— Попробуй. — Тем не менее он лезет в карман пальто и достает яблоко. Подбрасывает его, а я ловлю, болезненно вытягиваясь из-за ран.

Яблоко невозможно легкое для вещи, обладающей такой силой. Моя рука дрожит. Когда-то я больше всего на свете хотела съесть одно из них и вернуть родителей.

— Лия, не надо. Мы говорили об этом. Ты не можешь вернуть мертвых. — Взгляд Карины становится жестким. — Вот почему эти яблоки названы в честь мужчины²⁰. Потому что мужчины — идиоты.

Пальцы сильнее сжимаются вокруг крошечного рубиново-красного плода.

— Я должна попытаться. Не ради них. — Голос срывается.

Глаза Карины вспыхивают. Она годами наблюдала, как я ищу одно из этих яблок.

— Ради него? Он — твое самое заветное желание?

Я киваю.

— Он не может так умереть. Не тогда, когда между нами осталось незавершенное дело. — Яблоко словно пульсирует, соглашаясь со мной. — Удерживай Джулиана, Карина. Забери его с собой и запри где-нибудь, пожалуйста.

Я успеваю выговорить это, прежде чем заглядываю внутрь себя и начинаю искать связь. Я пытаюсь следовать за ней, неуклюже, как в первый раз, когда села за руль или попыталась писать левой рукой. Она больше не поет для меня так, как еще несколько минут назад. Теперь она напоминает искривленную и почерневшую ветку умирающего дерева.

Марк. Я зажмуриваюсь и, пошатываясь, иду туда, куда тянет связь. Ноги упираются в крыльцо.

Внутри. Вампир зашел внутрь.

Я чувствую себя новорожденным олененком, когда на дрожащих ногах пробираюсь следом. Ненадолго прислоняюсь к стене столовой, тяжело втягивая воздух обновленными легкими. Связь настойчиво тянет меня вперед.

Я знаю, говорю я ей. Мне просто нужна минутка.

Маленькая черная кошка запрыгивает на обеденный стол и мяукает мне. Глаза у нее ярко-зеленые, а под мордочкой болтается маленький золотой жетон на зеленом ошейнике. Я хватаю его и читаю.

«Луна» выведено размашистым почерком.

Он назвал кошку. Зрение затуманивается от непролитых слез.

— Глупый вампир, — бормочу я.

Он назвал гребаную кошку в честь кошки из детского мультфильма²¹. Откуда он вообще о нем знает? Это тот самый мультфильм, который я смотрела в девять лет. У меня до сих пор хранятся комиксы, и, должно быть, он их видел.

Луна тычется носом в кружку на обеденном столе.

Дрожащими пальцами я провожу по буквам на бумаге под ней.

Лия,

За одну неделю ты проявила ко мне больше доброты, чем я получил за всю свою жизнь. Обещаю, этот кофе станет первым из многих, которыми мы разделим друг с другом. Ты невероятна, моя маленькая пара.

С любовью,

Марк

Я вспоминаю наш недавний разговор. Его уверения в том, что мне не будет больно, когда он уйдет. Вспоминаю еще раньше — его молчаливое спасение меня, еду, которую он готовил, кофемашину и то, как он говорил, что хочет провести со мной целую жизнь, совершая поездки в «Коско». Его признания и обещания никогда не причинять мне боли. Нежность, с которой он заботился обо мне, мучение, которое он испытывал всякий раз, когда я получала ранения. Всю необъятность его чувств.

Даже если он способен лгать, я верю, что прошлого он не знал. Потому что вампир, которого я знаю, признался бы мне. Он никогда не причинил бы мне боль сознательно. Не так.

Перед лицом его поступков имеет ли прошлое вообще значение?

Разве жизнь, которую я могла бы прожить с Марком, не была тем, чего хотели для меня мои родители? Разве не это я искала? Готова ли я от этого отказаться?

Разве шанс на счастье не стоит гораздо больше мести? Конечно, стоит. Я заслуживаю счастья, и Марк тоже.

Слезы падают на бумагу. Пальцы судорожно сжимаются вокруг плода. Не думая, я кусаю яблоко и жую.

На вкус оно совсем не похоже ни на одно яблоко, которое я когда-либо пробовала. Сначала во рту взрывается вкус манго, а затем появляется горечь апельсиновой кожуры. Я заставляю себя проглотить. Все целиком. Я должна съесть его полностью. Самая сильная магия заключена в семенах.

Он никогда не собирался меня оставлять.

Он хотел, чтобы у нас все получилось, так же, как и я.

Сегодня ночью мы оба отправились навстречу будущему, надеясь остаться вместе, и я чувствую, как это будущее от меня ускользает.

Я яростно пережевываю яблоко, запихивая куски в рот, и, пошатываясь, направляюсь к лестнице. Я знаю, что он ждет меня там. Все это время записка зажата у меня в кулаке.

Глава 48



МАРК

Я просыпаюсь на закате под звуки устраивающихся на ночевку птиц и ровного дыхания Лии. Моя пара спит, свернувшись клубочком, положив голову мне на грудь. Ее темные волосы, такие теплые и шелковистые, рассыпались по моей коже. В руке она сжимает листок бумаги. Я осторожно вытягиваю его из ее пальцев и читаю написанную мной записку.

Меня переполняет изумление от ее присутствия и от кружащегося в воздухе потока магии. Она светится, моя пара. Каким-то чудом она жива, а ее магия образует над нами великолепный полог. Она просто плывет в воздухе, не активная, просто существует.

Ее ресницы дрожат.

Я поворачиваюсь, и от отчаянной надежды перехватывает горло, когда я вижу синяки под ее глазами и кровоподтеки вокруг шеи. Наши лица разделяют считаные дюймы. Ее магия касается моей кожи. Кажется, она пробует меня на вкус, и я не знаю, что именно обнаружит. Я почти ожидаю, что она разорвет меня на части.

После всего случившегося она наверняка меня ненавидит.

— Лия, — шепчу я. — Что ты натворила?

Я не должен быть жив.

Она прищуривается.

— Я так на тебя зла, — сдавленно говорит она. Она толкает меня в грудь, прежде чем ее пальцы сжимаются и она утыкается лицом мне в шею. Я прижимаю ее дрожащее тело к себе. — Как ты мог так поступить?

Она все еще меня ненавидит. Я этого и ожидал, но реальность оказывается страшнее, чем я представлял.

— Мне так жаль, — хриплю я. Столетия вины пригвождают меня к матрасу. — Я не знал. Клянусь, не знал. Если бы я знал, я бы никогда к тебе не приблизился. Клянусь. Он убил столько людей, а я лишь надеялся, что все еще смогу его спасти.

— Нет. — Она снова толкает меня, а затем встречается со мной полными слез глазами. — Глупец. Ты пожертвовал собой ради меня. Как ты посмел?

Она обнажает свои маленькие тупые зубы, и во мне с головокружительной скоростью поднимается надежда.

— Ты меня прощаешь?

— Конечно, я тебя прощаю. — Она хмурится. — Я съела одно из тех яблок Адама ради тебя.

— Нет.

— Еще как да.

— Почему?

Я ищу ответы в ее лице.

Ее губы дрожат.

— Я хотела прожить полноценную жизнь, Марк. Хотела ту жизнь, ради которой умерли мои родители. Я прожила ее с тобой. Целую неделю. Я хочу ее навсегда.

Тяжесть в моей груди взрывается.

— Ох, Лия. — Я провожу большим пальцем по ее скуле. Она выглядит одновременно злой, печальной и упрямой — этот сбивающий с толку и восхитительный коктейль чувств, в котором вся она, настоящая, смертная. Любовь к ней заполняет пространство между моими органами. — Конечно, именно этого они для тебя и хотели. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем себе позволяла.

Ее улыбка яростная и дрожащая.

— Я не была уверена, что яблоко сработает.

— Я думал, они…

— Исполняют твое самое заветное желание, только если желание чистосердечное.

Я прижимаю ее к себе еще крепче, чувствуя, как тесно в собственной коже, словно я вот-вот лопну.

— Я твое самое заветное желание, пара?

Ее щеки покрываются румянцем.

— К сожалению, да. Ты. Больше никогда так не делай. Не жертвуй собой.

Я тихо смеюсь, самодовольно потираясь щекой о ее щеку.