После чего он перестал душить противника, а... коротко размахнувшись, стукнул того пудовым кулаком по голове. Раз, другой, третий.

Где-то за спиной кто-то закричал, ему кто-то вторил, но Ирис не слушала. Она развернулась и быстро сбегала до так и стоящего монументом Тыырына, чтобы взять у того кожаные ремни и также бы быстро принестись обратно. Кинула издалека сложенные кольцами толстые веревки Дыдыну, который перехватил их в воздухе, даже не глядя. После чего он развернул теперь не сопротивляющегося противника и стал туго стягивать его запястья ремнями.

Так, связывает, значит, противник жив. По крайней мере пока, чтобы дожить до столба. Но насчет последнего еще она посмотрит. Когда Дыдын успокоится, можно будет обсудить...

Только после этого Ирис перевела дух и развернулась к людям.

А там тоже было на что смотреть! Охрана двух караванов – человеческая ее часть – ощетинилась мечами друг против друга. И чужих было заметно больше!

– А че случилось? – подошла Ирис к своим со спины. Потому что те стояли так, чтобы... не пропустить чужаков к голиновской драке?

И маскироваться ей не надо – после долгого рычания на голиновском, от которого уже отвыкала, ее голос опять охрип.

– Ваши образины напали на моего! Вы мне заплатите за это! – опять заорал какой-то незнакомый мужик на венорском языке. И судя по его охрипшему голосу, он тоже давно орет?

Джал оглянулся на подходящую Ирис с таким недовольством, будто это она драку начала.

– А почему потом другие ваши не напали на наших? – старательно подобрав слова, Ирис кивком указала на возвышающихся в стороне двух голинов, которые так и стояли простыми зрителями.

Вот теперь дернулись другие "зрители" – люди, и еще несколько человек обернулись на нее, только сейчас, видимо, поняв, чего избежали. А ведь начни толпа голинов здесь "развлекаться" дружным мордобоем, могли и пол-отеля разнести с его бревенчатым забором, не говоря уже чтобы смять стоящие без защиты повозки.

– Ты охренела... а, пацан? Тебе этого мало? – зло зашипел на нее Джал.

– Это неправильно, старшой, – ответила Ирис. – Что здесь быть по правде?

– По правде?! – подхватывая, опять голосил чужой мужик. – Ваш напал на моего! Избил! Вы мне заплатите! За голина! За ущерб! За простой! За...

– Заткнись! – рявкнула в его сторону Ирис, вскидывая руку. И что удивительно, тот смолк, как и начинающиеся было шепотки в толпе. – А что делать твой гымн первый? Кто начать?

От волнения венорский у нее получался все хуже, даже голиновские слова стали пробиваться.

– Да какая хрен разница кто? За солдатами в гарнизон уже послали, – опять шипел Джал. – Щас приедут и всех тут ...! И штраф наложат! И сроки нахрен...

– Большая разница, старшой, большая, – стояла на своем Ирис. – Чтобы знать, кто еще и когда опять драться, – и она снова кивнула на голинов.

– Если из гарнизона сейчас пришлют магов с артефактами... – будто ей в ответ произнес размеренно Дегуч. – То успокоят всех.

– А нам же потом за то плати?! – злился Джал. – За вызов по нашей вине?!

– Какие артефактами? – удивилась Ирис.

Почему она не знала, что у людей есть нечто, чтобы успокаивать голинов? Но отмахнувшегося Джала интересовало только одно:

– Ты скажи, твои точно угомонились? Чтоб без сюрпризов больше?

– И отдайте моего голина! – опять начинал орать чужак. – Пусть ваша образина отдаст! А если он убил, то...

– Мое! – рычал где-то в стороне Дыдын, видимо, пришедший в себя достаточно хорошо, чтобы начать подслушивать человеческие разговоры. И венорский он уже понимал!

Только его звучное рычание, прокатившееся по округе, опять заставило людей дрогнуть и перехватить удобнее мечи, которые так никто и не опустил. Так что Ирис сама положила ладонь на обнаженный клинок Чинеша, стоящего рядом, и опустила, буркнув: "Пойду разберусь".

Когда отряд из гарнизона к ним прискакал, то примерная картина уже была ясна для девушки. Поэтому она пошла к той группе старших воинов, где уже опять орали друг на друга.

Когда она подошла, ее заметили не сразу, только когда Джал обернулся и рявкнул:

– Ну че? Они спокойны? Точно?

Какой он уже заведенный.

– Ссору начали эти, – кивнула Ирис на чужака, явно главу прибывшего каравана. – Их вина. Если штраф, то они платить.

– Че?! Ты охренел, пацан? – взревел чужак.

– А это еще кто такой? – смерил ее взглядом крупный, но с идеальной осанкой воин в гарнизонной форме.

Или это офицер? Она-то в их нашивках и украшениях на мундирах не понимает, а вот Джал морщится, как при зубной боли. Зато, как помнила Ирис по котронцам, у тех офицерами могли быть только эйры, то есть те, у кого должна быть магия.

Но девушка опять вскинула узкую ладонь, заставляя мужчин смолкнуть и... перейдя на чигиданский язык и глядя на Джала, как на своего босса, стала отчитываться. Мол, утром слуги таверны тащили за ворота баранов для их голинов. А чужой голин увидел и забрал себе, прямо из рук людей, еще их напугав. Так что Дыдын по праву вломил чужаку, чтобы не трогал чужое, и пусть дарнасцы – хозяином нового большого каравана был дарнаский купец, как она тоже узнала, хотя главой охраны был непонятно кто по нации – скажут "спасибо", что остальные их голины не вступились. Хотя имели право навалять всем тем, кто был с тем вором, и забрать у них что угодно для восстановления справедливости...

– Че он несет?! – возмутился чужой наемник, который явно понимал чигиданский, раз тоже на него перешел. Да они здесь все понимали и слушали. – Брехня! Ты щас че угодно придумаешь, чтобы... да кто ты такой, вообще?!

– Да, кто этот парень? – венорский офицер, если судить по его высокомерному отношению к наемникам, глянул на Джала. – Он из твоих?

– Это Дартес Тушин, слабенький воздушник, вчера с караваном венорца Уммеха прошел границу, – быстро доложил кто-то за плечом офицера на венорском языке.

Вот же черт!

Потому что офицер еще внимательнее впился в нее взглядом:

– А почему ты говоришь на чигиданском, парень?

Потому что не хочет "палиться", что венорский знает плохо, хотя по документам венорец – вот почему! Вот и Джал выразительно засопел рядом. Потому что сейчас им всем влетит уже не за драку голинов, а чужие документы.

– М-м, чтобы голины тоже понимали наш разговор и не переживали... – начала было она, но опять прервали:

– Чего делали? Переживали? Эти тупые создания? Да это тебе надо переживать, когда я... – вскипал вновь чужак.

Но теперь вскипела Ирис.

– Это ты тупой! – рявкнула она на мужика, который на голову ее выше. – Ты виноват в драке! Почему ты не следил, что делает твой гымн?! Почему он забрал чужого барана? А его уже оплатил уважаемый купец Уммех. А твой украл! То, что оплатил венорец! Офицер, что положено за кражу? И кто отвечает за поступки нанятых в отряд Сынов Степи?

– Да заплатил бы я за того барана! А вот ваши твари моего повредили! И он подороже барана стоит! Кто мне заплатит за него? Ты, умник? – орали на нее в ответ.

Обычные наемники обоих караванов, которые уже вроде выдохнули и убрали оружие, видя, что голины спокойны, вновь схватились за мечи, глядя теперь на своих старших.

– Тебе?! Сыны Степей свободны и тебе, сам ты тварь, не принадлежат! Не вещь! Не тебе говорить за ущерб! – орала и Ирис. – И если ты так за него переживать, то как будешь лечить ему руку? Не забоишься подойти? Они же тебя слушаются, да? Или нет?

– Нахрен еще лечить, так пройдет. На этих тва... образинах все само заживает, – отгавкивался мужик, на загорелом лице которого все равно проступали красные пятна, насколько он злился.

– Рука поломана. Или... вышла из... соединение, – увы, чигиданским Ирис тоже владела недостаточно хорошо. – Такое само не заживает. Руку надо лечить. Иди и лечи!

– Да пошел ты на ....! Молокосос! Будет мне указывать, что делать! – ругался чужак.

– Офицер, – поворачивалась Ирис к внимательно следящему за перепалкой военному. – Вы сами видеть ненадлежащее командование голинами в наеме. Что приводит к плохим... делам. Как пример, кража барана его наемником сегодня утром. А если мой гымн не остановить его? Что еще тот красть? Или делать? Голин с поломанной рукой еще больше опасен... для окружающих, однако вот этот тип даже не соображать. Голины уметь терпеть боль, но это...