Он сжал мое плечо и исчез в толпе.

— Вы с парнем не отсюда? — спросил мужчина рядом.

— Он мне не парень, — автоматически сказала я, будто это было самое важное, и ловко ушла от вопроса, откуда мы.

Я обожала подслушивать разговоры и придумывать жизни незнакомцев, но разговаривать с людьми, которых не знала, меня нервировало. Еще один остаточный «подарок» детства. Нам вбивали в голову, что незнакомцы — это всегда плохо. Жизнь с Джеремайей так и не избавила меня от этого ощущения.

Но Зак вернется с секунды на секунду. В какие неприятности я вообще могла вляпаться, просто будучи вежливой?

— Я впервые в Монтане, — сказала я. — У вас очень красивый штат.

Он ухмыльнулся.

— Спасибо. — Он назвал свое имя, и я тут же его забыла. — Смотрю, ты притопываешь. Потанцуем?

Я посмотрела туда, где люди смеялись и дружно топали, выстроившись в ряды. Откуда они все знали движения? Они что, впитывали их через воздух?

— Я не знаю этот танец.

— Это не важно. Он простой, быстро разберешься. — Он махнул бармену. — Два шота текилы.

Бармен налил, он поднес свой стакан к губам.

— Не знаю, поможет ли это выучить шаги, но веселее точно будет.

В этот раз текила жгла меньше.

Он помог мне слезть со стула и водрузил мне на голову свою ковбойскую шляпу.

— Пойдем, сделаем из тебя ковбойшу, сладкая.

— О нет, нихрена, — с приятной вежливостью сказал Зак, появляясь у меня за спиной.

— Он про танец, — объяснила я, улыбаясь ему. Он посмотрел на меня сверху вниз, и уголки его губ дрогнули. В животе разлилось тепло. — Я не собираюсь на самом деле скакать на лошади.

Мужчина усмехнулся.

— Не на лошади, нет.

— Еще раз, — сказал Зак, — нихрена. — Он снял с моей головы шляпу и протянул ее обратно. — Будь добр держать свою шляпу при себе. И все остальное, с чем ты рассчитываешь уйти отсюда.

Мужчина поднял руки.

— Эй, мужик, она сказала, что вы не вместе. Я не пытался клеиться к твоей девушке.

Зак дернул меня за косу, привлекая внимание.

— Ты не сказала ему, что мы вместе?

— Семантика. — Я подняла на него взгляд, чувствуя легкую размытость. Он злится? Нет, он смотрел на меня тем самым прищуренным взглядом. — Это другой вид «вместе». Кажется, произошло недоразумение.

— Вот как? — Его восхитительный рот изогнулся в улыбке. — Тогда давай я кое-что проясню.

Он схватил меня за запястье и двинулся к моей талии так, что я инстинктивно попыталась его остановить. Я распахнула глаза, поняв, что он собирается сделать.

— Ты не посмеешь, — выдохнула я.

Я отступила на шаг, и он тут же пошел следом.

— Герцогиня, сейчас ты узнаешь, что, когда дело касается тебя, есть очень немногое, на что я готов.

И с этими словами он нырнул плечом мне под живот и закинул меня на себя пожарным захватом. Я взвизгнула и принялась колотить его по спине, пока он уверенно выносил меня из бара.

— Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — потребовала я, когда он поставил меня на ноги на тротуаре.

— Доходчиво объясняю. — Он сжал мой подбородок большим и указательным пальцами. — Я не делюсь, Ханна. Понятно?

Мой взгляд метался по его лицу в поисках ответа, потом я дернула головой и вырвалась из его хватки.

— Нет, вообще-то не понятно. Ты все время делишься.

— Нихрена. — Он замер, нахмурившись. — Подожди, ты про тройнички? Было дело, да.

Ну конечно. Я фыркнула и закатила глаза.

— Нет, я не про тройнички. Я о том, что ты спишь со многими женщинами, и логично предположить, что они спят не только с тобой. Это просто секс. Как у нас.

Он рассмеялся.

— Никакого сравнения, герцогиня. Те женщины? Это было на один раз. Иногда на два, но случайно. Они становились прошлым в ту же секунду, как мы снова надевали одежду. Так что нет, это не было «делиться», если на следующую ночь мы оба уже шли дальше. С нами все иначе. Ты и я — это продолжается, и не важно, одеты мы или раздеты.

Что он вообще говорил? Что между нами не просто секс?

— Зак… — Я осеклась. Рот несколько раз открылся и закрылся, так и не выдав ни слова. Я часто заморгала. — Ты хочешь сказать, что ты мой парень?

В его лице мелькнула неуверенность, отражая мою собственную. А хочу ли я вообще, чтобы он был моим парнем? Не разрушит ли это все?

Он наклонился ближе.

— Называй это как угодно, лишь бы ты понимала: в твоей постели я один. — Он взял меня за руку. — А теперь пойдем, герцогиня. Пора начинать твой первый урок.

18 Зак

Как только двери лифта закрылись, я прижал ее к металлической стене и впился в ее губы. Она ахнула, откинула голову, и я не упустил момент, скользнув языком по ее языку.

— Зак, — произнесла она мое имя почти мольбой и прижалась бедрами ко мне.

Я воспринял это как приглашение, протиснул бедро между ее ног и вдавил ее в металлическую стену лифта. Она повела бедрами, прижимаясь киской к моему бедру.

— Какое ужасное время, чтобы быть не в юбке, — пробормотала она и тут же вцепилась в мою рубашку, притянув меня для нового поцелуя.

Я рассмеялся ей в губы, плечи задрожали.

— Забираю назад все, что когда-либо говорил о твоей одежде. Я обожаю твои юбки.

Лифт звякнул, и внутрь вошла женщина. Я обхватил ладонью затылок Ханны и спрятал ее от глаз у себя на груди.

— Мэм, — вежливо сказал я.

У нее поднялись брови, но лифт дернулся, и она дернулась вместе с ним.

— О, — с явным удивлением сказала она. — Я думала, мы едем вниз.

— Я как раз собираюсь, — пообещал я.

Ханна пискнула мне в рубашку, и я ухмыльнулся.

Следующий этаж был наш. Я вытащил оттуда пунцовую от смущения Ханну, все еще довольный своей шуткой.

Я едва успел завести нас в номер, как она бросилась на меня.

Ей нравилась скорость. Будто она пыталась убежать от своих демонов. Добраться до финиша раньше, чем они ее остановят. Но у меня было чувство, что и в этот раз это не сработает лучше, чем прежде, и если я позволю ей, мы окажемся там же, где и всегда, — она доведет себя сама. Что было бы нормально, если бы я хоть на секунду подумал, что именно этого она хочет.

Но это было не так.

Бегство от демонов никогда не помогало. Нужно было развернуться и встретиться с ними лицом к лицу. Нам нужно было попробовать иначе. А значит — замедлиться.

Так что, хотя это было последним, чего мне хотелось, я высвободился из ее объятий и сделал шаг назад.

— Хочешь стакан воды? — спросил я.

Она уставилась на меня стеклянными глазами, очки перекосились, волосы растрепались от того, что я путал пальцы в ее косе. Не притянуть ее обратно было самым трудным, что я когда-либо делал.

— Воды? — эхом повторила она.

Я схватил два одноразовых стакана с подноса рядом с кофеваркой, сорвал пленку и пошел в ванную, наполняя их у раковины.

— Да, милая. Воды. Надо поддерживать водный баланс.

— Баланс? — повторила она.

Меня глубоко удовлетворяло знание, что я зацеловал ее до полной потери ориентации.

Она стояла ровно там, где я ее оставил. Даже очки не поправила. Я протянул ей один стакан с ухмылкой.

— Тебе это понадобится.

Я осушил свой стакан тремя длинными глотками. Ханна сделала маленький глоток и отставила стакан. Поправила очки. Ее руки нырнули к моей пряжке ремня, и я едва успел перехватить ее запястья, прежде чем она расстегнула ее.

— Нет, дорогая.

Я притянул ее ближе и завел руки за спину.

— Мои штаны пока должны оставаться на месте.

Иначе у меня не было бы ни единого шанса замедлить нас.

— Как неудобно.

Мой смех оборвался стоном, когда она провела губами по моей шее и втянула кожу над пульсом под челюстью. Я был безнадежно падок на поцелуи в шею.

— И чему именно, — прошептала она между поцелуями, — ты собираешься меня научить? Обещаю, я усвою куда быстрее, если ты снимешь джинсы.

Я обвил ее руки вокруг своей шеи.