— По-моему, звучит не очень весело, — я легко подул на ее клитор.

— Мне все равно. Пожалуйста, Зак, — взмолилась она. — Не останавливайся. Пусть я хоть вечно буду на этом краю. Это так хорошо.

Я опустил голову. Черта с два я оставлю ее там, на грани. Не в этот раз.

Я развел ее большими пальцами, раскрывая ее полностью перед своим жадным ртом, и крепко втянул ее клитор. Ее бедра подались навстречу, и мой язык нырнул внутрь. Я обхватил ее бедра, притянул ближе к себе и пил ее, как святой сосуд.

И вдруг все перевернулось. Отчаянным стал я — напряженным, горящим, гонящимся за наслаждением, которое ускользало. Я опьянел от запаха ее возбуждения. От умоляющих звуков. От вкуса ее — сладкого, как мед, на языке.

— Подожди… о боже, подожди… — всхлипнула она.

Я бы попытался, но она обхватила мою голову обеими руками, удерживая меня на себе, и для нас обоих было уже поздно. Я не мог ждать…

Черт, я не мог ждать…

Влага залила мне рот, когда ее внутренние мышцы сжались, отбивая ритм. Бум. Бум. Бум. С каждым сжатием вокруг моего языка мои бедра сильнее вдавливались в матрас, пока я не промочил джинсы так же, как она — мой язык.

Я все равно не остановился. Только когда она свернулась, слабо отталкивая мою голову от своего сверхчувствительного тела, я отполз вверх по ее пылающей коже, тяжело дыша, и поцеловал ее во влажный лоб.

— Ты, — сказала она, голос густой, ошеломленный. — Ты.

— Ты, — ответил я, в таком же оцепенении.

Она не шевельнулась, просто лежала, совершенно обмякшая, и смотрела сквозь полуприкрытые веки, как я снимаю джинсы и вытираюсь сухим участком боксеров. К тому моменту, как я отбросил одежду, укрыл нас обоих одеялом, она уже крепко спала.

Ханна спала на боку, лицом ко мне, наши тела сцепились, как детали тетриса. Моя рука обнимала ее шею, ее щека прижималась к моей груди, моя ладонь лежала у нее на бедре, ее нога была закинута мне на бедро.

Она тихонько посапывала.

Ее волосы щекотали мне подбородок.

Кожа зудела.

Нога ныла.

Рука затекла.

Я не шевельнулся.

19 Ханна

Было бы преступлением позволить такой красивой эрекции пропасть впустую.

Утреннее солнце пробивалось сквозь дешевые гостиничные шторы, которые не дотягивались до края окна. Я проснулась первой и обнаружила, что скинула одеяло и вместо этого обвила руками и ногами теплое тело Зака, используя его как личный обогреватель. Сам Зак еще спал, а вот его член — нет.

Его прекрасный, прекрасный член.

Вердикт насчет магии еще не был вынесен, но что касается его языка, ответ у меня уже был.

Боже мой, что этот мужчина творил со мной своим языком.

Я вздрогнула от воспоминаний, и в животе разлилось теплое, тягучее чувство. До Зака я могла кончить только от собственных пальцев или игрушки, и даже тогда рядом со мной никогда не было мужчины.

А он смог… языком, из всех возможных способов. Я и не думала, что так бывает. Оральный секс всегда был для меня чем-то вроде фона. Мне нравились ощущения, но не давление. Все это внимание, целиком сосредоточенное на моей киске, с ожиданием награды, которую я хотела дать, но никак не могла.

И, о да, мужчины принимали это на свой счет.

Будто я неблагодарная.

Так что я немного нервничала, когда Зак устроился между моими бедрами, словно собирался остаться там надолго. Но его, похоже, совсем не волновало, сколько времени это займет и дойду ли я вообще. Он был вполне доволен часами целовать меня там и нести свою чепуху. Это не ощущалось как давление. Только как удовольствие.

Агрессия умиления. К моей киске. Господи.

Я покачала головой, улыбаясь, и снова позволила себе рассматривать обнаженное тело Зака так, как было бы неприлично, будь он в сознании, хотя я сильно сомневалась, что его это смутило бы. Если в чем Зак Хейл и не был застенчив, так это в наготе, особенно в собственной. Мне это в нем нравилось. Для него это даже не было чем-то сексуальным. Он просто чувствовал себя комфортно в своем теле.

Хотя тело у него было великолепное — со всеми шрамами, так что это тоже помогало. Мой взгляд задержался на злом, свежем шраме под ребрами — следе от удаления селезенки. Это событие изменило всю его жизнь, и он, похоже, до сих пор пытался с этим смириться. Я заметила его настороженность к нездоровой еде и старалась учитывать это в дороге, насколько могла, но при скудном выборе фастфуда это было непросто.

Впрочем, это было его личное зацикливание, пусть и распространенное среди людей без селезенки. Судя по всему, что я прочитала в интернете, а я устроила серьезный поиск после того, как он рассказал мне об этом на родео, жизнь без селезенки не означает конец всему. Стоит избегать опасных занятий вроде родео на необъезженных лошадях, но это не обязательно должно менять каждый аспект жизни.

Я мысленно пообещала себе позже поговорить с Хлоей и узнать, нет ли каких-нибудь ресурсов по ментальному здоровью, которые могли бы ему помочь, разумеется, не выдавая его доверия.

Это подождет до возвращения в Аспен-Спрингс. А сейчас у меня была одна очень красивая, очень твердая проблема, которой нужно было заняться.

Господи, он был просто невероятный. Толстый, длинный, с крупной головкой темно-розового цвета. Мне хотелось лизнуть вену, пульсирующую по нижней стороне. Что я и сделала. Я устроилась между его ног и провела языком по его восхитительному члену от основания до самой головки. Мне так понравилось, что я сделала это еще раз.

Он застонал, заворочался, одна рука легла мне на голову, пока он бормотал что-то неразборчивое. Мне вдруг пришло в голову, что все может пойти не так. Он мог назвать имя другой женщины. Вариантов у него было не меньше пары десятков. Он мог…

— Ханна, малышка. Что ты делаешь? — его сонный, хриплый голос разрезал мои сомнения.

— По-моему, и так понятно, что я делаю.

На кончике выступила капля предэякулята, и я слизнула ее.

Зак застонал.

— Боже, как же хорошо ощущается твой рот. У нас есть время?

— Есть.

Это не займет много времени. Не хвастаясь, скажу, что минет — одна из моих сильных сторон. Оказалось, что умение хорошо работать ртом отлично отвлекает мужчин от главной проблемы. Они так заняты собственным оргазмом, что совершенно забывают о моем.

Но сейчас я делала не это. И это не была плата за прошлую ночь. Он мне просто очень нравился. Я хотела, чтобы Заку было хорошо. Очень, очень хорошо.

Я обхватила губами шелковисто-гладкую головку и коснулась языком уздечки. Господи, какой он был толстый. Первый заход я сделала медленно, наслаждаясь каждым изгибом и веной, прошла только до середины и была вынуждена остановиться. Потом снова поднялась вверх, проводя языком по нижней стороне члена, и он застонал.

— Черт, герцогиня, ты так чертовски хороша с моим членом во рту, — пробормотал он.

Он закинул руки за голову, чтобы лучше наслаждаться зрелищем.

Не отрывая взгляда от его глаз, я мягко втянула головку. Его бедра дернулись, вталкивая член глубже мне в рот. Я приняла его, и на этот раз прошла дальше по стволу, пока он не уперся мне в горло и я не подавилась, как новичок. Но ему это тоже понравилось, и он ответил стоном.

Моя рука взяла на себя то, что не помещалось во рту, и я задала ровный ритм, от которого его член стал еще тверже.

— Да, Ханна, вот так, о черт… — прошипел он сквозь зубы. — Я сейчас кончу, не…

Он попытался отстранить меня, но я проигнорировала предупреждение и продолжила. С криком он дернулся и выплеснул мне в рот горячие струи спермы. Я проглотила все до последней капли, потом медленно выпустила его изо рта и поцеловала головку.

После этого я поцеловала его в щеку.

— Одевайся, Зак. Нам нужно спасать лошадь.

Верный своему слову, Зак сел за руль первым, несмотря на мои протесты, но это время я не стала тратить на сон. Даже когда я уставала, мне не нравилось спать долгую дорогу. Я любила поездки именно за это — они позволяли хоть краешком глаза увидеть места, куда я никогда по-настоящему не попаду.