Его слова мягко льнут к моей коже, а затем он кусает меня, и я взрываюсь.

Глава 32



МАРК

Моя пара кончает на моем члене. На миг я поражаюсь этому, а затем кончаю сам, и наслаждение прокатывается по позвоночнику в пах. Я изливаюсь в нее сильными толчками. Лия содрогается вокруг меня, выгибаясь и извиваясь. Я могу удерживать член внутри нее, лишь с такой силой сжимая ее бедра, что наверняка оставляю синяки. Она сжимает меня с невозможной силой, растягивая оргазм все дольше, пока мои клыки пульсируют в ее шее, а ее кровь наполняет мой рот.

Она издает невнятные звуки сквозь скотч, а затем снова кончает с резким вскриком, выгибаясь и содрогаясь, после чего обмякает. Связь пульсирует ее наслаждением, заполняя мягким светом пустоты между моими органами. Грудь распирает от гордости за то, что я смог подарить ей это, за ту связь, которая возникла между нами.

— Как же ты меня ублажаешь, — тихо говорю я, словно кто-то может нас услышать. Эти слова только для нее. Моя прекрасная истребительница. Единственная, рядом с кем я когда-либо чувствовал себя так. Она тихо мычит. Ее магия скользит по моей коже, лаская спину.

Я нежно прижимаюсь к местам укусов, зализывая их до закрытия, целую ее шею. Моя истинная пара. Моя чудесная, мягкая, сильная, безжалостная, защищающая, нежная, наполненная магией истинная пара. Я снова целую ее, но она не отвечает.

Она дрожит. Я смотрю на ее бледное лицо, и меня пронзает острый приступ страха. Я должен ее развязать. Я вожусь с цепями на ее запястьях, пальцы кажутся неповоротливыми, а руки дрожат.

Я выпил слишком много. Я не контролировал себя. Она смертна, ее захлестнула связь. Я переборщил. Я был слишком грубым, слишком сильным, слишком многого от нее потребовал. Я не обращаю внимания на рвущую боль в животе — знак того, что связь перестала меня увещевать и теперь будет наказывать болью, как хлыстом, за то, что я нахожусь рядом с ней.

У нее стучат зубы. Глаза закрыты, ее трясет подо мной. Это неправильно. Все это неправильно, и виноват я.

Наконец я рычу и разрываю цепи, не обращая внимания на искореженный металл, а затем осторожно высвобождаю ее запястья.

— Маленькая моя. — Я покрываю поцелуями ее веки, срываю ленту с ее рта, морщась, увидев красные следы на коже. — Лия. Истребительница. Ты ненавидишь это прозвище. Открой глаза, пожалуйста.

Ее веки трепещут. Взгляд расфокусирован. Она дрожит. Я провожу ладонями по ее рукам, чувствуя себя больным от вида новой розовой кожи на ее шее и укусов на соске, из которых все еще сочится кровь.

Ты ее не заслуживаешь, вампир.

— Мне холодно, — шепчет она.

Я не знаю, что делать. Я не теплый, не человек. Во мне нет мягкости ни снаружи, ни внутри. Я не рос среди добрых слов и не знаю, как исправить то, что сделал с ней.

Она моя, я должен ее защищать. Моя. Я должен беречь ее. Я прижимаю ее к груди, все еще не выходя из нее, и мгновенно перемещаю нас в единственное место, которое, знаю, сможет ей помочь.

Глава 33

ЛИЯ

Я чувствую себя далеко от всего. Тут уютно, но туманно. Пахнет лавандой. На уровне талии плещется теплая вода. Где-то на задворках сознания я понимаю, что Марк все еще внутри меня. Он двигается, собираясь снять меня с себя, и я впиваюсь ногтями в его руку.

— Я останусь, — тихо говорит он. — Я останусь. Обещаю.

Он кладет подбородок мне на волосы и прижимает меня крепче. Я не могу открыть глаза, но остальные чувства обостряются. Вампир держит меня у груди. Я сижу верхом на нем. Все тело ноет. Он внутри меня, и я не хочу, чтобы он отстранялся. Не хочу терять эту связь.

Он осторожно покачивает меня, и у меня в груди, за ребрами, вспыхивает огонь. Ужасное давление, мучившее меня раньше, исчезло.

— Открой глаза, — нежно уговаривает он. — Лия. Открой глаза и посмотри на свои крылья.

Веки медленно поднимаются. Сначала я вижу бледную кожу, затем встревоженное красивое лицо Марка. Он вздрагивает, когда я смотрю на него, а потом приподнимает голову.

— Смотри, — шепчет он.

И я смотрю. Дыхание перехватывает. Это не настоящие крылья, а бледные полупрозрачные крылышки из магии. Они трепещут в тумане.

— Посмотри на то, что ты сделала.

В его голосе слышится гордость, и я краснею, прежде чем снова посмотреть на него. Я никогда раньше не видела такого выражения на его лице.

Восхищение. Кажется, это оно. Восхищение мной. От этого у меня сжимается грудь, и тепло растекается до самых кончиков пальцев. Я чувствую себя легче, чем когда-либо.

— То, что мы сделали.

Я улыбаюсь ему. Душой я знаю: это заслуга нас обоих, это он открыл во мне нечто, чего я пыталась достичь всю жизнь.

Он неуверенно улыбается в ответ, словно не уверен, что вправе разделить со мной этот момент.

— Ты умеешь находить подход к истребительницам, вампир.

Он усмехается, но улыбка быстро гаснет. Большой палец скользит по моей скуле.

— Что произошло? Я причинил тебе боль?

— Нет. — Я качаю головой. — Нет, просто… этого было слишком много. Связь, кровь, наслаждение.

Я окончательно краснею.

Его взгляд проясняется.

— Я не взял слишком много?

Я качаю головой, и он тяжело вздыхает, прежде чем притянуть меня к груди.

— Повернись ко мне, — просит он.

Он все еще возбужден, все еще твердый внутри меня, и растяжение приятно. Я поворачиваю голову.

— Вот так.

Он снова выдыхает, и я задаюсь вопросом, понимает ли он, что ведет себя как человек. Человек, но не человек… если судить по тому, как дергается его член.

Я довольно мычу. Крылья. У меня есть крылья. С магией разберусь в другой день. Сейчас я хочу просто насладиться этим.

Теплый бассейн уходит вдаль перед нами, растворяясь в тумане.

— Где мы? — я зеваю и откидываю голову ему на грудь.

Марк собственнически проводит ладонью по моей груди, затем обводит сосок и скользит вверх по шее.

От его нежности у меня сжимается сердце. Он проверяет, нет ли у меня травм. Даже сейчас он так осторожен со мной.

— В купальнях под моим домом.

Я приподнимаюсь. Он резко втягивает воздух.

— Лия.

— Мы у тебя дома?

Конечно, под своим домом он устроил точную копию римских купален. Я едва не смеюсь, но слишком занята тем, что разглядываю освещенную лампами комнату. Свет теплый и мерцающий, а пар пахнет травами и магией. Стены из грубо тесаного камня уходят в наполненную паром темноту.

Неудивительно, что боль в теле проходит. Под домом у него магические купальни.

— Здесь ты моешься?

Он издает смешок.

— Здесь я исцеляюсь.

От мысли, что он настолько часто получает ранения, что ему регулярно приходится принимать целебные ванны, у меня сжимается сердце.

— И часто ты сильно ранен?

Он тихо мычит и тянется за чем-то, а затем проводит скользким куском мыла по моим ключицам.

— Довольно часто, — признается он.

Он снова довольно урчит, намыливая мне живот.

— Такая красивая, маленькая пара.

Его зубы снова слегка прихватывают мое плечо. От счастья в груди вспыхивает яркий горячий импульс.

— Почему ты так часто получаешь ранения?

Он вздыхает.

— Когда я стал достаточно сильным, то начал охотиться на вампиров и существ, которые участвовали в боях. На всех, кто нас пытал. На всех, кто лишал меня еды. На всех, кто ставил против меня или радовался моей смерти. — В его голосе звучит опасная жесткость. Ладонь ложится мне на живот. — Я убил их всех. Начиная с моего создателя.

Я вздрагиваю, и он едва заметно расслабляется подо мной.

— И твой брат последний? Ты уверен, что хочешь его убить? Во время боя казалось, что между вами осталось что-то незавершенное.

— Не последний, — напряженно отвечает он. — Но он мой сильнейший противник. Он хочет убить тебя. Он и так должен был умереть, но теперь его судьба решена.