– Это во­все не тот по­сту­пок, за ко­то­рый вам сле­до­ва­ло бы его бла­го­да­рить! Игорь Пав­ло­вич дол­жен был за­щи­тить вас! – про­дол­жал упи­рать­ся Ко­лень­ка, но уже ме­нее ак­тив­но.

– Пусть Игорь Пав­ло­вич сам ре­ша­ет, что дол­жен и че­го не дол­жен. А я, в свою оче­редь, от­ве­чу за се­бя. Сей­час важ­нее вы­яс­нить, кто на са­мом де­ле ис­пор­тил ме­бель, – по­пы­та­лась пе­ре­ве­сти мыс­ли па­рень­ка в дель­ное рус­ло я.

И тут же за­со­мне­ва­лась. А вдруг Ко­лень­ка и есть этот зло­дей? Ре­шил на­пом­нить окру­жа­ю­щим о мо­ем су­ма­сше­ствии, что­бы я, ли­шен­ная под­держ­ки, со сле­за­ми упа­ла в его объ­я­тья. С дру­гой сто­ро­ны, это бы­ло слиш­ком рис­ко­ван­но: вдруг Игорь и прав­да вы­звал бы вра­ча по­сле се­го­дняш­ней вы­ход­ки? Му­жу ведь ни­че­го не сто­ит и при­пла­тить док­то­ру, что­бы он при­знал ме­ня буй­ной и дал ре­ко­мен­да­цию сдать в мест­ный дур­дом. И сра­зу по­сле­до­вать этой ре­ко­мен­да­ции.

Я еще раз взгля­ну­ла на Ко­лень­ку. Что-то непра­виль­ное, слиш­ком на­иг­ран­ное по­рой чу­ди­лось мне в его по­ве­де­нии, но сей­час его гнев ка­зал­ся со­вер­шен­но ис­крен­ним.

Ко­гда мой неза­дач­ли­вый уха­жер на­ко­нец сдал­ся и от­вер­нул­ся от вы­хо­да из го­сти­ной, в его на­груд­ном кар­мане блес­ну­ли ча­сы. На по­зо­ло­чен­ной крыш­ке кра­со­ва­лась гра­ви­ров­ка, ко­то­рую из-за бли­ков солн­ца рас­смот­реть не уда­ва­лось. Эта вещь вы­гля­де­ла до­ро­же, чем вся осталь­ная одеж­да мо­е­го го­стя.

– Под­ска­жи­те, ко­то­рый час, – по­про­си­ла я и до­жда­лась, по­ка Ко­лень­ка ме­ха­ни­че­ским, при­выч­ным дви­же­ни­ем вы­тя­нет ча­сы из на­груд­но­го кар­ма­на.

– По­ло­ви­на де­вя­то­го, – от­ве­тил он, удив­лен­ный рез­кой пе­ре­ме­ной те­мы.

– По­жа­луй, до зав­тра­ка я успею спра­вить­ся с ме­бе­лью хо­тя бы в этой ком­на­те, – ре­ши­ла я, и на­ко­нец от­кры­то взгля­ну­ла на ча­сы, ко­то­рые ме­ня так силь­но ин­те­ре­со­ва­ли. – Изящ­ная ве­щи­ца. Поз­во­ли­те взгля­нуть?

– Вы о ча­сах? – окон­ча­тель­но рас­те­рял­ся Ко­лень­ка, но про­тя­нул мне их. – Это по­да­рок од­ной небез­раз­лич­ной к ис­кус­ству да­мы. По­жи­лой да­мы.

На уточ­не­нии про по­жи­лую я хмык­ну­ла. Взя­ла ча­сы из оде­ре­ве­нев­ших паль­цев юно­ши. Су­дя по его ис­пу­ган­но­му ви­ду, он ждал сце­ны рев­но­сти. Но мне пле­вать, за кем он тас­кал­ся в эти два го­да, по­ка Са­шень­ка си­де­ла в усадь­бе в оди­но­че­стве. Ку­да ин­те­рес­нее про­ве­рить од­ну тео­рию.

Я про­ве­ла паль­цев по гра­ви­ров­ке: гро­мозд­ко­му изоб­ра­же­нию ро­зы, ко­то­рое за­ни­ма­ло всю сво­бод­ную по­верх­ность. Пробле­ма за­клю­ча­лась в том, что сей­час я не мог­ла за­крыть гла­за, не вы­звав по­до­зре­ния, но ча­сы, на­гре­тые теп­лом мо­ей ру­ки, все рав­но ото­зва­лись.

– И кто же бы­ла эта за­ме­ча­тель­ная да­ма? – спро­си­ла я, что­бы по­тя­нуть вре­мя.

Пе­ред гла­за­ми все же на­ча­ли про­сту­пать нечет­кие об­ра­зы: дро­жа­щий го­лос ста­ру­хи, ее ру­ка, за­ко­ван­ная в кру­жев­ную пер­чат­ку, эти са­мые ча­сы на це­поч­ке и Ни­ко­лай, с по­кло­ном за­мер­ший на­про­тив жен­щи­ны.

“Весь­ма в вас разо­ча­ро­ва­на, Ни­ко­лай. Вы уве­ря­ли, что ра­ди ис­кус­ства го­то­вы на все, од­на­ко ока­за­лись неспо­соб­ны все­го лишь скра­сить до­суг по­чтен­ной вдо­вы. Уби­рай­тесь из мо­е­го до­ма. И возь­ми­те эти ча­сы. Пусть они на­по­ми­на­ют, что вре­мя, ко­то­рое вы про­во­ди­те вда­ли от ме­ня, вы тра­ти­те зря”, – мо­но­тон­но го­во­ри­ла ста­ру­ха.

У ме­ня му­раш­ки про­бе­жа­ли по ко­же. Со­всем нетруд­но до­га­дать­ся, че­го имен­но эта кар­га хо­те­ла от Ко­лень­ки, и при­шлось сжать гу­бы, что­бы по­да­вить усмеш­ку.

– Вдо­ва Ев­до­кия Гри­го­рьев­на Те­рен­тье­ва, – с до­са­дой при­знал­ся Ко­лень­ка и по­тя­нул­ся, что­бы за­брать ча­сы.

Я не вер­ну­ла. Они по­ка­за­ли то, что хо­те­ли, но не то, что нуж­но мне.

– И что же вас свя­зы­ва­ло с этой да­мой? – с на­жи­мом про­дол­жи­ла спра­ши­вать я.

Ко­лень­ка за­мер и опу­стил ру­ку. Сжал ку­лак и от­вел взгляд, его ще­ки по­ро­зо­ве­ли. От­лич­но, вот и стой, ре­шай­ся. А я по­ка с ча­си­ка­ми по­бе­се­дую.

Ну ми­лень­кие, что вам сто­ит: по­ка­жи­те, что он де­лал этой но­чью! Ес­ли он брал в ру­ки нож, на ва­шей пре­крас­ной по­верх­но­сти дол­жен был от­ра­зить­ся его от­блеск. Ес­ли ре­зал ме­бель, ва­ши ажур­ные стре­лоч­ки на­вер­ня­ка от­счи­ты­ва­ли каж­дую се­кун­ду это­го пре­ступ­ле­ния.

Ча­сы еще немно­го на­гре­лись, ме­талл уже по­чти жег паль­цы. И я сно­ва про­ва­ли­лась в гре­зу на­яву: на этот раз – сад под бе­лым све­том пол­ной лу­ны, оку­тав­шим ста­тую Фе­ми­ды. Ко­лень­ка си­дел под ней, без­дум­но чер­кал ка­ран­да­шом по пу­сто­му ли­сту, вы­во­дя про­стой на­бро­сок, по­ка на­ко­нец не за­дре­мал под ти­хий шо­рох лист­вы и крик оди­но­кой пти­цы.

– … и по­мог­ла мне про­дать несколь­ко ра­бот, од­на­ко ее тре­бо­ва­тель­ность вы­хо­ди­ла за рам­ки ра­зум­но­го. Мне при­шлось ее по­ки­нуть, и вско­ре по­сле это­го я узнал, что вы стра­да­е­те. Ра­зу­ме­ет­ся, тут же при­мчал­ся сю­да, – сквозь зу­бы, с яв­ным тру­дом при­зна­вал­ся юно­ша. Мне да­же ста­ло нелов­ко, что я со­всем его не слу­ша­ла.

– Что ж, вы свой урок по­лу­чи­ли, – с ис­крен­ним со­чув­стви­ем от­ме­ти­ла я, воз­вра­щая ему ча­сы, ко­то­рые Ко­лень­ка по­спе­шил спря­тать в на­груд­ный кар­ман. – Я на вас не сер­жусь. И ес­ли в са­мом де­ле хо­ти­те мне по­мочь, то рас­спро­си­те двор­ню еще раз. Мо­жет, вам удаст­ся что-ни­будь вы­яс­нить?

Ко­лень­ка дер­нул угол­ка­ми губ: воз­ло­жен­ная на него за­да­ча ему яв­но не нра­ви­лась. Од­на­ко спо­рить не стал, и на том спа­си­бо.

– Хо­ро­шо, я по­го­во­рю с хо­ло­па­ми, – бро­сил он с пре­не­бре­же­ни­ем. – Но ес­ли Игорь Пав­ло­вич сно­ва оскор­бит вас, да­же не пы­тай­тесь ме­ня удер­жи­вать!

Не до­жи­да­ясь, по­ка Ко­лень­ка спро­сит еще о чем-ни­будь, я пер­вой обо­гну­ла его и на­пра­ви­лась в сто­ро­ну кух­ни, на­ме­кая, что раз­го­вор окон­чен. К сча­стью, юно­ша не стал ме­ня оста­нав­ли­вать.

По пу­ти пы­та­лась еще немно­го по­злить­ся на Иго­ря, но не по­лу­ча­лось. Те­перь, ко­гда эмо­ции осты­ли и оби­да схлы­ну­ла, я неволь­но смот­ре­ла на си­ту­а­цию его гла­за­ми. Ему два го­да пи­са­ли о буй­ствах су­пру­ги, за­тем он при­е­хал, поз­во­лил се­бе немно­го рас­сла­бить­ся и по­ве­рить, что же­на идет на по­прав­ку, и пусть она хо­чет раз­во­да, но сда­вать ее в пси­хуш­ку не обя­за­тель­но. Но как толь­ко от­но­ше­ния меж­ду ни­ми ста­ли хо­тя бы де­ло­вы­ми, она вновь устро­и­ла сце­ну: точ­но та­кую, о мно­же­стве ка­ких ему до­кла­ды­вал преж­де управ­ля­ю­щий.

Долж­но быть, ему мяг­ко го­во­ря непри­ят­но. Но он не стал за­пи­рать ме­ня в спальне, не стал под­ни­мать шум на всю окру­гу, вы­зы­вая док­то­ра. Вме­сто это­го дал мне – а мо­жет, в первую оче­редь се­бе – вре­мя разо­брать­ся.

На кухне гла­вен­ство­ва­ла Нас­та­сья. Она пек­ла бли­ны, по­пут­но раз­да­вая ука­за­ния ра­бот­ни­кам. Я за­мер­ла в две­рях, на­блю­дая за ней: неожи­дан­но жи­вой, улыб­чи­вой, с длин­ной ко­сой и в про­стом пе­ред­ни­ке. В ней со­всем не бы­ло той уны­лой по­кор­но­сти и ис­пу­га, ко­то­рый я ви­де­ла в пер­вый день. В окру­же­нии мас­ла и па­ра, ма­ня­щих за­па­хов и ве­се­лых го­ло­сов она яв­но чув­ство­ва­ла се­бя го­раз­до луч­ше, чем за обе­ден­ны­ми сто­лом.

На­вер­ное, та­кой и долж­на быть нор­маль­ная же­на? Мо­жет, прав был мой быв­ший: при­ят­но ведь смот­реть на че­ло­ве­ка, ко­то­рый так уме­ло со­зда­ет во­круг уют, при­ят­но чув­ство­вать на се­бе лас­ко­вую за­бо­ту. Я не смог­ла ему это­го дать. А Иго­рю – и пы­тать­ся не бу­ду. У На­сти луч­ше по­лу­чит­ся, на­до толь­ко, что­бы они друг дру­га раз­гля­де­ли.

За­ви­дев ме­ня, Аг­лая под­хва­ти­ла с пе­чи плош­ку с кра­ше­ным вос­ком и про­тя­ну­ла мне.

– Вот, ба­ры­ня. Ана­ста­сия Дмит­ри­ев­на ве­ле­ла под­го­то­вить, – с по­кло­ном по­яс­ни­ла она.

– Спа­си­бо, – бро­си­ла я, за­бра­ла чаш­ку и по­чти бе­гом вы­ско­чи­ла из кух­ни.