— Блядь, — стону я.

Он находит мою руку и прижимает ее к кровати.

— Знаю, — хрипло говорит он.

Он жадно и настойчиво посасывает мой сосок, пока тот не начинает ныть, а я не содрогаюсь на кровати. Я запускаю пальцы в его волосы и царапаю ногтями кожу головы. Он стонет от удовольствия и прокладывает дорожку поцелуев вниз по животу.

Я извиваюсь и выгибаюсь от ощущения, как его щетина царапает кожу.

— Марк, — жалобно стону я, когда он доходит до тазовой кости и прихватывает ее зубами.

Он обходит самое главное место, не торопясь, наслаждаясь моментом.

Он смотрит на меня снизу вверх, и его глаза будто улыбаются.

— Моя прекрасная пара, — рычит он. — Только посмотри на себя.

Его пальцы скользят под резинку моих трусиков и стягивают их. Когда он обнажает меня, его взгляд становится благоговейным, и мои щеки вспыхивают. У него голодные глаза.

— Только посмотри, — повторяет он, раздвигая мои бедра.

— Поторопись, вампир.

Я выгибаюсь навстречу его рту, а он ухмыляется, и в залитой лунным светом спальне его зубы вспыхивают белым.

— Терпение, маленькая истребительница.

Он прижимается ртом к моему бедру, собственнически проводит языком по чувствительной коже. Я вся извожусь от желания, а он так медлит. Я тяну его за волосы. В ответ он раздвигает мои ноги так широко, что становится больно, и погружается языком между ними.

Плоская поверхность его языка скользит по моему клитору. Он изгибает его и вводит язык внутрь меня. Это… единственное слово, которое приходит на ум — непристойно. Я слышу, насколько влажная. Он издает довольный звук. Его рука сжимает мое бедро.

Для меня, — отдается по связи.

Это что-то новое. Я никогда раньше не слышала его мыслей. Его мысленный голос порочный и шелковистый.

Я чувствую его удовольствие от того, насколько я влажная и готовая к нему, от того, как ему нравится мой вкус. Меня бросает в жар. Ему действительно нравится мой вкус.

Для тебя, — посылаю я в ответ, пытаясь показать ему, насколько мне нравится то, что он делает.

Я не делал этого несколько веков, пара. В его мысленном голосе слышится смех. Он останавливается, чтобы ухмыльнуться мне, и его глаза вспыхивают. Надеюсь, у тебя нет планов на ночь.

Он снова погружает язык в меня. Я сжимаюсь.

— Блядь…

Я вижу только макушку его головы, его широкие мускулистые плечи, раздвигающие меня, и чувствую давление его бедер, когда он трется о матрас. Мышцы напрягаются. Ему это нравится. Так же сильно, как и мне. В животе порхают бабочки.

Он не отвечает, только продолжает ласкать меня языком и большим пальцем гладить мой клитор, а я задыхаюсь и дрожу на кровати.

— Есть свои преимущества в истинном, которому не нужно дышать, — с трудом выговариваю я.

Его смех глухо отдается у меня между бедер. Оргазм все сильнее скручивается в животе. Я хочу его. Отчаянно стремлюсь к нему, и он отвечает, прижимая меня к кровати одной широкой ладонью.

— Терпение, — рычит он.

— Марк, — хрипло требую я.

Его взгляд взлетает к моему. Губы влажные.

— Моя пара совсем не терпелива, — дразнит он. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Лия? — Его улыбка становится самоуверенной. — Или хочешь, чтобы я тебя укусил?

Я тяжело сглатываю.

— И то и другое, — хрипло отвечаю я. — Пока нет опасности, что связь закрепится.

Он качает головой.

— Уже нет. Теперь связь питается болью, а не наслаждением.

Прежде чем я успеваю спросить, что это значит, он снова склоняется надо мной и впивается клыками в вену у моего паха. Меня накрывает наслаждением. Это торнадо, а я в самом его центре, захлебываюсь ощущениями, пока он тянет мою вену, а оргазм замыкает каждое нервное окончание.

Я все еще кончаю, когда он входит в меня. Я чувствую, как сжимаюсь вокруг него, и сквозь пелену ощущений улавливаю его хриплые звуки, пока он проталкивается глубже. Я пытаюсь передать ему по связи, что мне нравится это растяжение, нравится, как он лишает меня дыхания. Мне нравится насаживаться на него и чувствовать, будто он может не поместиться во мне. Мне нравится, как терпеливо он себя сдерживает, и напряжение его рук, когда он старается не причинить мне боли.

Я передаю ему все это и получаю в ответ спутанный поток образов. То, как он меня видит, — словно мои черты покрывает легкая дымка цвета шампанского. Горячая искра в его груди, когда он доставляет мне удовольствие. Напряжение в животе. Океан его потребности во мне. Дикий и жадный, и он готов убить ради меня.

Глаза наполняются слезами.

— Никто никогда не испытывал ко мне ничего подобного.

— Я испытываю. — Он кивает, и его глаза становятся серебряными.

Он обхватывает ладонью мою челюсть и входит до конца. Я стону, веки дрожат.

— Я испытываю это, Лия, — хрипло повторяет он.

Его глаза затуманены, и кажется, что до оргазма ему остались считаные секунды. Он находит мою руку. Его рот касается края моей шеи. Сердце отвечает ему пульсацией, будто эта часть меня принадлежит ему.

Я обвиваю руками его шею. Меня захлестывают ощущения — оргазм, стремительно нарастающий за пупком, его толстый венистый член, тяжесть его бедер и живота, удерживающая меня на месте. Но сильнее всего — то, как он рвано вдыхает, хотя ему не нужно дышать, хриплые стоны и судорожная хватка его пальцев.

— Я не хочу тебя отпускать, — говорит он.

Он снова целует меня, и я надеюсь, что он не чувствует вкуса моих слез.

— Я не хочу тебя терять, — говорю я.

Он двигает бедрами, и я вскрикиваю.

— Я никогда ничего не хотел так сильно, как хочу тебя, — хрипло говорит он. — Такой, как ты, больше никогда не будет, Лия.

Он целует меня в висок, скулу, челюсть, отчаянно двигаясь, словно может удержать меня рядом с собой.

Кажется, сердце вот-вот треснет. Я точно знаю: когда он уйдет, я сломаюсь. Одна неделя с ним дала мне заглянуть в то, чего мне будет не хватать, когда его не станет.

Я целую его в ответ, двигаясь вместе с ним. В его челюсть, ухо, губы.

— Марк, — умоляю я.

Я так близко, и, кажется, он это чувствует, потому что сжимает мои бедра и использует мое тело, словно я создана для его удовольствия, а он — для моего.

Его лицо искажается, когда он кончает: он беззвучно содрогается, мышцы живота сокращаются в судорогах, а голова запрокидывается. Именно вид его наслаждения отправляет меня за край — сила ощущений вихрем проходит по животу и рассыпает искры по рукам и ногам.

Меня сотрясает с такой силой, что я сама этого не ожидала. Впрочем, с Марком вообще ничто не так, как я себе представляла.

Он все еще содрогается надо мной, все еще двигается, но теперь его лицо искажено… болью? Меня скручивает тревога. С рычанием он выскальзывает из меня и отскакивает назад, размываясь от скорости, и врезается в стену. Его волосы и плечи покрывает пыль от штукатурки.

— Марк.

Его глаза черные, губы скривлены, клыки обнажены.

Я осторожно двигаюсь к нему, а он тяжело прислоняется к стене.

— Не подходи, — хрипло говорит он. Он стонет и сгибается пополам. — Блядь.

Он упирается одной рукой в стену. Все его тело напряжено, его сотрясает дрожь.

Я не знаю, что делать.

— Тебе нужно питаться?

— Нет, — задыхаясь, отвечает он. Он мгновенно оказывается у дальней стены моей комнаты, глаза дикие. — Связь. Блядь. Это пройдет.

— Откуда ты знаешь?

Мне больно видеть его таким, скрученным от боли, с дикими глазами. Я сжимаю и разжимаю кулаки. Я все еще влажная между ног, все еще обнаженная, а сердце во мне воет. У нас же еще есть время.

— Это только начало. — Каждое слово, кажется, требует от него усилий. — Связь будет подталкивать меня заявить на тебя права, а спазмы будут учащаться, пока я не перестану выносить даже само твое присутствие.

По связи до меня доносится отголосок его боли, и перед глазами темнеет.

— Прости, Лия, — хрипло говорит он. — Я бы забрал эту боль себе, если бы мог. Завтра вечером я разорву связь, обещаю.