Увы, на другие игры времени не оставалось, хотя ее игры в слова и даже "Кто я" среди венорцев остались, Бабо доносил, что даже возницы играли меж собой. Иногда даже по ходу каравана, перекрикиваясь меж повозками, и получалось в итоге как "испорченный телефон", когда из хвоста колонны в голову и обратно возвращалось уже непонятно что. Но народу нравилось.

Сама Ирис все также бегала по утрам, днем у нее были уроки венорского – как языка, так и этикета и прочих знаний с купцами. В обед сама метала ножи, пока Бабо или Айназ готовили еду. Или ее вылавливал Чинеш, если не был дежурным, чтобы показать "малому" еще какой прием мечом, "потому что завсегда пригодится, как любому правильному воину, а не эти ваши гнутые цацки".

Вечером тренировки с молчаливым Дегучем, из которого лишнего слова не вытянешь. Да и в глаза ему лучше лишний раз не заглядывать, потому что... аж озноб по спине, насколько колкий темный взгляд у бывалого воина, который сам ни с кем на близкий контакт не шел. Поэтому с ним Ирис отдыхала ушами, но мозги все равно приходилось напрягать, только уже иначе: запоминать правильные постановки рук, тренировать до автоматизма синхронность движений, шаги, наклон тела, плавность хода... Как же непросто быть парнем, оказывается!

Но спустя несколько дней Ирис кое-что заподозрила.

– Почему ты не показываешь мне атаку? – пристала она к Дегучу. – Я воин, а не танцевать только!

– Ты вначале это выучи, – отвечал тот скупо.

– Мало времени! Давай учи нападать, – настаивала Ирис.

– Сначала это, – стоял на своем Дегуч, но затем снисходил до объяснений: – Ежели ты сам себе отрежешь нос в атаке, то какой толк...

Ах, вот оно чего!

– Джа-а-ал! – орала Ирис, поворачиваясь в поисках босса наемников. – Джа-ал! Это ты! Ты мешать мне учиться!

– Че те надо? Чего орешь, будто тебе придавили... кхе, – огрызался Джал, появляясь рядом бесшумно, как из-под земли.

– Ты велел Дегуч не учить меня атака? – уперев руки в бока, предъявляла ему Ирис. – Я воин! Я должен уметь нападать...

– Хреноин ты, а не воин! – ругался в ответ крепкий мужчина, поглядывая на нее сверху. – Э-э, вырасти сначала... малец. Ишь, нападать собрался... мышь степная... как там по-голиновски она звучит? Которая скорпионов жрет, дура такая? Ты на кого нападать собираешься?

А вокруг уже собирались остальные, поглядывая втихую, к чему новый спор приведет.

– Когда будет на кого, будет уже поздно! Уметь я должен сейчас!

– А ты братьев своих позовешь, пусть они нападают! Ежели припрет. Кхе, чтоб тебя не перешибли с первого же удара... а то ветром шатает и туда же, – без запала продолжал ругаться Джал. – Или как ты мне тогда втулял, мол, каждый делать свое дело? Как то твое заумное слово про разделение работы?

– Приношу свои извинения, уважаемый Джал, но не вам решать, как я буду...

– Заверни свои извинения знаешь куда, Ирис?! – уже начинал порыкивать мужчина. – Здесь я главный! А ты рот свой... короче, молчи и слушайся! Чего тебе старшие говорят.

– Ты мне не мать, чтобы за своей юбкой прятать, главный! – Ирис тоже заводилась. – Я сам большой! Э-э, старый?

– Взрослый! – подсказывал кто-то со смешком на венорском из толпы, что незаметно стекалась на новое развлечение.

– Да, взрослый! – подхватывала Ирис. – И я сам решать...

– Ну уж нет! Ты чего обещал, когда нанимался? Слушаться меня и подчиняться? – припоминал ему с ухмылкой Джал. – Вот и слушайся! Как я сказал, так и будет!

Ирис поджимала губы. Дегуч смотрел в сторону, словно его это не касалось. Чинеш порывался что-то сказать, но и его резко, гораздо резче осаживал босс, велев не лезть, а то кому-то меч воткнет... не при детях будет сказано куда. Остальные посмеивались, глядя на недовольно пыхтящего "паренька".

– Глупо не применять то, что имеешь, – кое-как находила слова для спокойного спора Ирис. – Дегуч хороший мастер акаты. Где я еще находить такой в Веноре? Когда мы окончить путь и разойтись, а, Джал? Что мне делать потом, ежели мне твои акаты нравиться? Почему ты не давать мне учиться сейчас? Или мне придется звать тоже Дегуч с собой, забирать у тебя из отряда?

– А не охре... ты совсем обочин не видишь, Ир-рис?! – вот теперь вскидывался Джал. – Так мы пока до дома доедем, ты у меня половину отряда сведешь? Пустил лису во двор! Или... или... аристократа в отряд! Ишь чего надумал?!

– Я надумал учиться, уважаемый Джал. Учиться бой с акаты... акатыми? С акатами, так? И я получить, что хочу, – глядя оппоненту прямо в лицо, настаивала Ирис. – Голова у меня не для красоты и чтобы через нее жрать... кхе, мои извинения, кушать, но и для думать – как говорил уважаемый Бретон, и я решать, как получить свое.

– Да ты!... Да я!... – не находился с ответом Джал. Поворачивался к Дегучу. – И че, неужель ты уйдешь к этой сопле потом?

Темный колкий взгляд Дегуча, как массажный мячик-ежик с шипами, быстро проходился по фигуре стоящего перед ним "парня".

– Ну-у, выпады ему уже можно. Прыгает хорошо, ежели чего, отскочит... – вроде сам с собой вслух обсуждал воин.

– Хрен с ним! Дай ему грыховы выпады, – махнул в итоге рукой Джал. – Чинеш! А потом ты ему дай пи... кхе. Потом ты тоже ему тренировку с мечами проведешь. Дубины свои ученические не потеряли? Вот! Коль у нас Ирис такой... весь из себя решительный, учиться он надумал, видите ли, вот и учите его. Вдвоем! Что б в его голову еще какие мысли не приходили. Не, ты слыхал, Рулмод, чего малой ляпнул? Голова у него не для того, чтобы через нее жрать. А через чего, уж извиняй, аристократы жрут... кушают?

– Не только для жрать, – робко поправляла Ирис.

– Заткнись уже и вали учиться выпадам, ты свое получил! – рыкал на нее Джал, взмахивая крепкой волосатой рукой с закатанным рукавом. И сам отворачивался. – Наберут в отряд кого попало, а разбираться потом мне, – бухтел он уже тише.

Да, Ирис получила что хотела! И даже больше. Атакующие движения саблями, то есть акатами ей стали показывать. После чего радостный Чинеш заполучал ее в свои загребущие руки, впихивая ей тяжеленный ученический меч из дерева и заставляя становиться в иные стойки. А порой, не выдерживая ожидания, сам становился против ее сабель, но с деревянным все-таки мечом, будто не боясь, что Ирис его порежет случайно.

Так что до своей повозки она потом доползала лишь на усилиях воли. И спала до утра беспробудно. Даже если бы на нее наступил кто из братцев своей пятой, не проснулась бы!

Зато время пролетало быстро, и вот они уже рядом с венорской границей. Что очень обрадовало ее спутников, ведь они возвращались домой.

В приграничном городе Хумач они задерживаться не стали. Совсем небольшая заминка случилась на границе с проверяющими, которым сказали, что голины с Джалом. Сами голины до ответов на дотошные вопросы чужаков не снизошли, хотя венорский уже немного понимали. Пришлось Джалу самому убеждать пограничников, что "ребята тихие, не бузят, кого надо слушают".

Ирис же, то есть юный Дартес Тушин со своими чигиданскими слугами в свою очередь отчитался, что лишь присоединился к каравану, возвращаясь из поездки к дальней родне. Но венорские воины, все еще косящиеся напряженно в сторону голинов, только рукой на него махнули, мол, плати пошлину и проезжай, к счастью, не заметив ее акцента.

Так что на ночь остановились уже на венорской земле, рядом с еще одним постоялым двором, куда большая часть народа на ужин схлынула. Повозки остались охранять голины и дежурные. Да и не ждали купцы неприятностей, поскольку пограничный гарнизон венорцев совсем рядом.

Ирис бы тоже отсиделась в лагере, но купцы ее позвали с собой ужинать в таверну. Чтобы за столом еще раз со всеми приборами и тарелками...

Однако во дворе придорожного мотеля, несмотря на сгущающиеся сумерки и усталость после волнений на границе, завозившаяся девушка почти сразу заметила, как на нее дружно косятся... о, еще одни шитеры? Поэтому она им кивнула и поприветствовала на их же, шитеровском языке – не зря тогда допоздна с Орнадом и его отрядом сидела, пару вежливых фраз выучила.