— Ты меня предал, — шепчу я.

Он замирает.

— Я не знал. — В его голосе слышна мольба. — Не знал наверняка. Те годы были залиты кровью. Я не могу помнить все его убийства или все, что мне приходилось за ним заметать. Я должен был тебе рассказать. Чувство вины за мою причастность к его преступлениям невыносимо. Прости меня, Лия.

Я закрываю глаза, спасаясь от боли. Мои родители были всего лишь двумя из множества. Даже недостаточно важными, чтобы остаться в его памяти.

— Я знаю, маленькая. Не волнуйся. Я все исправлю.

— Даже твоя кровь не сможет меня исцелить, Марк. Я не хочу обращаться.

Прежде чем я успеваю возразить, он силой разжимает мне рот. Я пытаюсь вырваться, но прохладная кровь скользит внутрь. Губы Марка касаются моего уха.

Я тихо стону, даже продолжая пить, даже чувствуя, как его кровь исцеляет меня. Этого недостаточно. Я знаю, что недостаточно. Моего горла больше нет. В легких рваные раны. Даже вампирская кровь не способна восстановить столько тканей.

— Маленькая пара, знай: я бы тебя полюбил. И я никогда не собирался оставлять тебя одну. — Его голос становится хриплым шепотом, прежде чем он кусает меня.

Сквозь треск магии в венах я смутно слышу голос Карины. Связь поет. Воздух словно вибрирует. Моя магия вспыхивает с новой силой.

Она узнает его. По крайней мере, мне так кажется. Трется о него, как кошка. Предатель, хочу я закричать, но голосовые связки не слушаются.

Я сопротивляюсь закреплению связи. Каждая незакрепленная нить трепещет внутри меня, задевая ребра. Каждая становится мерцающим обещанием того, что произойдет, если я приму его. Такое чувство, будто мою душу привязывают: кулак сжимается внутри меня и тянет к Марку. Желание позволить связи закрепиться почти причиняет боль.

С каждой секундой связь пытается слить нас воедино.

Никогда. Я никогда не стану парой того, кто имел отношение к убийству моих родителей.

Перестань сопротивляться, рычит Марк у меня в голове.

Ты меня предал, мысленно кричу я в ответ. Я не хочу быть связана с тобой.

Слезы жгут под сомкнутыми веками, когда связь закрепляется — с резким щелчком, отдающимся эхом во всем теле. Я задыхаюсь, или пытаюсь это сделать. Дыхание хриплое, поверхностное и почти бесполезное. Легкие наполняются далеко не полностью. Рот заполняет кровь, горячими каплями стекающая по щекам и смешивающаяся со слезами. Я чувствую его.

Всего его.

Раньше эмоции и мысли Марка были всего лишь тенями, а теперь они обрушиваются на меня потоком. Он не знал о моих родителях. Я чувствую правду этого и настолько тяжелую вину, что она заставляет меня вскрикнуть.

Любовь, которую он испытывает ко мне, мягкая и теплая, как римские купальни, бесконечная, как океан, и такая же глубокая.

Я чувствую и правду этого. Насколько она чиста. Насколько он дорожит ею. Насколько он дорожит мной.

За ней пролегает ярость, вампирская потребность защищать свою истинную, абсолютная уверенность в том, что он скорее вырвет собственное сердце, чем причинит мне боль. Я всхлипываю, не в силах издать ни слова. Он все еще чувствует то же самое. После всего, что я сказала, для него ничего не изменилось.

Поток прерывает вспышка агонии. Она ударяет меня в грудь. Его? Моя?

Мне не должно быть до этого дела. Он заслуживает боли. Он предал меня. Он помог скрыть смерть моих родителей. Из-за него нам было нечего хоронить.

Я не могу дышать и не знаю, что тому виной — кровь в легких или тяжесть в сердце.

Глава 47

ЛИЯ

Я просыпаюсь от того, что меня трясет Карина.

— Лия. — Голос у нее срывается. Я приоткрываю веки. — Слава Богине. — Она резко поднимает голову и рычит: — Еще раз двинешься, вампир, и я выпотрошу тебя, брат ты или нет.

Я провожу рукой по горлу. Кожа новая, но целая.

Я сажусь, чувствуя боль внутри и снаружи и тяжесть магии в себе. Того самого его нигде не видно, а связь… Я заглядываю внутрь себя. Ее золотой свет тусклый, словно сам Марк померк вместе с ней.

По краям сознания ползет ужас.

Джулиан пригвожден к одной из колонн крыльца и напрягается, пытаясь вырваться из-под действия магии, которая, как я чувствую, нас связывает. Каким-то образом она пережила мои ранения. В глазах Карины полыхает сила — она готова прийти мне на помощь.

На ней одно нижнее белье. Сжав кулаки, она стоит надо мной, словно медведица, защищающая детеныша. А Джулиан… Я прищуриваюсь. Он очень даже жив и выглядит вполне вменяемым. И явно заинтересован моей подругой.

— Где он? — хриплю я.

Карина качает головой.

— Не знаю. Я только что появилась. Похоже, защитное заклинание, которое ты активировала своей кровью, должно призвать ближайшего члена моего рода.

Теперь понятно, почему она в нижнем белье.

— Он умирает. — Джулиан произносит эти слова сквозь рычание, но взгляд его по-прежнему прикован к моей подруге.

— Что ты имеешь в виду? — Мой голос звучит так, словно меня пропустили через мясорубку.

Наконец вампир переводит на меня серебряный взгляд. Он так похож на Марка, что у меня снова сжимается сердце.

— Этот идиот закрепил связь истинных пар, даже несмотря на то, что ты была тяжело ранена. — Джулиан качает головой. — Ты должна была умереть. А теперь твое тело вытягивает из него жизненную силу, чтобы выжить. Он не может исцелиться и не очнется. — Он смотрит на меня холодным взглядом. — Вот почему мы не связываемся со смертными. Он умрет. Медленно. — Его взгляд леденеет. — Из-за истребительницы, к тому же.

— Из-за меня? — Я с трудом выговариваю слова. Это… непостижимо.

Джулиан фыркает.

— Конечно, из-за тебя. Ты его пара. — Слово вырывается из него хрипом. — Он закрепил связь истинных пар, чтобы спасти тебе жизнь, а теперь умрет. Мой глупый, храбрый, хороший брат.

В этих словах одновременно звучат и оскорбление, и похвала, и от этого у меня перехватывает дыхание. Он умрет из-за меня. Как мои родители. Я бы тебя полюбил.

От давления вот-вот разорвет голову, и я яростно моргаю. Он любил меня. Любит меня. Я это чувствовала.

Я не могу позволить кому-то еще умереть из-за меня. Не Марку. Храброму, глупому, хорошему вампиру.

Мне еще нужно отчитать его за то, что он мне лгал.

— Дай мне яблоко, — выпаливаю я.

Внутри все словно превратилось в кашу, меня мутит и выворачивает. Марк не может умереть. Не может.

Карина резко втягивает воздух.

Джулиан склоняет голову.

— И зачем мне это делать?

Я встаю на ноги, забыв о ранах и переполняясь магией. Она кружит голову и опьяняет. Серебристым вихрем взмывает вверх по меньшей мере на десять футов. Я чувствую, что это не продлится вечно, но сейчас меня будто пронизывает электрический ток. Я странная, невесомая, словно медленно плыву к нему.

Я чувствую нить между нами. Джулиан не может пошевелиться, если я этого не захочу.

— Я должна тебя убить.

Джулиан впервые молчит.

— Ты убил моих родителей, — хриплю я, чувствуя, как горит горло. — Вернее, ты их вырезал. Я видела, как они умирали.

Его лицо остается бесстрастным.

— Я ненавижу тебя, — тихо говорю я, — но ты все еще брат Марка. И если существует хоть крупица шанса на искупление, я знаю, что он захотел бы дать тебе этот шанс, даже если сам утверждает обратное. Поэтому я позволю тебе жить в обмен на его жизнь. Дай мне яблоко.

— Не надо, — резко говорит Карина.

— Тихо, ведьма, — огрызается Джулиан. — Я собираюсь заключить сделку всей своей жизни. — Глаза вампира становятся серебряными. — Думаешь, ты сможешь пережить исполнение самого заветного желания? Я пытался, знаешь ли. Это свело меня с ума. И ничего мне не оставило.

— Не забывай, что я могу пригвоздить тебя колом и забрать яблоко силой.

Он усмехается.