— Если это сон, то он строится по определённым правилам, — пробормотал я. — А можно ли увидеть структуру сна, когда ты не в своём сне, а в чужом?

Если бы я был дома, то сразу пошёл бы и проверил, а Буря мне помогла. А здесь я ничего не могу сделать, всё решено за меня…

— Ха, ха, — нарочито медленно сказал я сам себе. Всё-таки атмосфера сна начала давить на психику и влиять на эмоции.

Но они просчитались. Я не боюсь. Я злюсь.

Сжав зубы, я двинулся вперёд быстрым шагом, готовый к любым поворотам. Ни одной мрази не позволено диктовать условия мастеру снов. Даже если ты трижды мастер кошмаров и богат настолько, что крупнейший производитель региона молча батрачит на тебя.

— Сновидцы своих не сдают.

Не знаю, кто это сказал, но расположенный за углом череп со светящимися зелёным огнём глазницами я просто снёс, не заметив. Затем вернулся, поднял с пола и понёс вперёд, как фонарь.

— Это мой кошмар, и я здесь всех напугаю.

Теперь тёмный туннель словно поник, стал менее фактурным, а кости и черепа на стенах выглядели дешёвыми украшениями на Самайн, которые не способны напугать даже маленьких детей. Я пробегал мимо них и на мгновение в свете моего фонаря они оживали, становясь частью этого спектакля, чтобы через секунду погаснуть и исчезнуть за спиной.

Я не оглядывался, но чувствовал, что за спиной уже ничего нет. Это могло пугать, но по факту просто высвобождало ресурс сна. Практично, разумно с точки зрения драматургии, но… как-то поверхностно и просто, что ли? Словно сон делал не настоящий мастер, а подмастерье. Или сон был из далёкого прошлого, а не из современности. Как чёрно-белый фильм с Дракулой против современных ужастиков.

Я шёл дальше, а вокруг ничего не менялось, оставалось таким же пластмассовым и скучным. Единственное, чем дальше я продвигался по сну, тем сильнее давило на грудь. Неподъемная плита тотальной усталости, мешающая дышать и держать спину ровно, роняющая на пол. Только злость на непонятного мастера заставляла меня игнорировать эту тяжесть и проходить мимо грубых страшилок, освещая путь зелёным светом из глазниц черепа.

С мысли меня сбила развилка: туннель разбивался на две нитки, обе тёмные и уходящие резко вниз, как трубы в аквапарке. Если выберу одну, то ко второй вряд ли вернусь.

— Интересно, — протянул я. — И что ты от меня хочешь?

Сон молчал, глядя на меня тёмными провалами туннелей. Из них веяло прохладой и затхлостью. Изучив их вблизи, заметил очередные кровавые дорожки: они как незаметные указатели в компьютерных играх показывали, куда мне идти. Обернувшись, убедился, что туннеля за спиной больше нет: от него осталась лишь небольшая площадка перед туннелями.

— Войди, друг, — шепнул я, всё ещё не понимая задумки этого глупого сна.

Он словно нарочито не старался меня пугать, действовал в лоб, затягивал действие до скуки. Тянул время.

— Дурак, — хлопнул я себя по лбу. — Пока я здесь думаю над выбором, моё тело валяется на пороге вражеского дома. Или его уже тащат на ужин какой-нибудь демонической твари.

А вот здесь меня прошиб холодный пот и стало тяжело дышать: кошмарные образы, которые на меня нагонял демон в моей собственной голове, те мучения, что я испытывал без возможности проснуться — вот это действительно то, чего стоит опасаться. А это дешёвая постановка? Плюнуть и растереть.

— Залезть бы во внутрянку этой штуки, проскочить по изнанке. Сколько бы времени сэкономил, — покачал я головой и пошёл к правому туннелю. Какая разница, куда падать, чтобы выйти.

Коснувшись прохладного камня, я забрался в туннель, свесил ноги вниз, приготовился к прыжку, держа в руке череп с горящими глазами. Набрал побольше воздуха, почувствовал запах озона. Замер.

Всё-таки мы, люди, гости в Царстве снов, даже мастера. Оказываясь по ту сторону и даже понимая, что это сон, мы погружаемся в него, как в действительность. Верим в него до конца. Забывая, что это лишь игра нашего разума в рамках общего сценария.

Родной запах озона вернул мне часть сознания, и я обратился к внутренней синей искре, что вдруг яростно затрещала, будто порванный кабель под напряжением во время дождя. Череп в моей руке треснул и рассыпался прахом, но в туннеле всё равно стало намного светлее: он вёл практически вертикально вниз. Но, возможно, мне — нам — это и нужно.

— Переходим на гиперсветовую! — объявил я и спрыгнул вниз, одновременно превращая искорку своего дара в острый серп на кулаке.

Ускорение свободного падения, помноженное на магию снов, поделённое на силу мастера другой машины разрушило уравнение и серый туннель моментально сменился на угольно-чёрную лестницу: я оказался на техническом уровне, там, где лежит сама основа сна.

На удивление, она была в прекрасном состоянии. Ни прорех, ни зубастых существ. Правда и другой жизни здесь не было: я не чувствовал пульсации, ритма, биения — ничего. Словно это не сон, а пустая кожура от него, как после линьки змеи остаётся белесая шкурка.

Понятное дело, что вид изнанки чужого сна также была оформлен моим сознанием. Настоящая изнанка, скорее всего, выглядит как какой-нибудь мрачный туннель, который проложен мастером при создании сна. Как в «Сальсе» или «Морской прогулке», которые я обновлял своей душой.

Спустившись по удобной лестнице, я прошёл несколько комнат с общими очертаниями то ли склепа, то ли офиса. Резко похолодало. Автоматически засунул пальцы в карманы, стараясь удержать крохи тепла. Вокруг висела серая хмарь, но даже без фонаря-черепа, который испарился при разрыве сна, света хватало, чтобы разглядеть сумрачное окружение.

Вот теперь мне показалось, что я попал в настоящий страшный сон, а не в ту картонную поделку выше. Чуть кололо пальцы там, где я удерживал подобие кастета или серпа из электрической энергии. Едва заметное электрическое лезвие, тонкое как бритва. Хех, электробритва.

Я двинулся вперёд, аккуратно оглядываясь. Разглядывал над собой форму сна, но при это шёл по ровной поверхности бетонного пола. Надо мной был аттракцион, а здесь я оказался в техническом помещении. Следуя за «трубой» над головой, я прошёл три десятка шагов, спустился по ещё одной небольшой лесенке и замер.

— Охренеть, — прошептал я, не удержавшись.

Сразу стало понятно, почему холодно, почему давит на грудь, почему мастер кошмара даже не пытался запугать меня раньше. Это совершенно не требовалось, поскольку в самом конце сна меня — и видимо других людей, что видели этот сон раньше, — ждал сюрприз.

Огромная, похожая на воронку пасть демона.

Он сидел на небольшом тёмном кубике, запрокинув то, что можно было назвать головой, и держал открытой пасть, ожидая, пока в неё из провала трубы выпадет что-то вкусненькое. А что? Я считаю, что я вкусный! Тем более другой демона мне это уже говорил!

Так, Демон, успокойся. Нашёл время. Думай и смотри. Судя по всему — это конец сна. Сама структура подсказывает это. И демон — настоящий! — здесь скорее дополнительный элемент, а не основа. Можно выйти и без него. Но как?

Пройдя вперёд пару шагов, я сместился в сторону, чтобы увидеть другую часть комнаты. Каким-то внутренним чутьём стало ясно, что «выход» там, за этой громадной пастью, что терпеливо открыта и ждёт, пока её покормят.

По плечам и рукам прошла дрожь омерзения.

«Понятно, от кого Пинч научился дурным привычкам», — подумал я и стал двигаться по краю комнаты, стараясь не издавать ни звука.

Но это не помогло: стоило мне пройти максимум шагов пять, как пасть шевельнулась, прокрутилась кругом и на меня уставились два огромных глаза. Они были такими же чёрными, как всё остальное, но блестели керамической глазурью.

— Еда! — просипел демон, одновременно сворачиваясь в конструкцию гораздо меньшую, чем была изначально.

Вот теперь передо мной стоял вполне себе привычный демон, как его любят рисовать храмовники в Храмах: с мощными лапами, подобием ног, зубастой пастью «обычного» размера, если так можно сказать про ширину в пятьдесят акульих зубов. Блестящие глаза масляно следили за мной.