А так вечером Ирис брала шматы свежего мяса, что здесь, в пока еще полупустых землях добывали братцы охотой, и шла к костру возниц. Мол, обменяться на сладости и орехи, которые запасливые венорцы до сих пор возили свои, то есть отличные от чигиданских. Ирис делала вид, что интересуется венорскими особенностями... хотя нет, даже не приходилось притворяться, ей действительно было все интересно про ту страну, в которую направлялись.
И нет, ему не жалко свежего мяса, заверяла она настороженных мужчин, ведь спустя несколько дней пустой дороги, где поселения почти не встречались, а на охоту торопящийся Джал время не давал, по жаре все вновь перешли на вяленое мясо, жесткое и по вкусу скорее как старая подметка.
Потому что его мыдр еще добудут. Но ему так надоело одно мясо жрать еще в Степи, что так хочется чего-то другого, лучше сладкого, чего раньше у него не было, что аж поболтать не с кем. В общем, втерлась в доверие к возницам быстро и вскоре, сидя у их костра, раз за разом повторяла венорские слова под беззлобное подшучивание окружающих мужчин. Ну а что, господин Уммех пообещал ему за охрану еще и обучение языку, так что будьте любезны помогать!
А то, что все время занята изучением венорского языка, помогало меньше болтать о себе и прошлом. Хотя, конечно же, у "пустынника со слишком светлой кожей" и "не такими" глазами спрашивали кое-что любопытные мужчины. Да, у него есть оружие из костей голинов – и это почетно не только для него, но и умершего воина. Это обычаи. Да, здоровяки голины его действительно слушаются. Почему? Потому что он сын вождя и потому что он сильный... Дружный гогот перебивал Ирис. Она терпеливо ждала, пока мужчины – все как один выше и массивнее ее – успокоятся.
– Вы, гын... э-э, люди, смотреть глазами, – когда смолк последний смешок, пояснила Ирис на смеси голиновского, чигиданского и тех крох венорского, что уже знала. – Думать, маленькое тело, значит, слабый? Нет! Вот есть в Степи мырын... это очень малый мышь*, – девушка даже показала размеры на своей узкой ладони. – Этот малец убивать... м-м, такое... яд на конце хвоста? Скор-пион? И других ядовитый животные тоже убивать, да, вот такой мышь. Убивать, кушать твердое и ядовитое и не умирать. Как не уважать?
– Поэтому мыдр... сыны степи смотреть другое, вот сюда, – "пустынник" в свободном балахоне стукнул кулачком по груди. – Они смотреть на дух дын... противника. В маленький тело может быть большой дух, сильный. Сильный дух уважать все. И даже если надо его убить, все равно уважать – до смерть, достойная смерть, после смерть. Один мой брат там, – неопределенно махнула рукой. – Даже делать чашу из череп достойный дын, э-эм, противник. И пить ее только большой праздник. Так он приглашать свой давно мертвый противник вместе на праздник, делиться еда, как и для великие духи. Да, он его убивать, но он его уважать. И помнить.
Ее рассказы слушали порой чуть не с открытыми ртами.
– Охренеть! Вот дикари! – восклицал кто-то по ту сторону костра, но сразу замолкали, стоило Ирис вглядеться в ту компанию.
– Я слышать, люди делать каменный дома для свои мертвые, так? – спрашивала она встречно о склепах.
– Только у знати, – заверяли ее.
– Хотеть запереть свой мертвый, думать, их дух будет спокоен и ждать, когда семья приходить... – кое-как жестами и дополнительными словами обозначила плач и горе. – ... в одно другое место, не где умирать. Глупо. Дух свободен, особо когда тело тоже не держать, дикари те, кто не понимать такое простое. Хочешь говорить с дух свой мертвый родич? Иди в свободное поле, смотри на небо, зови неважно куда. Важно как. Надо от сердце к сердцу... э-эм, от духа к духу. С уважением. Тогда мертвый услышать, тогда отозваться или помочь.
– Мож, ты сын не вождя, а шамана? – раздалось со стороны. – Больно много про духов знаешь.
Спросил, кстати, тот самый пожилой наемник со шрамами на лице. Ирис видела, что вокруг их костра бродят не только возницы, подбираясь как бы случайно поближе, но не волновалась – "свои" же, из каравана. Тем более Тыырын со свободным от караула Тыдыром неподалеку устроились, тоже следят за разговорами – потому что братцы тоже учат человеческие языки, которые им в новых землях понадобятся. И раз братцы смотрят за порядком, то девушка не отвлекалась каждый раз на новых ходоков.
– Это одно: вождь потому и есть вождь, что уметь слышать и говорить духи, – поясняла она людям. – А если только вести за собой воины, это может любой ыгры, э-э, старший? О, "капитан"? – выдала на котронском. Не зря с котронским отрядом тогда ехала, некоторые их военные термины запомнила.
– Откуда ты знаешь котронский язык? – прозвучало рядом, но когда Ирис повернулась, там был не Джал, а его помощник Рулмод.
Неужели ему перепоручили подлавливать ее на словах? А что же сам Джал? Обиделся и держится от мальчишки теперь подальше?
– Говорить с котронцы в Чирих, – ответила девушка. И не солгала, просто не добавила, что с котронцами гораздо раньше начала общалась. – Я люблю говорить. Со всеми, кто не прятаться.
Вокруг посмеялись, поддакнули, что малец очень разговорчивый.
– Ты же понимаешь, что ты не сын вождя голинов? – чуть наклонив голову, настороженно продолжал Рулмод. Покосился на Бабо, что сидел рядом с Ирис, изредка помогая с переводами. – Ты человек. И даже не чигиданец, если по лицу смотреть. Как ты попал к голинам?
Неужели он думает, что любой человек бы сам не сообразил, что не от голина рожден? За дурачка из Степи держат? Да она азы генетики в школе проходила, что для местных может показаться настоящей магией. Поэтому Ирис отмахнулась.
– Родня не тот, кто одна кровь, а кто один дух. Вождь ребенок найти, он в племя брать. Его слово и... – долго перебирала слова, кое-как объяснив про принятие и ответственность. И добавила в конце: – Значит, он отец. Значит братья, – указала рукой на сидящих неподалеку зеленокожих здоровяков.
– Охренеть у тебя семья! – выдохнул кто-то в компании.
– Да, хорошая, – великодушно кивнула Ирис в ответ. Эх, эти люди ничего не понимают.
А на исходе третьего дня на вечернем привале охранники позвали ее на тренировку. И мало того – выдали деревянный меч! Именно для нее сделанный, по размеру ее руки! То есть для паренька Ирис.
Как же она обрадовалась! Значит, про тренировки мужики не забыли? И специально для нее, то есть Ириса, делали вот эту штуку все это время, то есть готовились, а не просто игнорировали?
Видя ее откровенную радость, Чинеш с довольным смешком пояснил, что пусть лучше руки сына вождя будут заняты правильной, человеческой вещью, чтобы он их еще чем странным не поранил. Ирис его шуточки-намеки пропустила мимо ушей, но, взяв в руки меч, удивилась, почему он такой тяжелый.
– Потому что для тренировок. Чтобы потом в бою проще было, – стали живо объяснять воины, и тоже с подколами: – И чтобы ты быстрее руки тренировал, малой, коли хочешь воином стать. Ты достаточно мяса ешь? Без мяса в миске свое мясо не нарастишь. Твои братья тебя не объедают? А то мы подкормим, ежели чего, ты приходи.
Но Ирис сильно ошиблась, думая, что ее прям сразу начнут учить фехтовать. Вначале ее заставляли принимать нужные стойки, по-особому держать рукоять, правильно замахиваться и отрабатывать все это раз за разом, бесконечно – тяжелой-то дубиной, пусть и выточенной в виде меча. Чем они так утяжелили деревяшку?
Девушка думала, что достаточно сильная или хотя бы выносливая, но практика показала, что как раз руки у нее слабее всего. И плечи, и спина, и много чего еще, что именно для махания мечом как-то иначе задействуется. Как быстро уставали вновь найденные в ее теле мышцы!
И как же такие простые со стороны действия оказались сложными! Когда она в свое время увиливала от подзатыльников орков или удирала от зеленокожих подростков в племени, то не думала, а просто действовала. Здесь же разворот стоп на земле, "непрямые" колени, поворот и угол наклона торса и правильные варианты замаха – обо всем в деталях нужно было думать одновременно! Постоянно помнить и контролировать все свое тело каждую минуту.
