Он не моргает с тех пор, как начал на меня смотреть, и я практически чувствую его голод отсюда.

Я ухмыляюсь. Сегодня я чувствую себя на миллион долларов. Может, дело в майке, которая, я знаю, делает мои сиськи потрясающими, но, скорее всего, все дело в вампирской крови.

Я разминаю плечи. Я могла бы пробежать восемь миль и съесть столько блинчиков, что обычный человек бы откинулся. Да, это определенно вампирская кровь.

В радужках вспыхивает серебро, он продолжает смотреть на меня. Двигаются только его глаза. Я уже видела такой взгляд. Вампиры ничем не отличаются от кошек. Ждут, а потом набрасываются. И он собирается на меня наброситься.

Я прищуриваюсь. Вчера ночью в нем что-то изменилось. Теперь он хищник. Или, возможно, таким он был и раньше, просто теперь позволяет мне это увидеть. Я неторопливо подхожу к столешнице. Его взгляд следует за мной.

Я не собираюсь позволять ему наброситься на меня без борьбы.

Мой взгляд падает на дыру в потолке, потом на дымящуюся сковороду с мясом.

— Что ты делаешь?

— Готовлю.

— Ты говоришь так, будто вампиры постоянно заходят ко мне на кухню.

Из его груди вырывается глухое рычание. Я бесстрастно смотрю на него.

Его губа презрительно приподнимается.

— Другие вампиры не будут заходить на твою кухню.

Ладно, тогда…

Я наклоняюсь ткнуть мясо пальцем. Марк издает тихий звук, и я чувствую его взгляд на своей заднице.

— Ты приготовил его замороженным.

Он рычит.

— А как еще его готовить? При размораживании оно теряет структурную целостность.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как он сверлит взглядом сковороду, будто мясо убило его первенца, и разражаюсь смехом.

Он низко рычит. Я слабо прислоняюсь к столешнице. В моей кухне стоит вампир без рубашки и пытается приготовить замороженное мясо.

— Истребительница. — Он заключает меня между своими руками, прижимая к столешнице. — Ты обязательно объяснишь мне, что здесь смешного.

Я качаю головой и сжимаю губы.

— Лия, — протягивает он.

Я вздрагиваю. Смех застревает в горле. Он это чувствует. Его глаза блестят и снова начинают наливаться черным.

— Думаю, ты и правда очень плохо готовишь, — шепчу я.

— Думаю, тебе нужно поесть и перестать надо мной издеваться, — Уголок его рта приподнимается, обнажая кончик клыка.

— Не это. — Я морщусь.

— Но есть ты будешь.

Я тыкаю пальцем ему в грудь. Его лицо совсем близко. Мне действительно нужно избегать смотреть на него, потому что вчера я совершенно точно хотела его поцеловать, и если не буду осторожна, сегодня доведу дело до конца. Он подается навстречу моему прикосновению, теснее прижимая меня своей громадной фигурой.

— Ты очень властный.

— Если ты собираешься меня кормить, ты должна есть. Мясо, яйца, белок.

Я чувствую его дыхание на своих губах. Большие пальцы скользят по моим бедрам. Внутри, низко в животе, что-то сжимается.

В этом он прав, но меня бесит, что мужчина, которого я пыталась убить пять дней назад, мной помыкает.

— Я сама о себе позабочусь.

— Правда? Потому что прошлой ночью ты вернулась домой вся в крови и едва держалась на ногах.

В его словах слышится рычание, будто мои раны для него — личное оскорбление.

— Было и похуже. Мне не нужен властный древний вампир, который будет указывать мне, что делать.

По бесстрастному взгляду ясно, что он об этом думает.

— Тогда не стоило приглашать меня в свой дом, маленькая истребительница. Моя пара ест, прежде чем кормить кого-либо еще.

Моя пара.

От этих слов кожа покрывается мурашками.

Они убивают любой спор, который я собиралась затеять. От них я чувствую себя желанной.



— Доволен?

— Всем, — бурчит он.

Я запихиваю в рот последний кусок яичницы с беконом и нарочито медленно жую. Марк развалился на стуле за моим обеденным столом, чувствуя себя на моей кухне с обеденной зоной так, будто он здесь хозяин. Мне хочется пнуть его стул, но это было бы по-детски, поэтому я ограничиваюсь испепеляющим взглядом.

Он и его девять акров¹⁴ голой кожи, к сожалению, совершенно невосприимчивы к моему взгляду. Он смотрит мне на рот так же, как смотрел на протяжении всего приема пищи. Я не могу его прочитать. В лунном свете он похож на хмурого юного римского бога.

— Почему у тебя нет партнера?

Я едва не давлюсь яйцом.

— Прошу прощения? Типа партнера для охоты?

Он качает головой.

— Партнера… мужчины. Мужа. Парня. — Последнее слово, слетевшее с его губ, звучит чужеродно.

— Мне и одной хорошо.

Я отодвигаюсь от стола и направляюсь к раковине.

— Знаю. Но у тебя мог бы быть кто-нибудь из оборотней. Или колдунов. Я видел, как мужчины смотрели на тебя в баре.

Доволен он этим явно не был.

Я пожимаю плечами и напряженно начинаю оттирать тарелку.

— Лия, — он обхватывает мое запястье.

Я подпрыгиваю чуть ли не на метр.

Чертова скрытная вампирская тварь.

— Мне нужно помыть посуду.

— Давай я.

— Ладно.

Я вытираю руки и поворачиваюсь. Он отступил на несколько дюймов, но все равно стоит слишком близко. Слишком уж он мужчина. Слишком его много.

Я глубоко вдыхаю, и дыхание выходит более дрожащим, чем хотелось бы.

— Я никогда не уверена, что вернусь с охоты. Я не могу быть второй половинкой кого-либо. Ни существа, которое живет по человеческому распорядку, ни того, кто хочет детей. Ни того, кого может убить вампир. Они уже раньше шли за мной до дома.

Он ухмыляется, и я морщусь.

— Ни тебя, — я сутулюсь. — Я не хочу никого оставлять одного.

— Как оставили одну тебя?

Мой взгляд резко взлетает к его глазам.

— Откуда ты знаешь?

Он пожимает плечом.

— Предположил. Ты производишь впечатление самодостаточной женщины.

Я киваю.

— Несколько месяцев я была одна, прежде чем меня нашла двоюродная бабушка.

— Маленькая… — шепчет он нежно.

Он кладет руки мне на плечи и проводит ими вниз к предплечьям. Похоже, он не знает, как реагировать. Словно решает, что делать, пока наконец рывком не притягивает меня к себе. Он слишком крепко сжимает меня, слишком яростно держит в объятиях.

— Я правильно это делаю?

— Лучше некуда, — бормочу я.

Напряжение медленно покидает меня. Никто никогда так меня не обнимал. Никто, кроме Марка, который должен быть моим врагом.

Я никак не могу к этому привыкнуть.

То, что я чувствую к нему, дальше всего от ненависти. Оно осторожно распускается за ребрами, теплое и сладкое.

Эта штука внутри меня опасна.

— Вампир.

— М-м?

— Тебе нужно покормиться?

Глава 29

ЛИЯ

— Боюсь, с тобой я не смогу себя контролировать.

В словах Марка слышится боль, и в его взгляде мелькает что-то опасное. Он сверхъестественное существо, воюющее само с собой, — стиснутая челюсть и натянутое сухожилие на шее выдают напряжение за неподвижностью позы.

Разница между нами никогда еще не была настолько очевидной, и по коже пробегают мурашки. Теперь я понимаю, почему столько истребительниц попадались на уловки таких, как он. В его взгляде бушует буря, губы приоткрыты. Клыки удлиняются, нависая над нижней губой. В мягком кухонном свете его кожа словно сияет. Она кажется гладкой, как атлас, особенно в впадинах сильного горла и на плоском рельефном животе. Я знаю, что все его существо создано для того, чтобы заманивать меня, и все равно низ живота сводит от того, насколько нечеловечески он привлекателен.

— Лия, — хрипло произносит он. — Скажи что-нибудь.

Его кулак сжимается и разжимается. Он сломлен. Из-за меня.

— Связь?

Он кивает, глаза темнеют.

Когда он так на меня смотрит, трудно думать. Должно быть, связь влияет и на меня, потому что кровь гудит в жилах.