-Седрик был прав,-ответила я, приседая в реверансе сперва перед леди Кавендиш, а затем перед её сыном.-Я вполне оправилась и не хотела бы никого обременять. Но, разумеется, я рада видеть вас, даже если ваш визит и застал меня врасплох.
-Мы не могли больше ждать,-подала голос леди Кавендиш, и её суховатый, хорошо поставленный голос прозвучал так, словно она зачитывала приговор.-Когда нам сообщили, что вы уже выезжаете и даже танцевали на балу у леди Уинтерборн, я сказала Мортимеру: мы должны увидеть её немедленно. Слухи слухами, но лучше один раз убедиться собственными глазами.
-И что же говорят слухи?-спросила я, опускаясь на диван напротив гостей и поправляя юбку с тем невозмутимым видом, который, как я надеялась, скроет моё внутреннее напряжение.
-Говорят,-леди Кавендиш чуть прищурилась,-что герцогиня Хартфорд стала совершенно другой. Что она больше не носит перьев и бриллиантов, не кричит на слуг и не устраивает сцен на балах. Что она проводит время в библиотеке, читает книги и улыбается вместо того, чтобы хмуриться. Согласитесь, это не те перемены, которых ожидаешь от женщины, пережившей горячку.
-А каких перемен вы ожидали, миледи?-я приподняла бровь.-Что я начну говорить стихами или отращу крылья?
Мортимер тихо рассмеялся. Леди Кавендиш не улыбнулась, но уголки её губ чуть дрогнули, и это уже было победой.
-Я ожидала,-сказала она, беря чашку чая, которую в этот момент поставил перед ней лакей,- что вы будете слабы, раздражительны и, возможно, ещё более капризны, чем прежде. А вместо этого вы сидите передо мной спокойная, ироничная и, осмелюсь заметить, куда более приятная в общении.
-Благодарю, леди Кавендиш,-ответила я, беря свою чашку.-Ваша похвала для меня много значит, хотя я и не вполне уверена, была ли она задумана как похвала или как констатация факта.
-Это была констатация факта, — сухо ответила она.-Я не склонна к лести, и вы это знаете.
Я кивнула, хотя на самом деле ничего об этом не знала. Мои знания о леди Кавендиш ограничивались тем, что я успела почерпнуть из разговоров прислуги и косвенных упоминаний в бумагах, но этого было достаточно, чтобы понять: тётя моего мужа была женщиной прямой, резкой и совершенно не склонной разводить церемонии. То, что она говорила сейчас, звучало вполне правдоподобно, и я решила, что будет безопаснее соглашаться с её характеристиками, не вдаваясь в подробности.
-Как вы себя чувствуете теперь?- спросил Мортимер, подаваясь вперёд и опираясь локтями на колени.-Я имею в виду, полностью ли вы восстановились? Нет ли слабости, головокружений? Матушка говорила, что после таких болезней часто остаются последствия.
-Я чувствую себя хорошо,-ответила я, делая глоток чая.-Гораздо лучше, чем можно было ожидать. Иногда мне даже кажется, что болезнь пошла мне на пользу. Она заставила меня пересмотреть некоторые вещи.
-Например?-поинтересовалась леди Кавендиш.
-Например, моё отношение к тишине,- сказала я, и это была чистая правда.-Раньше я, кажется, не умела её ценить. А теперь учусь.
Леди Кавендиш посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, и я почувствовала, как по спине пробегает холодок. В её глазах было что-то такое, что заставляло меня думать, будто она видит куда больше, чем показывает. Возможно, она догадывалась, что я не та, за кого себя выдаю. Или, возможно, просто находила перемены во мне слишком значительными, чтобы объяснить их одной лишь горячкой. Так или иначе, я понимала, что должна быть вдвойне осторожна.
-Вы знаете, Аннабелль,-произнесла она наконец, отставляя чашку,-я всегда считала, что у вас есть характер. Прежде этот характер проявлялся не лучшим образом, но я надеялась, что рано или поздно вы повзрослеете. Похоже, я оказалась права.
-Матушка,-вмешался Мортимер с лёгким упрёком,-ты говоришь так, будто кузина была невыносима. А я всегда находил её очаровательной.
-Ты находишь очаровательными всех женщин моложе тридцати,-отрезала леди Кавендиш, но без злобы, скорее с привычной материнской иронией.-Это не делает тебя экспертом.
-Напротив,-возразил Мортимер с усмешкой,-это делает меня экспертом по очаровательным женщинам.
Я невольно улыбнулась, но, покосившись на Седрика, заметила, что он не разделяет веселья кузена. Он стоял у камина, скрестив руки на груди, и выражение его лица было таким же мрачным, как небо за окном. Я вдруг подумала, что ему этот визит, возможно, неприятен не меньше, чем мне, но по совершенно иным причинам.
-Что ж,-сказала леди Кавендиш, поднимаясь,-мы отняли у вас достаточно времени. Я лишь хотела убедиться, что вы здоровы и что слухи о вашем преображении не лгут. Теперь я вижу, что они были правдивы, и это меня радует. Возможно, мы увидимся на обеде на следующей неделе? Я пришлю приглашение.
-Непременно,-ответила я, тоже вставая.-Благодарю вас за визит.
Мортимер, прощаясь, поцеловал мою руку, и произнёс, глядя мне прямо в глаза:
-Я искренне рад, кузина, что вы остались живы. И ещё больше рад, что вы стали… Другой. Прежняя Аннабелль была прекрасна, но нынешняя куда более интереснее.
-Мортимер,-одёрнула его леди Кавендиш, и он, усмехнувшись, последовал за матерью к выходу.
Когда дверь за ними закрылась, в гостиной повисла такая глубокая тишина, что слышно было, как потрескивают угли в камине. Я повернулась к Седрику. Он смотрел на дверь, за которой только что скрылись его родственники, и в его взгляде читалось то же выражение, какое я видела у него за завтраком, - задумчивость, смешанная с чем-то, чего я пока не могла назвать.
-Ваша тётя, - произнесла я, нарушая молчание,-весьма прямолинейная женщина. А ваш кузен - весьма обаятельный молодой человек.
-Мортимер всегда был обаятельным,- ответил Седрик, переводя взгляд на меня.-Это его главный талант. И главная проблема.
-Проблема?
-Он привык получать всё, что хочет,- сказал Седрик, и в его голосе прозвучала та стальная нотка, которая появлялась всякий раз, когда он говорил о чём-то неприятном.-И его интерес к вам, Аннабелль, мне не нравится.
-Его интерес?-я приподняла бровь.-Мне показалось, он просто был вежлив.
-Он был более чем вежлив,-возразил Седрик, делая шаг ко мне.-Он флиртовал с вами. Открыто. В моём присутствии.
-Возможно, он просто пытался быть любезным,-сказала я, складывая руки на груди.-В конце концов, он мой кузен. По крайней мере, формально.
-Формально,- повторил Седрик, и его глаза сузились.-В том-то и дело, что формально. Вы - моя жена, Аннабелль. И я предпочёл бы, чтобы мой кузен помнил об этом.
-Вы ревнуете?- спросила я, не удержавшись от улыбки.
Седрик замер. На его лице промелькнула целая гамма чувств - удивление, раздражение, что-то похожее на смущение, прежде чем оно снова приняло привычное непроницаемое выражение.
-Я не ревную,- ответил он сухо.- Я забочусь о репутации. О вашей и о своей.
-Разумеется,-сказала я, направляясь к выходу.-Только о репутации. Как скажете, ваша светлость.
Я вышла из гостиной, чувствуя на спине его взгляд, и позволила себе улыбнуться только тогда, когда закрыла за собой дверь. Улыбка, впрочем, быстро сошла с моего лица. Потому что, несмотря на лёгкость, с которой я отвечала на колкости Седрика, внутри меня зрело смутное, но настойчивое беспокойство. Леди Кавендиш и Мортимер явились без предупреждения, чтобы «справиться о здоровье». Но было ли это истинной причиной? Или они хотели увидеть собственными глазами, действительно ли герцогиня Хартфорд изменилась настолько, что об этом заговорил весь Лондон? И если так, то кому из них это могло быть на руку?
Я поднималась по лестнице и думала о том, что круг людей, имевших доступ к нашему дому и к моей жизни, только что расширился. Тётя, кузен, слуги, сам Седрик - каждый из них мог иметь причины желать мне смерти. Или, напротив, желать, чтобы я жила, но на своих условиях. Ответов пока не было. Но интуиция подсказывала мне, что этот визит лишь первый шаг в долгой игре, правил которой я ещё не знала.
