Я пожимаю плечами. Моя жизнь не настолько интересна.

Его зрачки чуть расширяются.

— Мы убьем его вместе.

Возможно, этот вампир упрямее меня.

— Ладно.

— А потом ты снимешь это адское заклятие. — Он разминает плечи и трясет головой, словно собака, стряхивающая холодную воду. — Я хочу, чтобы ты убралась из моей головы.

— Очаровательно. Я тоже не особенно хочу, чтобы ты был в моей.

Он хмуро смотрит на меня.

— Мы выследим его как можно скорее.

Я качаю головой.

— Здесь я сильнее. В доме есть заклинания, которые я могу активировать, чтобы сдержать его, когда он нападет. Между защитными чарами и укреплениями дом выдержит осаду.

Я не собираюсь раскрывать Марку весь масштаб своей слабости, но подозреваю, что он и так все понял, учитывая, что едва не свернул мне шею.

Он коротко кивает.

— Он охотится за мной, как и я охочусь за ним. Связь скоро приведет его к нам.

— Какая связь?

Я прищуриваюсь, уверенная, что он пытается меня обмануть. Карина нашла это старое заклинание в книге в библиотеке своей тети. Предупреждения там были весьма недвусмысленными, и я до конца не уверена, откуда оно вообще взялось. Еще меньше я уверена в том, как его снять. Но о какой-либо связи там не говорилось.

Кожа вокруг его глаз напрягается.

— Я про заклинание. Он почувствует его, как чувствует меня. Придет выяснить, что происходит. Решит, что это связь истинных.

Мои губы приоткрываются.

— Нет. — Я едва сдерживаю ужас. — Тогда он подумает, что я…

— Моя величайшая слабость, — подтверждает Марк. — Он подается вперед. — Тебе ведь это знакомо, истребительница, не так ли?

— Я никогда не убивала пару вампира только для того, чтобы добраться до него самого. Я не жестокая.

Я ерзаю на стуле, чувствуя себя совершенно беззащитной под его взглядом и вновь сталкиваясь с воспоминаниями о тех, кого убила.

— Я изучаю все заранее, — твердо добавляю я. — Я убиваю только злых существ. Вампиров, которые без необходимости убивают людей или других сверхъестественных. Я делаю это быстро.

Марк смотрит на меня с жуткой неподвижностью, а потом кивает.

— Тогда ты знаешь, что уязвимая пара становится мишенью. — От его тона по моей спине пробегает дрожь. Его взгляд скользит по моему лицу, а потом становится непроницаемым. — После установления связи мы не можем питаться от кого-либо другого. Мой брат решит, что, убив тебя, убьет и меня.

Я подавляю дрожь.

Все хуже, чем я предполагала.

— Ты чувствуешь связь истинных?

Его губы кривятся, обнажая кончик клыка. Он вообще, похоже, не убирает их, что странно, ведь вампиры выпускают клыки только когда питаются, дерутся или трахаются.

— Да. — Его взгляд опускается ниже по моему телу. — Очень похоже на связь истинных. — Его голос стал хриплым. Наверное, от раздражения.

— Только, блядь, не кусай меня.

Я не хочу, чтобы меня терзали или обращали.

— Не смотри так, будто я сказал что-то ужасное. Люди уже хотели этого, истребительница. Многие находят меня привлекательным.

— Даже не представляю почему.

Я заставляю себя сделать глоток чая.

На самом деле он дьявольски привлекателен, от разбивающих сердце глаз и пухлых губ до широкой груди и жилистых рук.

Будь честна, Лия. Ты никогда в жизни не видела настолько привлекательного мужчину.

Он снова кривится.

— Со мной тебе не о чем беспокоиться.

В его словах холодная уверенность, и от них в груди поднимается что-то яростное.

Я отталкиваю это чувство.

— Ладно. Мы устраиваем засаду. Убиваем его. А что будем делать до тех пор?

Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Я укреплю дом. А ты будешь заниматься тем, чем обычно занимаешься в свободное время. — Он прищуривается. — Хотя тебе стоит подумать о том, чтобы принять ванну. Я чувствую твой запах отсюда.

Я издаю тихий, сдавленный звук.

— Я тебе не доверяю.

— Как удобно, что наконец-то в чем-то мы согласны. — Он улыбается, обнажая зубы.

Мои зубы скрежещут, прежде чем я разжимаю челюсти.

— Я не хочу, чтобы ты украл мою добычу. Или сбежал, пока я сплю, и оставил меня одну разбираться с твоим братом.

Мифы о том, что вампиры впадают в кому, пока солнце над горизонтом, — неправда. Очень древние вампиры способны пережить пасмурный день, если на них достаточно слоев одежды, и днем они могут быть вялыми, но уж точно не беспомощны. Держать его рядом рискованно, но я не думаю, что он меня убьет. Не тогда, когда я нужна ему, чтобы снять заклятие.

Он прищуривается.

— Что ты предлагаешь?

О, ему это не понравится. Мне, скорее всего, тоже. Но я могу гарантировать, что он возненавидит это еще сильнее.

Глава 7



МАРК

— Ни за что.

Я чувствую, как клыки удлиняются во рту. Истребительница держит в руках цепь. Мы в спальне. Не в ее, судя по отсутствию одуряющего запаха. Но здесь мягко и по-женски. Определенно более женственно, чем там, где сплю я. Комната выдержана в приглушенных зеленых и кремовых тонах. Кровать огромная, застеленная, судя по всему, покрывалом ручной работы.

Я едва замечаю остальную комнату, потому что все мое внимание приковано к металлическим звеньям в ее руках. Она поднимает цепь. Я резко откидываю голову.

Беги. Никогда. Я сжимаю кулаки. Убей ее.

Не могу. Заклинание или нет, она слишком сильно напоминает мне пару.

— Я не позволю заковать себя, как… собаку, — выплевываю я слова сквозь опустившиеся клыки.

Как она смеет требовать от меня такого? Разве мало того, что она магически связала меня с собой?

Она сердито смотрит на меня.

— Я не доверяю тебе настолько, чтобы позволить сбежать и сожрать жителей города. Или убить брата без меня.

Она тоже обнажает зубы. Это было бы смешно, если бы мне хотелось смеяться. Они маленькие, тупые и совершенно бесполезные против меня.

Бесполезные против моего брата.

Я заставляю себя мыслить логично. Держаться рядом с ней — хорошая идея. Джулиан выследит ее и убьет, если найдет одну.

— Я не могу позволить тебе этого, — хриплю я.

Увидев ее возмущенный взгляд, я качаю головой.

— Не могу. Я больше никогда… — Кулаки то сжимаются, то разжимаются. — Я не могу снова позволить себя заковать.

Слова приходится буквально выталкивать из себя. Ее лицо омрачается. Затылок обдает жаром от стыда.

— Тебя уже когда-то заковывали?

Голос у нее тихий. Она опускает цепь. Что-то отпускает внутри моей груди. Я ненавижу это.

— Да. — Я избегаю ее взгляда. — Мой создатель заставлял меня сражаться. Это никогда не было моим выбором.

Я не говорю о том, что был погружен в кровь и смерть, пока брат не вытащил меня из этого состояния. Нечем тут хвастаться. Я убил больше, чем когда-либо убивал мой брат. Я был скорее животным, чем человеком — только что обращенным и тонущим в боли. Голодным. Всегда голодным.

Но теперь у меня железный контроль.

— После обращения я был жесток. Ранил одного из его друзей. После этого меня держали в комнате с окном. Я избегал солнца, перемещаясь вокруг него, забиваясь в углы. Цепь была почти достаточно длинной. — Голос звучит бесцветно и отстраненно.

Она втягивает нижнюю губу. Будь у нее клыки, они проткнули бы ее, как сочные сливы, которыми нам позволяли лакомиться после победы в поединке на арене. Мои клыки отзываются тупой пульсацией.

— Разве вампиры не становятся крупнее после обращения?

Ее глаза темные и печальные. Я знаю, о чем она спрашивает. Хочет узнать, страдал ли я. Но мои страдания не для ее развлечения. Я складываю руки на груди, скрывая шрамы на локтях, оставшиеся от жестокого света, когда я был неосторожен.

— Да, — коротко отвечаю я.

На мгновение мне становится интересно, что она подумала бы обо мне, если бы узнала всю правду.