыханье позади заставили Сашу обернуться на Домбровского. Тот пролил чай из чашки, и теперь пытался избавиться от последствий своей внезапной неуклюжести.

— Ми… хаил Петро… вич, — принялся заикаться Домбровский, вскакивая из-за стола и нервно кривя губы. — Проходите, прошу…

— Я помешал? — поинтересовался Бельский, остановив взгляд цепких глаз на Александре. — Право, не хотел! Полагаю, вы и есть та самая стряпчая из Петербурга? Как же, наслышан о вас, наслышан!

— Александра Андреевна Мещерская, — представилась Саша, в свою очередь разглядывая князя. Она готова была поклясться, что прежде не встречала этого мужчину. Тогда отчего же его фамилия так резала слух?

— Станислав Францевич рассказывал о вас, — сообщил Бельский, окинув Сашу с головы до пят чуть насмешливым взглядом. Что его так повеселило? Неужели Сашино вылинявшее мундирное платье? Разумеется, оно не шло ни в какое сравнение с его явно дорогущим сине-чёрным сюртуком, украшенным золотистым шитьём. — Я сначала уж было решил, что он разыгрывает меня. Женщина служащая? Чудеса! Да и кто бы на моём месте не удивился? Но теперь вижу, что Станислав Францевич не солгал.

Так вот оно что. Его повеселило, что из Петербурга прислали женщину, а вовсе не её скромный наряд.

— Как видите, это никакая не шутка. — Саша выдержала его взгляд и даже заставила себя улыбнуться. — Я здесь, чтобы разобраться с делом Завьялова.

— Видимо, дело не из лёгких, раз прислали такого специалиста, как вы, Александра Андреевна, — произнёс князь Бельский. Он вроде говорил серьёзно, но в каждом его слове слышалась издёвка. Он вовсю потешался над ней, только вот Саша не растерялась. Не впервой кто-то сомневался в её способностях. — Надеюсь, вы не посрамите честь мундира, в смысле, мундирного платья.

Внимательный взгляд Бельского остановился на кремовой нижней юбке, штопаной её умелой рукой, и Саша чуть сильнее сжала подол пальцами.

— Не волнуйтесь, казённые деньги не будут истрачены напрасно, — пообещала Саша, затем перевела взгляд на Домбровского, который стоял позади, белее снега. — Станислав Францевич, не забудьте о нашем разговоре.

Домбровский только махнул головой, словно у него язык отнялся. Саша кивнула на прощание Бельскому и покинула кабинет, оставляя мужчин вдвоём.

Она спустилась вниз и подошла к Мите, разбиравшему в углу письма.

— Митя, скажи, а князь Бельский прежде не жил в Петербурге? — спросила она негромко.

— Михаил Петрович? Нет, он крайне редко и неохотно покидает Тверь. Говорит, на родине ему гораздо лучше, нежели в столице с её роскошью, — делился охотно сведениями Митька. — Оно и понятно. Здесь двери любого дома для него широко открыты, несмотря на… некоторое высокомерие князя.

— Бельский ставит себя выше других?

Митя кивнул, даже курчавый чуб его затрясся.

— Род Бельских древний, а сам Михаил Петрович довольно значимая фигура в аристократических кругах, чтобы вступать с ним в перепалки. Именно потому многие закрывают глаза на его поведение.

Из короткого разговора с Бельским Саша тоже пришла к определённым выводам, относительно его персоны. Что ж, в Петербурге таких хамов, как этот Бельский, хватало. Аристократы везде вели себя одинаково.

Она распрощалась с Митей и направилась к бричке. Некогда ей было рассуждать о неподобающем поведении Михаила Петровича, когда её ждали архивы в Горках.

Саша назвала вознице адрес и устроилась поудобней. Путь предстоял неблизкий.

Нынешней ночью она снова почти не сомкнула глаз, и снова по вине князя Горчакова. Правда на этот раз Саша терзалась вопросом, что же заставило Дмитрия Алексеевича передумать? Неужели её слова вразумили его? Неужели он устыдился? Выходит, этот человек не лишён чести и чувства стыда, что редко встречалось у богачей. И князь Бельский прямое тому доказательство.

И всё же, прибыв в Горки и идя по вымощенной камнем дорожке к усадьбе, Саша немного опасалась, что вчерашние слова здешнего управляющего были не более чем шуткой. Может, таким образом князь Горчаков решил разыграть её?

Но когда Тихон Ильич без возражений и вопросов отворил ей двери и проводил в библиотеку, как желанную гостью, она окончательно успокоилась.

— Если вам что-то понадобится, — он кивнул на небольшой серебряный колокольчик на столик, — звоните.

— Спасибо, Тихон Ильич, — вполне искренне поблагодарила Саша, окидывая взглядом стеллаж с архивами.

— Вам не меня стоит благодарить, это всё приказ Дмитрия Алексеевича, — уточнил управляющий.

Он шагнул к двери, затем остановился и бросил на Сашу нерешительный взгляд.

— Барышня, послушайте… — начал было Тихон Ильич, но резко замолчал, будто передумал говорить.

— Что, Тихон Ильич?

— Нет, ничего. Зовите, если потребуется помощь.

Кивнув, он вышел из библиотеки.

Не мешкая, Саша вытащила увесистые книги и папки, уселась за столик у окна, откуда открывался чудесный вид на внутренний двор, залитый предзакатным солнцем, и приступила к изучению. Оказалось, что схем гораздо больше, чем она предполагала. Из документов выяснилось, что узел магистрали «Север-Юг» имел большую протяжённость. Саша разложила схемы и чертежи, пытаясь понять, как можно попасть на узел, минуя охрану.

Спустя пару минут кольцо на её пальце потеплело, и в библиотеке материализовался Харлампий Терентьевич. Он повёл взглядом по комнате, будто оценивая обстановку, потом подошёл к столу и принялся разглядывать бумаги вместе с Сашей.

— Что скажешь? — спустя время поинтересовалась она.

— Если ты о благосостоянии князя Горчакова, то оно не вызывает сомнений. Чертовски богат…

— Дед, я серьёзно! — рассердилась Саша, ткнув пальцем в схемы. — Я об этом!

Харлампий Терентьевич почесал голову.

— Тут смотреть надо, внучка.

— Вот и помоги мне, — заявила Саша, вновь переводя взгляд на план магистрали. Он имел столько ответвлений, что глаза разбегались. — Вдвоём мы быстрее управимся.

— А почему бы тебе не попросить помощи у Горчакова? — предложил внезапно Харлампий Терентьевич с лукавым блеском в глазах. — Думается мне, он видел их много раз. Может, что дельное подскажет.

Саша хлестанула его взглядом, точно кнутом.

— Очень смешно, дед, — фыркнула она.

— А я и не думал смеяться, — совершенно невозмутимо заявил Харлампий Терентьевич. — Князёк-то, поди, оттаял, раз пригласил тебя сюда. Может, и в помощи не откажет.

— Не хочешь помогать? Тогда не мешай! — отмахнулась от него Саша, возвращаясь к документам.

Она сидела долго, согнувшись над грудами бумаг. Шея её затекла, и Саша решила размять ноющие мышцы. Подняв голову, она взглянула сквозь окно на внутренний двор, к своему изумлению наткнувшись там на Дмитрия Алексеевича, что стоял к ней в пол оборота. Он о чём-то беседовал с Тихоном Ильичом. Управляющий в основном слушал и кивал, будто получал важные распоряжения, потом покинул двор.

Горчаков остался на месте, и Саша видела его профиль. Прямой нос, густая копна тёмных волос, спадавшая на высокий лоб. Явно пребывая в раздумьях, он на мгновение поджал губы, а затем, словно почувствовав на себе чужой взгляд, посмотрел прямо на те самые окна, сквозь которые за ним наблюдала Саша.