Наемник, ожидаемо сплюнув на землю, отставал от нее. Но ненадолго.

От тренировок Ирис не стала отказываться, хотя ее старания, раньше и так не дотягивающие до заданных мужчинами требований, все же уменьшились. Потому что тяжело. Потому что хочется шоколадку, плед и чтобы никто не трогал, а не вот эти грубые окрики: "Спину ровнее, зад подбери, руку! Руки не так! Считай, тебе их уже отрубили!". Нет, ее тренера не злые тираны на самом деле, просто... просто они грубые в своей сути мужики и ничего не понимают в этой жизни.

Зато от седла почти сразу отказалась. Потому что в "эти дни" телу и так бывает тяжелее от самых простых действий, а также здесь не изобретены нужные средства "с крылышками" и всеми остальными достижениями отсутствующих в этом мире технологий. Глупо будет выдать себя именно некстати испачканной одеждой, да и в повозке как-то проще в любой момент удалиться под полог ради гигиенической необходимости.

Но дотошный Джал опять замечал!

– Что такое, малец? – подъехал он на коне как-то днем к их повозке, где на облучке сидела и правила лошадкой Ирис, пока Бабо, в свою очередь, ехал верхом. – На тренировках не стараешься, с коня опять слез, будто седло тебе прожигает... все-все, не говорю я про твой зад, не зыркай так, аристократишка. И твои образины все еще от тебя шарахаются. Ты чего это... подрался с ними? Они тебя сильно побили? Или все же ты их? – последнее сказано непонятно с нескрываемым сарказмом.

– Все хорошо, Джал, не боись, – привычно отнекивалась девушка, не вдаваясь в детали, на которых ее этот навязчивый наемник мог бы подловить. – Голины защищать караван как надо. Никаких проблем.

– А ты сам как? – не отставал главный по охране, сдерживая нетерпеливо гарцующего скакуна. – У тебя какие проблемы? Ты ведь не просто так...

Ой, что это? Он о ней... о парнишке Ирис всерьез переживает? Или только как о том, кто удерживает голинов, "диких и опасных"? Переживает не о ней, то есть не о нем, а о порядке во вверенном ему караване?

– И у меня никакие проблемы, Джал, – заверила его девушка.

– Тогда вечером бой? Могу лично показать тебе пару приемов, очень полезных... особенно для таких задохликов, как ты...

Он от нее по-хорошему не отстанет? И ведь действительно возьмется лично гонять на тренировке. Тогда ей точно не поздоровится. А лучше б шоколадкой угостил... которых, увы, она здесь вообще не видела.

– Все хорошо, Джал, – настойчиво повторила Ирис, кашлянула. – Я... только немного устать последнее время. Э-э, я говорить с духи немного, поэтому устать. Поэтому братья отойти, чтобы не мешать говорить. Не боись, это скоро пройти, я не болеть, и мои мыдр охранять, как надо.

Ну что еще придумать, чтобы он отстал?

– Неужели? – фыркнул Джал, ни на грамм ей не поверив. – Так ты у нас теперь еще шаманом заделался? Не только ыгры своим образинам. Ну и что сказали духи? Что нас ждет впереди? Сегодня вечером кто выиграет в триктрак*? На кого мне ставить?

Эх, не отстанет по-хорошему. А что своими расспросами привлекает внимание других наемников поблизости, то сам виноват.

– Духи не смотреть такие мелочи, как игра и другие глупости людей, – отозвалась Ирис, глядя вперед, на мерно покачивающуюся спину запряженной лошади, на то, как ее хвост походя отгоняет приставучих насекомых. – Духи смотреть иногда внутрь самих людей.

– И что они там... – начал было опять ерничать наемник, но девушка не дала ему продолжить.

– И внутрь тебя они тоже смотреть, Джал, коль ты около меня часто, не отъехать вовремя, как мои братья, которые знать, – интересно, поймет намек, что навязчивость может быть наказуема?

– И они, духи, говорить мне, что у тебя внутри пусто. Вот тут... – коснулась кулаком своей перетянутой под балахоном груди. – ...у тебя дыра, Джал. Кто-то давно выкусить там кусок. Кусок твое сердце или духа. Кто-то, кто был рядом, кого ты сам подпустить близко, потому что ты думал – тот человек не враг... – продолжала нести первое пришедшее на ум, даже не глядя на мужчину.

Потому что кто еще будет носиться по дорогам через половину мира? Тот, у кого нет дома? Или у кого дома нет того, ради кого стоило бы там остаться? Нет, понятное дело, что мужчины часто ищут себе приключения или подвиги на одно место... то есть в портфолио. Или едут на заработки, иногда далеко от родни. Вот как Бабо служил при котронском гарнизоне проводником. Только та служба была недалеко от его дома, да и он тогда, еще в Степи все уши ей прожужжал про свою семью, жену и родню, как только поправился.

Джал же, как она поняла по случайным оговоркам и болтовне воинов за время их совместного путешествия, постоянно был в найме, с самой юности без дела не сидел, а поскольку быстро стал опытным, то нанимали его купцы часто и охотно. Много где уже успел побывать Джал с чужими караванами. Только ни разу на вечерних посиделках, когда наемники начинали трепаться о своем прошлом или близких, их главарь ничего не рассказал о себе.

Почему? Прошлое-то у него было. Видимо, потому, что не хотел вспоминать. Ничем приятным ему не было делиться с другими? Или потому, что теперь другим, пусть даже почти приятелям в дороге, он не доверял? Боялся кого-нибудь подпустить к себе ближе? Он и с Рулмодом не то чтобы прям душевные друзья.

А если даже она ошибается, и все хорошо у Джала, то... она провернет такой же фокус, как делают опытные мошенники "гадатели": нужно побольше наболтать образного, чтобы человек сам себе выбрал подходящее, прикидывая к своей ситуации.

И судя по зависшей тишине со стороны главного, что-то в ее словах было верным.

– Поэтому ты такой хороший воин, Джал, – продолжала она, продолжая таращиться вперед, на лошадиный хвост, работающий как метроном. – Теперь ты всегда смотреть... э-э, не спать? Э-э, быть осторожно? Всегда. Только это тяжело. И все равно не заполнять пустое в груди. Я не обижаться, Джал, что ты часто лезть к мой дух, в мое внутри смотреть. Духи говорят мне не обижаться. Потому что это не ты, это твое пустое внутри такое... голодное, тоже хочет пить... э, кушать? Наполнить дыру. Это не плохо, Джал, это... для тебя хорошо, хотя я злиться иногда. Это значит, что ты все еще живой и...

– Заткнись! – рявкнул наемник отмирая. – Все это чушь! Твои слова дерьмо буйволиное! А не... и духи твои ....!

Несколько еще неизвестных Ирис резких фраз, явно ругательных, и, зло хлестнув коня, мужчина унесся вперед вдоль тянущихся и поскрипывающих повозок.

– А что говорят твои духи про меня? – раздалось с другой стороны.

Ирис, почти уже впавшая в транс от размеренного скрипа телеги, плавного покачивания, колышущегося хвоста впереди и жары, что обнимала тяжелым ватным одеялом, чуть не подпрыгнула на жесткой скамейке.

– ...! – ругнулась она сама от неожиданности. – Шакет, ты подкрался тихо, как мой мыдр.

Перевела дыхание.

– Духи не слуги в таверне, на заказ не петь. Они сами смотреть, сами говорить. Или не говорить, – продолжила Ирис, поскольку пожилой наемник, тот, что со шрамами на смуглом лице, продолжал ехать рядом и поглядывать на нее со спины своего коня.

Кстати, у этого типа тоже были слишком внимательные глаза, в последние дни девушка чувствовала на себе... нет, не его взгляды, а будто следы от них? Может, его тоже Джал приставил к ней следить? Чтобы выяснить про "странного" паренька побольше личного?

Вот что им неймется, а? Скучно в дороге? Мозги занять нечем? Тем, у кого они есть.

Пусть кроссворды разгадывают! Сначала изобретут такую вещь, а потом разгадывают. Судоку всякие или другие ребусы, но не ее тайны. Научить их, что ли, играть в города? Вернее, для начала хотя бы в слова? И ей польза – языковая практика.

– А твои духи не сказали, что меч не для тебя? – задал совершенно неожиданный вопрос Шакет.

Ирис повернула голову, чтобы внимательнее вглядеться в мужчину. Но теперь он смотрел вперед, оставляя ей возможность любоваться только на темную щетину и на кривой силуэт его поломанного, может, даже не раз, носа.