В гру­ди по­лы­хал гнев. Тут и прав­да це­лое со­сто­я­ние, но неиз­вест­но, как дол­го здесь ле­жа­ли эти ве­щи и что из них те­перь удаст­ся спа­си. Но я не мо­гу про­сто взять и оста­вить их!

– Вы же са­ми ве­ле­ли все это за­пе­реть с глаз до­лой. Да­же кар­ти­ны, ко­то­рые рань­ше в го­сти­ных ви­се­ли, – за­та­ра­то­рил управ­ля­ю­щий.

– Я ве­ле­ла? – с на­жи­мом уточ­ни­ла я.

Управ­ля­ю­щий от­сту­пил на пол­ша­га, но уве­рен­но кив­нул. Врет? Или про­сто бо­ит­ся, что я его сей­час чем-ни­будь огрею?

– Не­ужто не помни­те, ба­ры­ня? – мас­ля­но улыб­нул­ся он.

– Не пом­ню, – трях­ну­ла го­ло­вой я, сно­ва по­во­ра­чи­ва­ясь к ве­щам и при­ки­ды­вая, как быть.

Здесь слиш­ком тем­но, что­бы с ни­ми во­зить­ся, нуж­но дру­гое по­ме­ще­ние. С боль­ши­ми ок­на­ми и про­стор­ное, ку­да по­ме­стит­ся стол, ин­стру­мен­ты для ре­став­ра­ции, книж­ные шка­фы и пол­ки для все­го это­го. Что-то, воз­мож­но, дей­стви­тель­но луч­ше про­дать, но я не хо­чу рас­ста­вать­ся со все­ми эти­ми ве­ща­ми. Да и не вы­ход это: всю жизнь на них все рав­но не про­жи­вешь, мне в лю­бом слу­чае по­на­до­бит­ся дру­гой ис­точ­ник за­ра­бот­ка. Но уве­ре­на, на него при­дет­ся ис­кать пер­во­на­чаль­ный ка­пи­тал. И остат­ки от­цов­ско­го на­след­ства вполне мо­гут им стать.

– Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на? – каш­ля­нул управ­ля­ю­щий.

Я не вздрог­ну­ла, но от зло­сти сжа­ла зу­бы. Не да­дут мне спо­кой­но по­ду­мать в этом до­ме, и при­дет­ся по­ка сми­рить­ся. Лад­но, по­том слуг на­му­штрую.

– Ко­гда при­дут но­вые ра­бот­ни­ки, вы­де­ли­те мне па­ру креп­ких пар­ней. Те, кто сей­час в усадь­бе, пусть по­ка за­ни­ма­ют­ся до­мом, но ко­гда по­явят­ся сво­бод­ные ру­ки, мне нуж­но бу­дет пе­ре­обу­стро­ить один из сво­бод­ных фли­ге­лей. Впро­чем, убор­ка все рав­но нуж­на во всех, – на­ча­ла рас­суж­дать я, но уже вслух.

На лест­ни­це по­слы­ша­лись ша­ги, мы с управ­ля­ю­щим вы­гля­ну­ли ту­да. И я чуть не за­ши­пе­ла от до­са­ды, уви­дев, что на чер­дак под­ни­ма­ет­ся Игорь.

– Шли бы вы… от­ды­хать, до­ро­гой. Уста­ли с до­ро­ги, на­вер­ное, – про­це­ди­ла я, ко­гда он встал на верх­нюю сту­пень.

– Как же я мо­гу от­ды­хать, ко­гда су­пру­га вся в за­бо­тах? – его улыб­ка, ад­ре­со­ван­ная мне, мог­ла бы быть неж­ной, ес­ли бы в тоне не зву­чал оче­вид­ный сар­казм.

Но сто­и­ло ему взгля­нуть по­верх мо­ей го­ло­вы в по­лу­мрак чер­да­ка, как ли­цо тут же ста­ло се­рьез­ным.

– А все ду­мал, ку­да по­де­ва­лись кар­ти­ны, ко­то­рые преж­де ви­се­ли в го­сти­ной и сто­ло­вой, – ска­зал он, ни к ко­му вро­де бы не об­ра­ща­ясь.

– Ба­ры­ня в та­ком рас­строй­стве бы­ла, Ва­ша Свет­лость, так стра­да­ла, так стра­да­ла! – всплес­нул ру­ка­ми управ­ля­ю­щий. – Хо­те­ла, что­бы в до­ме все по-но­во­му бы­ло, вот и при­ка­за­ла…

Он еще что-то го­во­рил, но я уже не слу­ша­ла. “Ва­ша Свет­лость” – за­се­ло в моз­гу. Вы­хо­дит, ма­ло бо­гат­ства и долж­но­сти, так муж еще и гер­цог. А я, зна­чит, гер­цо­ги­ня. Но все рав­но ба­ры­ня.

Ох уж этот рус­ский ко­ло­рит!

– В са­мом де­ле? – муж смот­рел на ме­ня, на­хму­рив­шись.

Черт! На­до бы­ло слу­шать, что управ­ля­ю­щий про ме­ня пле­тет. А те­перь да­же не знаю, от че­го от­не­ки­вать­ся.

– Увы, я по­чти ни­че­го из это­го не пом­ню, – рав­но­душ­но по­жа­ла пле­ча­ми я. – Но не поз­во­лю всем этим ве­щам пы­лить­ся здесь и даль­ше.

Игорь по­смот­рел на ме­ня ис­пы­ту­ю­ще, но я вы­дер­жа­ла его взгляд. Мне скры­вать нече­го, в от­ли­чие от осталь­ных оби­та­те­лей до­ма. На­ко­нец, су­пруг кив­нул и ушел. Управ­ля­ю­щий недо­воль­но дер­нул угол­ка­ми губ, но боль­ше ни­че­го не ска­зал.

– Как ве­ли­те, ба­ры­ня.

– Посмот­рю фли­ге­ли и ска­жу, ка­кой оста­вить для ме­ня.

Не­дол­го ду­мая, я от­пра­ви­лась ис­пол­нять соб­ствен­ные сло­ва. Вско­ре на­шла под­хо­дя­щее ме­сто: про­стор­ное, с боль­ши­ми ок­на­ми, вы­хо­дя­щи­ми на сол­неч­ную сто­ро­ну. Прав­да, и здесь сто­я­ла ста­рая ме­бель: про­стые кро­вать, стул и стол, в уг­лу – ко­мод со сло­ман­ной руч­кой. На­до бу­дет вы­не­сти все от­сю­да, снять на вре­мя што­ры, уста­но­вить боль­шой стол и па­ру шка­фов, в ко­то­рых я смо­гу хра­нить ин­стру­мен­ты…

– Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на! – ше­пот раз­дал­ся в ти­шине по­чти оглу­ши­тель­ным на­ба­том.

За­дол­ба­ли, чест­ное сло­во!

Я обер­ну­лась, при­го­то­вив­шись от­чи­тать ко­го бы то ни бы­ло и на­учить на­ко­нец слуг не одер­ги­вать ме­ня, но за­мер­ла, уви­дев у две­ри Ни­ко­лая.

Он сто­ял, вздер­нув под­бо­ро­док, и свер­кал гла­за­ми так уве­рен­но, буд­то при­шел или по­ми­рать, или в люб­ви при­зна­вать­ся. Впро­чем, для юно­шей его воз­рас­та это по­чти од­но и то же.

– Что вам на­до? – по­ста­рав­шись взять се­бя в ру­ки, спро­си­ла я.

– Я при­шел объ­яс­нить­ся! – пыл­ко по­дав­шись впе­ред, от­ве­тил Ни­ко­лай. – Про­шу, вы­слу­шай­те ме­ня! То пись­мо – это ужас­ная ошиб­ка.

– Лад­но, вы­слу­шаю, толь­ко не взду­май­те сно­ва па­дать на ко­ле­ни. Тут пыль­но, – со вздо­хом кив­ну­ла я.

Сло­ва о пись­ме на­сто­ро­жи­ли: са­ма я ни­че­го о нем не пом­ни­ла, но ре­ши­ла это­го не вы­да­вать. Мо­жет, Ко­лень­ка все сей­час и рас­ска­жет?

– Я знаю, что вы по­лу­чи­ли ту омер­зи­тель­ную за­пис­ку со­всем недав­но. Долж­но быть, не боль­ше двух дней на­зад. Но вам в ней со­лга­ли! Я не ис­кал ни­ка­кой дру­гой по­кро­ви­тель­ни­цы, и у вдо­вы Па­ни­ной был ис­клю­чи­тель­но для то­го, что­бы на­пи­сать ее порт­рет с тем ужас­ным псом. Знаю, это недо­стой­но че­ло­ве­ка ис­кус­ства – вот так рас­про­да­вать свой та­лант – но мне нуж­ны бы­ли сред­ства. Но ко­гда я услы­шал, что с ва­ми слу­чи­лось, бро­сил все и при­мчал­ся сю­да… – Ни­ко­лай вы­дох­ся и нена­дол­го за­мол­чал.

Зна­чит, Са­шень­ка по­лу­чи­ла пись­мо, в ко­то­ром го­во­ри­лось, что ее воз­люб­лен­ный на­шел се­бе дру­гую да­му. Сам же этот воз­люб­лен­ный утвер­жда­ет, что по­сла­ние от­пра­ви­ли недоб­ро­же­ла­те­ли. Впро­чем, я да­же не знаю, чьей ру­кой оно бы­ло на­пи­са­но. Эх, луч­ше бы уви­де­ла эту за­пис­ку, чем первую недо-брач­ную ночь с му­жем. Боль­ше бы­ло бы тол­ку, чест­ное сло­во!

– Мое серд­це раз­ры­ва­ет­ся, ко­гда я ду­маю, что из-за той гнус­ной кле­ве­ты вы ре­ши­ли… мне да­же не по си­лам это про­из­не­сти. Сто­ит лишь пред­ста­вить, как я ви­жу ва­ше ли­цо хо­лод­ным, непо­движ­ным, и нут­ро сжи­ма­ет смер­тель­ная тос­ка! Про­шу вас, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, обе­щай­те, что боль­ше не ста­не­те так опро­мет­чи­во про­щать­ся с жиз­нью. Ведь для ме­ня ва­ша жизнь до­ро­же все­го! – он все та­ки бух­нул­ся на ко­ле­ни и вновь по­пы­тал­ся схва­тить ме­ня за ру­ку, но я, на­учен­ная недав­ним опы­том, от­сту­пи­ла, не поз­во­ляя ему это­го сде­лать.

– Вы зли­тесь на ме­ня… – пе­чаль­но от­ме­тил Ни­ко­лай, по­ну­рив го­ло­ву. – Пусть. Не­на­видь­те ме­ня, ес­ли ва­шей ду­ше так угод­но, но се­бя не под­вер­гай­те несча­стью! Ваш муж… я не ве­рил, что он так ужа­сен, как о нем го­во­рят в све­те, но се­го­дня за обе­дом он по­вел се­бя в выс­шей сте­пе­ни недо­стой­но! Ес­ли за­хо­ти­те, мы най­дем спо­соб из­ба­вить вас от это­го бра­ка. Хо­ти­те, сбе­жим?

Я по­смот­ре­ла на Ни­ко­лая в недо­уме­нии. Ку­да он бе­жать со­брал­ся? Сам гол, как со­кол, да и у ме­ня де­нег не то что­бы мно­го. Пла­тья – и те муж ку­пил, про­па­ди он про­па­дом.

– Да, сбе­жим! – ка­жет­ся, Ни­ко­лай уже во­об­ра­жал се­бя ге­ро­и­че­ским спа­си­те­лем. – Мое ис­кус­ство по­мо­жет за­ра­бо­тать в сто­ли­це. Или нет, луч­ше сра­зу уехать за гра­ни­цу. Там нас ни­кто не бу­дет знать, там я учил­ся, у ме­ня есть там зна­ком­ства. Нас не оста­вят в бе­де, мы что-ни­будь при­ду­ма­ем! Мы бу­дем бед­ны, но это бла­го­род­ная бед­ность, и ее скра­сит на­ша лю­бовь! Са­шень­ка?

Ни­ко­лай, от­влек­шись от се­ре­на­ды в про­зе, на­ко­нец за­ме­тил, что я смот­рю на него скеп­ти­че­ски.

Мо­жет, по­со­ве­то­вать ему бро­сить жи­во­пись и по­про­бо­вать се­бя в ли­те­ра­ту­ре? Вон как глад­ко сте­лет, да­мы бу­дут ры­дать. Вот толь­ко я не из тех, кто ве­рит в по­доб­ные сказ­ки. Ста­ро­ва­та уже. Да и отец Са­шень­ки яв­но оста­вил ей дом и ста­рые ве­щи в на­деж­де, что она смо­жет о них по­за­бо­тить­ся. Я ко­неч­но не она, но бро­сать за­кон­ное иму­ще­ство ра­ди глу­пой аван­тю­ры? Мне по­доб­ное да­же в юно­сти не бы­ло свой­ствен­но.