Щеки обдает жаром.

— Будь серьезнее.

— Бывало и похуже. — Его большой палец продолжает скользить по моему запястью. — Я выживу.

— Марк.

Я не хочу думать о том, что значит «похуже».

Его веки опускаются. Большой палец замирает. Он выглядит мертвым, хотя я знаю, что умереть он не может.

Этого достаточно.

— Приготовься, вампир. Я залезаю.

Я неловко забираюсь в ванну. Комната большая, а сама ванна роскошная и глубокая, но Марк выше шести футов¹¹ ростом и весит больше двухсот фунтов¹². Мне приходится неловко опуститься на колени, нависнув над его бедрами. Я вздрагиваю, когда чувствую его кровь, более холодную, чем у человека, и та собирается вокруг моих икр.

Его руки ложатся мне на бедра. Веки дрожат.

— Истребительница. — На его губах снова появляется слабая улыбка. — Ты не сможешь меня исцелить.

— Смогу.

— Я причиню тебе боль. Я потерял слишком много крови. Я впаду в безумие.

— Хорошо. — Меня вполне устраивает его безумие, лишь бы он исцелился.

Улыбка достигает его глаз, но он все равно выглядит измученным. В груди взмывает паника. Он сжимает мои бедра.

— Ты слишком многим рискуешь.

— Мне все равно. — Голос дрожит. — Открой рот.

Все еще улыбаясь, он качает головой.

— Такая упрямая.

Я рычу на него.

Тупой вампир.

— Мужчина. — Я наклоняюсь и шарю пальцами по прохладному кафельному полу ванной. — Не желаешь просить о помощи. Пока действительно не умрешь в моей ванне. Я уже говорила, что ненавижу вампиров?

Он тихо смеется, а потом морщится от боли.

— Что-то не припоминаю.

Мои пальцы наконец смыкаются на рукояти кинжала.

— Ты будешь жить. — Я провожу лезвием по ладони, не обращая внимания на жгучую боль. — Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Я сжимаю кулак над его лицом. Капля алой крови падает ему на нос, затем еще одна попадает на полные губы.

— Пей, черт тебя побери.

Моя кровь окрашивает его губы. Неглубокий порез на руке уже затягивается, а он все еще смотрит на меня, и в его глазах задерживается что-то теплое и ласковое.

Ярость берет верх, и я перевожу кинжал на запястье. Он хватает меня за руку.

— Твоего запястья будет недостаточно.

Я замечаю ожоги на его локтях — прямо поверх шрамов, которые он пытается от меня скрыть, явно стыдясь их. Меня мутит.

Я бросаю кинжал и откидываю волосы с шеи.

— Тогда вот.

Его зрачки расширяются. Руки сжимают мои бедра. Я наклоняюсь вперед. Он откидывает голову, будто боится.

— Лия.

— Возьми.

— Нет.

Гребаный упрямый вампир.

Я упираюсь ладонями ему в грудь и придвигаюсь выше по его телу, пока моя шея не оказывается всего в нескольких дюймах от его рта.

— Возьми, черт тебя побери. Или я сама вскрою вену.

В его груди раздается хриплый звук, и он бросается вперед.

Глава 20

ЛИЯ

Боль короткая и обжигающе острая, но почти сразу она превращается в такое наслаждение, что у меня кружится голова. Тело содрогается. Инстинкты истребительницы вопят, требуя бежать, вонзить в него кол, вырваться из его клыков.

Черт.

Кажется, я таю.

— Лия? — рычит Марк у моей шеи. Он дрожит, сдерживая себя изо всех сил. Я только что заставила его согласиться на это. Я должна взять свое тело под контроль.

— Все в порядке. — Я прочищаю горло. — Я просто не ожидала. Продолжай.

Он кусает снова, и на этот раз боли нет. Меня накрывает желание. Целый океан желания. Я упираюсь ладонью в стену, но это не помогает. Я лишь сильнее прижимаюсь к его рту, и его клыки погружаются глубже. Я вскрикиваю, захлебываясь волной наслаждения и одновременно слыша пронзительный крик инстинктов, которые требуют всадить в него кол и бежать.

Из груди Марка вырывается низкий звук. Он поднимает руку и обхватывает мою голову. Пальцы зарываются в волосы, а другая рука на талии притягивает меня ближе. Я заставляю сердце биться медленнее.

Он тянет кожу моей шеи губами, и между ног вспыхивает новая волна ощущений. Она становится все сильнее, пока он сосет, и с каждым ритмичным движением жар прокатывается по всему телу.

Мне кажется, я растворюсь, если он не остановится.

В тишине ванной мое дыхание больше похоже на тяжелые короткие вдохи. Я отчаянно стараюсь не издать ни звука, хотя к горлу подступает тихий стон. Я должна сохранять контроль. Он может разорвать мне горло. Может выпить меня досуха.

Кажется, это невозможно. Я будто плыву в теплом меду. Каждое новое всасывание его губ грозит утащить меня на дно.

Соберись, Лия.

Соски напрягаются, когда он крепко втягивает кожу моей шеи.

— Истребительница, — хрипло произносит он. — Отпусти себя.

— Нет.

Я не могу. Кем я тогда стану? Такой же, как все остальные, кто пал жертвой его чар. Я должна быть лучше. Я истребительница, черт возьми, а не глупая человеческая женщина, встретившая его в клубе.

Его рука опускается мне на бедро. От прикосновения меня пробирает дрожь наслаждения.

— Лия, — протягивает он.

Он больше не кусает меня, и мне хочется плакать. Я так близко. Наслаждение туго сворачивается внизу живота, и меня трясет от желания. Он это чувствует.

— Отпусти, — требует он, прежде чем снова впиться в мою шею. Из моего горла вырывается стон. Его бедра дергаются.

От ощущения его тела подо мной мысли отключаются. Он возбужден.

Возбужден из-за меня. Он чувствует то же, что и я. Я не способна думать ни о чем, кроме требований своего тела, кроме необходимости довести все до конца.

Всего один раз. Один раз я позволю ему увлечь меня за собой. Я прикрываю глаза и подаюсь бедрами навстречу.

Глава 21



МАРК

Я уже сделал первый шаг по дороге к погибели. Укусить ее было глупостью, но пойти дальше кажется одновременно необходимым и опасным.

У меня кружится голова. Никогда прежде я не чувствовал ничего подобного. Это похоже на электрический разряд. На собственническое чувство. Я пил кровь у доноров. У меня были отношения.

В легендах говорится, что ничто не сравнится с тем, что испытываешь, когда пьешь свою истинную пару. Но легенды и близко не передают всей силы этих ощущений.

Я слышу свою кровь. Слышу ее кровь. Все чувства обострены до предела: ее возбуждение, шелковистость кожи, вкус крови, поверхностное дыхание, пульсация вен. Не помню, чтобы за всю свою бессмертную жизнь я когда-либо был настолько возбужден. Даже человеком такого не испытывал. Все мое тело поет от наслаждения, от силы, которую дает ее кровь. Раны затянулись, и я никогда еще не был так силен.

Под кожей вспыхивает горячая магия. Я запрокидываю голову, прислоняясь к стене, и горю.

Возьми ее.

Я едва не рычу. Я ничего не собираюсь брать.

Я напугаю ее. Могу причинить ей боль. Она совершенно не была к этому готова. Так же, как и я. Я заставляю клыки исчезнуть и смотрю на нее из-под полуопущенных век.

Она прекрасна: голова запрокинута, лицо искажено наслаждением. Она движется на мне, берет то, что принадлежит ей по праву.

Ее бедра скользят по моему члену, и тело содрогается. Я хочу снова укусить ее, но чувствую, как в жилах закипает кровь — так же, как всегда перед ареной. Я на грани.

Мне следует довольствоваться только этим. Доставить ей удовольствие и не брать ничего взамен.

— Марк.

Ее пальцы сжимают мою рубашку. Она трется о меня, и удовольствие пронзает пах.

— Я знаю.

Голос едва кажется моим. Я должен сказать ей, чтобы она продолжала. Я должен остановиться. Но, пока она извивается надо мной, ее соски упираются в тонкую ткань моей рубашки, а голова запрокидывается, я не могу остановиться.