— Конечно нет. А с чего бы?

— Ну потому что они могут подумать… — я посмотрела на себя, скорчила гримасу и одернула юбку на коленях.

— Что ты моя девушка? — подсказал он и расхохотался. — Герцогиня, да никто так не подумает.

— Потому что дикие ковбои не встречаются с серыми библиотекаршами? — репутацию его я знала.

— Потому что ты слишком умная, чтобы встречаться с таким развалившимся ковбоем, как я, и они это знают, — он снова рассмеялся. — Считай, мне повезло, что я не лошадь. Меня хотя бы не могут отправить в Канаду или Мексику и пустить на собачий корм.

Как Красный ураган. Он этого не сказал, но я знала, о чем он думает. И что чувствует. Этот мужчина превращал все в шутку, но я ни на секунду не верила в этот спектакль. Он смеялся и тогда, когда Уилл рассказал ему про Красного урагана, но я видела муку на его лице в тот короткий миг, когда он отвернулся. Ему было не все равно.

И смеяться над его дурацкой шуткой я не собиралась.

— Это не смешно, — сказала я. Когда его губы приоткрылись, у меня возникло ужасное чувство, что он сейчас снова рассмеется или отпустит еще одну шутку, и я хлопнула ладонью по его самодовольному рту. — Скажи что-нибудь настоящее. Или вообще ничего не говори.

Он дернулся под моим взглядом, и я вдруг поняла, что он больше не ухмыляется. Медленно я опустила руку.

— Я ненавижу, что Красный ураган просто сделал свою работу, а теперь это будет стоить ему жизни. Я ненавижу чувствовать себя бессильным и не мочь это остановить. Мне хочется что-нибудь ударить, — он отступил, скрестил руки на широкой груди и уставился на меня. — Так достаточно по-настоящему?

Я наклонила голову, разглядывая его.

— Поэтому ты и полез драться с братьями? Из-за лошади?

Он отвернулся, будто вид за кухонным окном волновал его больше нашего разговора. Его кадык дернулся, когда он сглотнул.

— Не только из-за лошади. Меня сейчас многое злит. А вообще, если мои братья не хотят, чтобы их били, им не стоит вести себя как мудаки.

Когда он снова посмотрел на меня, ухмылка вернулась.

На этот раз я позволила ей остаться.

— Ладно. Тогда давай спасать твою лошадь.

Он покачал головой.

— Если бы все было так просто, я бы уже это сделал. Но к западу от Миссисипи десятки аукционных загонов, и его могли сдать в любой из них. Если только он уже не в Канаде или Мексике.

Я уже держала в руке телефон с открытой перепиской с Джеремайей.

— Мой брат отлично умеет находить вещи. Живые или мертвые.

Зак обхватил меня за талию чуть выше бедер, снял со столешницы и поставил на пол.

— Я ценю то, что ты пытаешься для меня сделать, но не питай лишних надежд. Искать лошадь на аукционе — это как искать иголку в стоге сена.

Теперь ухмылялась я.

— Ты просто не знаешь моего брата. Он его найдет.

Хочется верить, что живым. У меня было ощущение, что смерть Красного Урагана ранит Зака сильнее, чем его удары копытами.

— Надеюсь, ты любишь тако, — сказал Тед Хейл, когда Зак повел меня на кухню.

— Обожаю, — ответила я. От запаха у меня уже текли слюнки.

— Отлично. — Его голубые глаза улыбнулись вместе с ним. — Потому что у нас именно они.

В манере Теда говорить самые обычные вещи так, будто это внутренняя шутка только для вас двоих, я вдруг узнала Зака. И внешне он тоже был на него похож — или на то, каким, как мне казалось, Зак станет лет через тридцать пять. Волосы поредели и сильно поседели, в талии он стал чуть плотнее, но по-прежнему был высоким, сухощавым, с легкой мускулатурой, а улыбка оставалась открытой и простой. Мы встречались и раньше, но впервые я увидела его рядом с Заком, и сходство поразило.

— Ничего себе, вы прямо как под копирку с сыновьями, да? — сказала я. — Зак ваша точная копия.

Тед тихо рассмеялся.

— Ты еще Дженни не видела. Все наши парни чем-то похожи на меня, но Зак унаследовал от нее то, что я даже не могу точно назвать.

— Я покажу тебе ее фотографию после ужина, — влез Бен, племянник Зака. — У нас куча снимков. И дяди Зака тоже есть.

— Ханна не захочет смотреть наши фотографии, дружище, — сказал Зак. — Она там никого не знает.

— Я хочу смотреть ваши фотографии, — возразила я. — Очень хочу.

— Да! — выкрикнул Бен с куда большим энтузиазмом, чем я ожидала.

— Бен сейчас перебирает семейные фотоальбомы для проекта по истории, — пояснил Адам. — И теперь он помешался на истории Аспен-Спрингс и золотой лихорадке.

— Правда? — сказала я. — В библиотеке полно материалов. Заглядывай как-нибудь, покажу старые газетные статьи, которые я нашла.

Лицо Бена засветилось. У меня возникло ощущение, что ждать его визита придется недолго.

— Ты разобрался со сливом, Зак? — спросил Тед, когда мы рассаживались за стол.

Я застыла на полпути к стулу и метнула взгляд на Зака. Только не начинай третью мировую, умоляла я его одними глазами.

Но Зак лишь усмехнулся.

— Была небольшая заминка, но я с этим разберусь сразу после ужина.

Похоже, то, из-за чего братья Хейл сцепились всего пару часов назад, больше никого не волновало. Я посмотрела за столом на Джеймса и Эсси, потом на Адама и Бракса, но никто не выглядел встревоженным. Может, у этих троих так всегда. Подрались и забыли.

Может быть.

За ужином Зак был самим собой. Очаровательным, лукавым, всегда готовым к дразнящей улыбке или шутке. Но я уже видела трещины в этом юморе, который он носил как щит. Может, этот дурацкий слив ему и правда больше не был важен. Может, он действительно уже отпустил.

Но…

Каждая лошадь. Каждый заезд.

Были вещи, которые Зак не отпускал никогда.

Верный своему слову, после ужина Бен утащил меня на диван и уселся рядом, водрузив между нами внушительную стопку кожаных фотоальбомов. Зак тоже сдержал обещание и исчез с большим черным мусорным мешком, чтобы разобраться со сливом. Я заметила, как вслед за ним выскользнули Адам и Бракс.

— Пойдем по хронологии? — спросил Бен. У меня было ощущение, что, хотя заманил он меня сюда фотографиями мамы Зака, больше всего его интересовал верхний альбом с надписью «восемьсот какие-то».

— Конечно, — согласилась я, устраивая альбом на коленях. — Начнем с прошлого и будем двигаться к настоящему.

— Самый старый, насколько мы смогли понять, примерно из тысяча восемьсот пятьдесят девятого, — объяснил Бен. Он ткнул пальцем в первую фотографию — семейный черно-белый снимок группы пожилых мужчин с пышными усами, стоящих у входа в шахту. — Тогда Томас Хейл приехал на запад, в Колорадо, из Вермонта, искать золото. Он мой прапра… — Бен запнулся, глаза метнулись в сторону, пока он считал поколения про себя, — прапрапрадед. Мне нельзя трогать эти фотографии, потому что они слишком старые.

Я кивнула.

— Логично. Бумага хрупкая, а жир с пальцев может разрушить ее еще быстрее.

Через сорок минут, когда Зак и его братья вернулись после прочистки слива, мы уже дошли до прадедов и только начали раздел про Теда и Дженни. Я перевела взгляд с фотографии его мамы, ухмыляющейся Теду, с золотыми волосами, развевающимися на ветру, на Зака.

— Вы были правы, Тед, — сказала я. — Зак очень на нее похож.

Я наклонилась над страницами, вглядываясь, потом снова посмотрела на Зака.

— Дело даже не в чертах. В выражениях лица.

Тед улыбнулся с легкой грустью.

— Вот именно.

— Подвинься, герцогиня. — Зак хлопнул меня по бедру.

Я подвинулась ближе к Бену, и Зак сел рядом. Он заглянул мне через плечо, потом указал на их свадебную фотографию.

— Видишь розарий перед домом? Там они и поженились. Сейчас он выглядит иначе — дом перестроили, добавили подъезд, — но место то самое.

— Красота, — сказала я.

— Следующие несколько страниц довольно скучные, — заметил Зак. — В основном младенческие фото Адама и Бракса. Листай туда, где появляюсь я. Вот тогда начинается самое интересное.

— Дядя Зак! Нужно идти по порядку! — возмутился Бен.