Главное, что теперь он меня вёз. Куда? И зачем?

— Эй, приятель! Куда мы мчим? Надеюсь, я больше не еда? Было бы обидно оказаться закуской для кого-то покрупнее.

Морда — теперь вытянутая, с мягкими чертами, словно обмытый водой камень, — повернулась ко мне:

— Спасти. Домой. Не еда. — И продолжил путь, как ни в чём ни бывало.

— А где у таких дом, не знаешь? Ты вроде местная? — неловко спросил я, обращаясь к сестре.

Было очень странно говорить с ней, делать вид, что мы знакомы, общаться вежливо и по-человечески. Правила этикета и напускное панибратство позволяло защититься от некомфортной ситуации. Если она пряталась в тéни, то я — в вежливость.

В голове роилось слишком много вопросов, которые я не знал, как задать. Не говоря о том, что у меня всё ещё проблемы там, в реальности, а я тут катаюсь на туристических демонах по неизвестному маршруту с непредсказуемой точкой высадки. И сувениры мне не нужны!

Мария покачала головой, рассматривая моего демона.

— Такие никогда не идут на контакт с человеком. Он слишком большой, чтобы его приручить. — Она потопала ножкой по своему сёрфу. — Но при этом слишком мал, чтобы прорываться в сны и нападать на людей. Где ты его нашёл?

Демона можно приручить? Интересный факт. Возможно, демон Пинча был из прирученных? Или его просто затянули ко мне в Лавку и привязали, как Фобос привязал зубастика к своему сну?

— Встретились в кошмаре одном. Сидел привязанный на цепи. Мы договорились, что я его отпущу, — протараторил я, выплёскивая накопившиеся мысли. Стало чуток легче. Но сестра выглядела удивлённой.

— Никогда не слышала, чтобы демонов привязывали к конкретным снам. Они обычно прорываются в них, когда те обветшали, но не более того. — Она задумчиво замолчала, видимо пытаясь понять произошедшее.

Но зато теперь заговорил я:

— А как ты меня нашла? Почему не выходишь на контакт с остальными членами семьи?

— Я бы с радостью, но у вас крепкие сны, не достучаться. — Она увидела мой непонимающий взгляд. — Я, если так можно сказать, существо этого мира, почти как то, на чём ты сейчас сидишь. Удивлён? — Она засмеялась. — Всё-таки я родилась здесь. Каким-то образом. А ваши сны — защищают от таких как я. Единственное, что помогло мне стать похожей на человека — старые сны в Царстве снов, которые никто не поддерживает. Благо, что в последнее время их стало сильно больше. Что у вас там, эпидемия среди мастеров снов?

— Почти, — прошептал я. — То есть ты смогла стать человеком в Царстве… — она остановила меня жестом, и я кивнул, — в этом Царстве только благодаря тому, что видела в снах других людей?

— Немного не так, — она прищурилась, от чего её лицо стало выглядеть гораздо более резким и даже отталкивающим, — но можем взять за основу.

— Хорошо, — не стал настаивать я. — А как, всё-таки, ты меня нашла?

— Когда в пустом пространстве темноты вдруг появляется свет — его сложно не заметить. Хорошо, что такая капля интересна лишь мелким существам, а не крупным игрокам. С другой стороны, тебя немного прикрыл твой, — она запнулась, — друг, так что к тебе не слетелась половина приграничья, и даже я подумала, что мне почудилось. Но вот запах электричества от меня не скрыть. Он для меня как запах забытого дома: родной и далёкий одновременно.

— Ты также нашла отца?

— Это он нашёл меня, — она резко замолкла и отвернулась.

Я аккуратно спросил:

— Он не в Царстве снов, как считают Храмовники. Он — здесь? — я обвёл руками пространство.

Сестра молча кивнула.

Вот и ответ, почему до него не докричаться и не вернуть назад. Связка души и тела штука крепкая, конечно, но, если между ними не только Царство Снов, но и Царство-за-снами, неудивительно, что не удаётся ничего сделать. Плюс воронка, которая по версии храмовников хотела захватить отца — скорее всего действительно он. Возможно, он решил проснуться, а получилось так, словно в атаку пошёл крупный демон. Значит теперь ему точно нужна помощь.

— Мы можем увидеться? — спросил я у Марии, оглядывая темноту вокруг, надеясь заметить какой-то знак, куда идти дальше.

— Не стоит. Оттуда даже мне тяжело возвращаться. Но он в порядке, — успокоила она меня, после чего добавила: — Там, где он сейчас, в плотных слоях, сейчас безопаснее всего — эта часть Царства, что на границе с людьми, в последнее время стало крайне беспокойной. Что вы там натворили на своей стороне?

У меня были идеи, но высказывать их Марии я не торопился. Мы некоторое время плыли в тишине, сестра снова замоталась в тень и практически исчезла. Рука мёрзла, но не отваливалась от холода. Мой друг-демон плыл по океану тьмы.

Вдруг мне пришла мысль:

— А как мне теперь проснуться? Как вернуться в реальность?

— Не знаю, — тихо ответила сестра. — Знала бы — не оставалась бы здесь.

Зато что-то знал мой тёмный друг: он вдруг ускорился, задвигался изгибами, как змея в воде, и пошёл резко вниз.

— Домой, — выдохнул он и со всего маху врезался в неожиданно появившуюся поверхность.

Я не успел даже что-то понять и испугаться, как поверхность раскололась на части и пустила нас в ещё более тёмное пространство.

Мы словно без предупреждения нырнули в воду: воздуха резко перестало хватать, тело сдавило и только ладонь, погружённая в тело демона, удерживала меня от падения в океан тьмы. Краем уха я слышал призывы сестры, какие-то лопающиеся звуки, треск. На краю сознание мелькнула мысль: «Надеюсь не мои кости», а затем стало не до мыслей вообще.

Через несколько секунд давление резко исчезло, воздух, или что здесь заменяет этот живительный газ, хлынул в лёгкие, а открывшийся вид заставил замереть.

— Домой, — прошептал демон и медленно поплыл вперёд. За моей спиной раздался удивлённый вздох сестры.

Перед нами лежал величественный замок. Его чернильные стены состояли из массивных блоков, которые не способен охватить и десяток человек. Высокие башни, которых было двенадцать штук, стояли по углам двенадцатиугольника, защищая центральную цитадель. К ней вели узкие каменные перешейки от каждой башни. Жёсткие линии, острые и тупые углы, выверенные черты. Это казалось настолько неуместным и странным в мире плавных линий и меняющихся контуров, словно было сделано специально в контру вселенной, издеваясь над её мягким бессилием.

Но стоило подлететь-подплыть ближе, как магия чётких линий исчезла: почти все башни были потрескавшимися, а некоторые наполовину обвалившимися; перешейки между ними и цитаделью сломанными и рассыпавшимися на кирпичики; внешние стены испещрены рытвинами от ударов и укусов; а сама цитадель вблизи показалась скорее грудой камней, нежели продуманным строением.

На этих развалинах от былого, непонятно чьего величия сидели демоны. Маленькие, большие, круглые и вытянутые, спящие и бодрствующие. Отчасти они походили на тех существ, что рисовали храмовники, отчасти на тех, кого я видел в своих снах и в мастерской. Но при этом они были чуть-чуть иными.

— У них есть цвет, — сказала Мария, выглядывая из своей собственной тени.

Приглядевшись, я понял, что она права: у всех демонов были едва заметные искорки разных цветов: красные, синие, белые, зелёные, жёлтые. Иногда встречались фиолетовые, как у моего спутника на остатках ошейника.

Демон из кошмара отнёс меня к дальней башне, которая выглядела относительно целой, будто её недавно починили, залатав несколько дыр в стенах с помощью огромных камней, что валялись вокруг.

— Дом, — сообщил демон, приземлившись у башни и отпуская мою ладонь.

Стоило ему это сделать, как рука сильно заискрила синим, и все существа, что находились в этой части крепости, резко повернулись ко мне. Многие трансформировались, стали больше, словно коты, которые вздыбили шерсть, приобретая острые, опасные черты подобно гигантским насекомым.

— Ты знаешь где мы? — спросил я у сестры, пряча руку за спину, надеясь скрыть свет. Предательское синее свечение не хотело никуда уходить, как бы я не приказывал ему спрятаться.