— Неправда, — сказал я. — Адам больше никогда не забудет заказать осеменительные перчатки, так что я бы сказал, оно того стоило.

Она недовольно приподняла брови.

— А первая драка? Та, в Painted Cat?

— Кто знает. Может, было совершено великое злодейство, а я просто исполнял свой долг, восстанавливая справедливость.

— Хм, — она поджала губы.

С ленивой ухмылкой я откинулся на столешницу и расставил ноги, так что она по инерции шагнула вперед — прямо между моих бедер.

— Зак! — фыркнула она, раздраженно, и уперлась ладонью мне в грудь. Вторая рука по-прежнему была занята моей губой. — Твоя пряжка на ремне…

Я поймал ее руку и повернул, чтобы поцеловать запястье.

— Я без ремня, герцогиня.

— О, — она опустила взгляд на отчетливую выпуклость в моих джинсах. — Ты… возбужден. Как ты вообще можешь быть возбужден сейчас?

Я рассмеялся.

— Ссора с братьями разогнала мне кровь, а ты в этом библиотекарском прикиде отправила ее ниже пояса.

— Это не прикид, — фыркнула она. — Это моя одежда.

— Суть в том, что сочетание насилия и женщин — мощный афродизиак.

— Даже после вчерашнего? — то, как она посмотрела мне в горло, сдавило грудь. — Даже после… того, что я тебе рассказала?

— Милая, я бы отдал тебе документы на мой грузовик и ключи от домика, если бы ты прямо сейчас позволила мне войти в тебя. Черт, я бы отдал тебе почти все, что у меня есть. Прошлая ночь сделала меня только более отчаянным. Теперь мне не нужно гадать, каково это — трахать тебя. Я уже знаю. — Я прижался челюстью к ее виску, дал своей небритой щетине скользнуть по ее шелковистой коже, почувствовал ее сбивчивый вдох. — Рай, Ханна. Ты ощущаешься как рай.

Она слегка отстранилась, все еще не поднимая на меня глаз. Когда я поцеловал ее запястье, на коже остался след крови, и теперь она медленно стерла его большим пальцем. Я не знаю почему, но от этого меня завело еще сильнее — от того, что она втерла мою кровь в свою кожу, а не смыла меня с себя.

Потом она подняла подбородок, встречаясь со мной взглядом. Щеки пылали, зрачки были расширены, и я понял, что она возбуждена не меньше моего.

— Не пытайся довести меня до оргазма, — предупредила она.

— И в мыслях не было, герцогиня.

Я обхватил ладонями заднюю поверхность ее бедер, поднял ее, развернулся и усадил на столешницу. Темно-синяя юбка свободно спадала по ногам, подол доходил до верха ее ботильонов.

— Посмотри на себя, такая строгая и правильная в этой юбке, а под ней ты вся мокрая для меня, да? — я прикусил костяшку пальца. — Покажешь?

— Если ты хочешь, — прошептала она, глядя на меня из-под светлых ресниц.

— Черт, да, я хочу, — простонал я. — Пожалуйста, Ханна. Приподними юбку.

Она делала это медленно, поднимая ткань по одному мучительно сладкому сантиметру за раз, потому что моя строгая библиотекарша была чертовой дразнилкой. Сначала голени, потом колени, потом бедра. Я был на грани взрыва в джинсах, когда она наконец дала мне мельчайший проблеск своих белых хлопковых трусиков.

— Раздвинь ноги, — взмолился я. — Покажи мне.

Она раздвинула колени и просунула два пальца под белье. Когда вытащила их, они блестели.

— Мокро, — сказала она.

Я зарычал, зацепил ладони за ее колени и притянул ее к краю столешницы.

— Презерватив в моем бумажнике. В левом заднем кармане.

Я расстегнул джинсы и опустил молнию, пока она доставала презерватив и швыряла бумажник на пол. Она замерла, собираясь вскрыть упаковку, наблюдая, как я освобождаю член из белья. Я быстро, грубо сжал себя, и она облизнула губы.

— Ханна, если ты не перестанешь облизывать губы, я трахну твой рот вместо твоей киски, — процедил я. Мне было так больно от возбуждения. — Презерватив. Надень его.

— Ой! Да. Точно.

Она раскатала его по всей длине, и я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не кончить от одного давления ее руки.

Как только мы были защищены, я отодвинул ее трусики и вошел в нее так резко, что ее зад скользнул назад на пару сантиметров по гладкой ламинированной поверхности. Я обхватил рукой ее талию, удерживая там, где мне нужно, а второй уперся в противоположный край столешницы.

— Держись за меня, милая, — прошептал я ей в губы, и она послушалась, обвив ноги вокруг моих бедер, а руки вокруг шеи.

Я трахал ее жестко и грубо. Лоб покрылся потом, бедра дрожали, и я слышал только тихие стоны Ханны и звук сталкивающихся тел. Наслаждение накрыло быстро, и я даже не пытался его сдержать. Я позволил волне унести меня, заглушая крик у нее на шее.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы перевести дыхание, и когда я смог, то понял, что Ханна все еще цепляется за меня, каждая мышца ее сладкого тела натянута, как струна гитары.

— Хочешь еще немного, герцогиня? — я уткнулся носом ей в шею. — Я останусь вот так. А если захочешь, можешь положить пальцы на клитор и немного потереть. Разве это не было бы приятно?

Она ничего не сказала, но я почувствовал, как она шевельнулась. Одну руку она оставила у меня на плече, а вторую опустила туда, где мы все еще были соединены. Я вспомнил, что она говорила про зрительный контакт и дыхание у шеи, и сдержал свое. Я задержал дыхание — мне было важнее, чтобы Ханне было хорошо, чем чтобы мне хватало воздуха.

Прошла всего секунда, и ее ногти впились мне в плечо, а тело содрогнулось. Я медленно выпустил воздух, который держал, и втянул свежий. Потом сделал это снова.

Это было похоже на первый полный вдох за многие месяцы.

10 Ханна

Эсси:Ханна, ты уже побывала у Зака на Эйфелевой башне?

Джеймс: Игнорируй ее. Но если серьезно, у вас все в порядке? Вас никто не видел уже час. Вы где вообще?

Эсси: Не игнорируй меня! Это для НАУКИ. И еще Тед спрашивает, вы остаетесь на ужин?

— Хочешь что-нибудь выпить? — спросил Зак, заправляя член обратно в джинсы. — Стакан воды? Пиво? Имбирный лимонад? Больше у меня ничего нет.

Я моргнула, глядя на него. Зак, если не считать легкого румянца на загорелых щеках, выглядел совершенно прилично, а у меня было ощущение, что я похожа на развалину. Ноги все еще широко раздвинуты, очки съехали набок, а из пучка на лицо выбились пряди волос.

— Эм… воду? — попросила я.

Он улыбнулся, поправил мне очки и, перегнувшись через мое плечо, достал из шкафчика за спиной стакан. Я изо всех сил старалась не растаять в ошеломленной луже, но это давалось нелегко. Секс всегда был для меня сложной темой, отчасти из-за моего упорного желания, чтобы он не был сложным. Мне так хотелось, чтобы все было просто, и с каждыми новыми отношениями я изо всех сил пыталась доказать, что этот нормальный, человеческий опыт у меня не отняли. Что я могу дарить и получать удовольствие на своих условиях.

И я могла… до определенного предела. Секс был приятным. Но оргазм с другим человеком оставался недосягаемым. И в конце концов эта моя неспособность доходить до конца разрушала отношения.

С Заком все было иначе. Я по-прежнему чувствовала, как щупальца страха оплетают конечности, словно плющ, душащий дерево, но почему-то звук его голоса помогал удерживаться в реальности. В том, что я здесь, с ним, и со мной ничего не случится.

Не настолько безопасно, чтобы позволить ему довести меня до оргазма, но достаточно безопасно, чтобы сделать это самой, если я уже балансировала на грани.

И это было чертовым чудом.

Зак протянул мне стакан воды, потом налил второй себе. Его телефон завибрировал, он вытащил его из кармана, краем глаза взглянул на сообщение, залпом допил воду, вздохнул и вытер рот.

— Есть хочешь? Папа пишет, что тебе стоит остаться на ужин.

Я действительно была голодна, но замялась.

— Тебя это не смутит?

Он удивленно посмотрел на меня.