— Это была не библиотека, — прорычал я ей в шею. — Это был мой волшебный член, и ты это знаешь.

Она рассмеялась.

— Возможно. Если честно, волшебные члены — тоже отдельная тема в романах. Волшебные члены, которые убаюкивают ложным чувством безопасности прямо перед разрывом в третьем акте. — Она помолчала. — Хотя мы ведь и расстаться не можем, раз это всего лишь секс в учебных целях.

Как будто мне на голову вылили ведро льда.

— Я думал, ты сказала, что теперь я твой парень, — поддразнил я, ухмыляясь так, будто ее слова не разверзли черную дыру у меня в груди.

— Нет. Я спросила, ты ли мой парень, а ты сказал, что я могу называть это как захочу. Я еще не решила, как именно. Неловко навешивать на тебя титул, который ты сам не хочешь.

— Я хочу.

Слова едва не споткнулись друг о друга, так спешили вырваться наружу.

— Я хочу. Я хочу этого, Ханна Белл.

Она всматривалась в мое лицо, нахмурив лоб, будто только сейчас до нее дошло, что я совершенно серьезен. Потом на ее губах медленно расползлась улыбка.

— Ну хорошо. Тогда можешь его получить.

— Отлично. Я беру.

Я поцеловал ее улыбающиеся губы, потом отстранился и слегка дернул ее за волосы.

— Но когда случится этот разрыв в третьем акте, ты должна кое-что помнить.

Ее брови поползли вверх.

— Что именно?

Я наклонился ближе.

— Я не собираюсь просто принять тебя обратно после формального извинения. Я хочу унижения. Большого, грязного, публичного унижения.

Она закатила глаза.

— Ты нелепый. В романах унижается мужчина, а не женщина. Читатели обожают кающегося мужчину.

— Что поделать, я феминист. И если кто и способен разбить сердце, так это ты, герцогиня.

Она открыла рот, но я поцеловал ее.

— Я постараюсь найти в себе силы тебя простить, — сказал я ей в губы. — Минет, скорее всего, поможет.

Она рассмеялась.

А потом поцеловала меня в ответ.

26 Ханна

Эсси: Все кошки по-прежнему живы, хотя я не могу гарантировать, что Бракс не попробует утащить одну домой в кармане.

Дженни: Чтение историй в группе продленного дня прошло довольно хорошо. Думаю, сделаем это регулярным. Все дети по тебе скучали!

Джеймс: Карантинное стойло готово для Красного урагана. И Блейн вернулся из колледжа на лето. Скажи Заку, Блейн надеется, что Зак разрешит ему работать с Редом.

Хлоя: И сколько именно лошадей ты спасла, Ханна?

Ханна: Много лошадей, Хлоя. ОЧЕНЬ МНОГО.

Я взяла кофе и вышла на крыльцо, зная, что Джеремайя уже ждет меня там. У нас была традиция — пить кофе вместе в последний день моего визита. Этот приезд отличался от обычных: он был незапланированным, коротким и с Заком в придачу. Но я решила, что традиция устоит. И не ошиблась: Джеремайя уже сидел в адирондакском кресле, обхватив ладонями дымящуюся кружку.

— Привет.

Я опустилась в кресло рядом и подтянула колени к груди, чтобы согреться. По утрам здесь всегда было зябко. Слишком северно и слишком высоко над уровнем моря. Но мне это нравилось. Для этого и нужны теплые свитера и горячий кофе.

— Ты ведь приедешь на Рождество? Потому что это не считается настоящим визитом.

Слова прозвучали сурово, но я знала — просто он по мне скучал.

— Я приеду, — пообещала я.

Даже с теми днями, которые я только что потратила на спасение Красного урагана, у меня оставалось еще много отпуска. В библиотеке была щедрая система отгулов, но из-за нехватки сотрудников я почти ими не пользовалась, кроме одной недели на Рождество, чтобы навестить Джеремайю.

— Если захочешь вернуться домой, ты знаешь, что можешь. Я слышал, библиотека округа Фримонт сейчас набирает людей.

— Фримонт как минимум в часе езды отсюда.

— Я просто говорю.

Я покачала головой и отпила кофе. Я не собиралась менять двадцатиминутную прогулку на часовую поездку туда и обратно. И даже больше того — Аспен-Спрингс теперь был моим домом. Я построила там жизнь, которая приносила мне настоящее удовлетворение и радость. Я искренне любила все это. Город. Людей. Друзей.

Зак, мечтательно вздохнул в голос у меня в голове.

Но это просто говорили оргазмы. Я слишком много сделала, чтобы стать самостоятельной женщиной, которой не нужен мужчина в роли спасителя, чтобы теперь принимать решения о месте жизни исходя из того, где он находится. Я была цельным, ценным человеком сама по себе и собиралась такой и оставаться.

Словно угадав, куда свернули мои мысли, Джеремайя приподнял бровь.

— Он ничего.

— Кто? — спросила я так, будто не понимала.

— Тот ковбой, который за тобой ходит и смотрит так, будто ты каждое утро вызываешь солнце.

Я фыркнула.

— Ничего подобного.

— Ты на него смотришь примерно так же.

Он изучал меня пару секунд.

— Этот другой. Те парни, с которыми ты встречалась, тебе не подходили.

И, на случай если я вдруг не осознавала его мнение, он едва заметно сделал акцент на слове «парни».

Я закатила глаза.

— Они были нормальные.

На бумаге — идеальные для меня. С академическим складом ума, немного застенчивые в манерах, вежливо-обтекаемо добрые.

— Нормальные, — повторил он, качая головой. — Ты и тогда так говорила. Все они были нормальные. А правда в том, что ты с ними скучала. Ты их любила, потому что думала, что должна их любить. Они были для тебя полезны. Как брокколи.

Ладно, эта аналогия была точнее, чем мне хотелось бы. Возможно, мне и правда было скучновато. Ни один из них точно не устроил бы гонку со временем, чтобы успеть одеться. И при всей их книжности ни одному бы и в голову не пришло, что Джимми может использовать любимую лопатку жены как вантуз.

Это было тем же самым, к чему я пришла месяц назад. Мне нравился Зак. Нравился не просто потому, что мы совпадали по пунктам. У нас почти не было ничего общего, и при этом мы каким-то образом идеально совпадали.

Но я все равно сочла нужным заметить:

— В брокколи нет ничего плохого. Она полезная.

— Конечно, — согласился Джеремайя. — Но если ее слишком много, пучит.

Я скривилась.

— Джей! Это отвратительно.

Он усмехнулся, сделал глоток кофе и перевел взгляд на далекие горы.

— Ты заслуживаешь большего, чем брокколи, Ханна, — грубовато сказал он. — Вот и все, что я хочу сказать. Ты заслуживаешь шоколад.

Та же самая песня снова звучала по радио. Она преследовала нас от Колорадо до Юты, от Юты до Монтаны, от Монтаны до Вайоминга, и вот опять заиграла, когда мы пересекали границу Колорадо. Круг замкнулся. У меня было ощущение, что через пять лет, через десять, через двадцать, если я случайно услышу эту песню, меня мгновенно вернет сюда. В это путешествие. К Заку.

Пять дней. Казалось, целая жизнь и вот она заканчивается в одно мгновение.

Первую смену за рулем была я, а теперь на последнем отрезке вел Зак. Меня распирало изнутри. До дома было уже сравнительно недалеко, но впереди оставалось еще пару часов. Я прочитала главу в электронной книге, потом, поскольку дорога была ровной и прямой, достала вышивку. Но и это довольно быстро перестало удерживать мое внимание.

На самом деле мне хотелось поговорить с Заком о том, что грызло меня с тех пор, как он свозил меня на родео. У меня было ощущение, что этот разговор не понравится ни одному из нас, но я не могла игнорировать тени, которые в нем видела. И вообще — когда, если не сейчас? Долгая дорога, никто не помешает, и сбежать от меня он не сможет.

— Я тут подумала, — сказала я и убавила громкость, чтобы он меня услышал. — Когда будешь записываться к массажисту, может, заодно запишешься и к психотерапевту.

Его руки напряглись на руле, потом он медленно разжал пальцы и тихо усмехнулся.

— Ты хочешь сказать, что я псих, герцогиня? Думаю, я знаю парочку людей, которые с тобой согласятся.