Единственную проблему, которую видел я, представлял собой какой-то мужик в сраном захолустье Невады, которому следовало бы засунуть яйца ему же в глотку. И мне очень хотелось это исправить.

Но вместо того чтобы засовывать кулак ему в горло, я собирался засунуть руку в слив, забитый лошадиным дерьмом, лошадиной шерстью и черт знает чем еще, но я бы поставил на жвачку и жевательный табак, потому что там всегда была жвачка и табак, и прочистить его.

К черту этого типа. И к черту Адама с Браксом заодно.

К тренировочному амбару я добрался ближе к вечеру. По одному только запаху было ясно, что чистка будет отвратительной. Поскольку я ни за что не собирался совать туда голую руку, я направился к шкафу с припасами в подсобке, чтобы взять пару осеменительных перчаток.

До того как Джеймс пришла на ранчо Путеводная звезда главным тренером, шкаф был в полном хаосе. Просроченные лекарства, размотанные бинты для ног, липкие бутылки со спреем от мух — все было напихано на полки без всякого порядка. Черт, даже открывать дверцу было опасно: что-нибудь обязательно норовило вывалиться. Но примерно через месяц после ее появления на ранчо все начало вставать на свои места. У Джеймс была система для всего.

И прямо сейчас эта система сообщала мне, что осеменительных перчаток у нас нет.

Потому что на полке, где они должны были лежать, была приклеена записка на пустой коробке с напоминанием Адаму заказать еще.

Я захлопнул дверцу шкафа с металлическим лязгом, отдавшимся эхом по всей подсобке.

Чертов Адам.

Я нашел его в старом амбаре, который мы использовали для хранения сена и кормов. Он подметал старым веником. И насвистывал. До появления Джеймс в его жизни Адам был угрюмым, не насвистывающим придурком. Обычно я воспринимал его свист как хороший знак — значит, мой старший брат наконец снова счастлив. Но сейчас его счастье я воспринял как личное оскорбление. Люди, которые забывают заказать осеменительные перчатки, счастья не заслуживают. К черту его насвистывающую задницу.

Адам остановился спиной ко мне, оперся на ручку веника и окинул амбар взглядом человека, довольного своей работой.

И тогда я выбил веник у него из-под ног.

— Эй! — Он подался вперед, но успел удержаться и не рухнуть на землю. Черт. — Какого хрена, Зак?

— Ты не заказал осеменительные перчатки, идиот.

— Осеменительные перчатки? Конечно, заказал. Я… — Его голос затих, он наклонил голову, глаза уехали в сторону, пока он вспоминал. — А. Дерьмо.

— Вот именно. Дерьмо — это как раз то, во что мне придется сунуть голую руку благодаря тебе.

— Прости. Джеймс повесила эту записку месяц назад, когда открыла последнюю коробку. Я собирался заказать, но отвлекся на что-то еще. Я не думал, что мы так быстро их израсходуем. — Он выглядел искренне виноватым, но меня это не тронуло.

— Видишь ли, в чем дело с осеменительными перчатками, — сказал я, с ядом в голосе. — Их называют осеменительными, потому что они защищают тебя, когда нужно засунуть руку в беременную кобылу. Но поскольку это одноразовые перчатки до локтя, их используют для всякой мерзкой работы в амбаре. Например, для прочистки сливов в полу.

Глаза Адама сузились.

— Да. Я в курсе. В отличие от тебя, я не сбегал от работы, уезжая на родео. Я работал на этом ранчо почти каждый день своей жизни и последние четыре года управляю им. Так что не смей, черт возьми, читать мне лекции о том, как мне делать мою чертову работу.

— Может, ты просто будешь делать свою чертову работу, чтобы мне не пришлось, блядь, тебя поучать? — ухмыльнулся я, раскинув руки и почти открыто провоцируя его ударить первым.

Он окинул меня долгим оценивающим взглядом, как будто действительно обдумывал это. Потом покачал головой и отвернулся.

— Знаешь, ты стал редкостным сварливым сукиным сыном с тех пор, как та лошадь тебя растоптала.

Я рассмеялся. А потом толкнул его в тюк сена.

Очухался он быстро. Сыпля проклятиями, схватил охапку сена за бечевку и шарахнул меня по голове. Я повалил его на землю с твердым намерением заставить его сожрать это гребаное сено, когда меня резко оттащили в сторону.

— Какого хрена тут происходит? — рявкнул Бракс, выставив руки между мной и Адамом, удерживая нас друг от друга.

— Он не заказал осеменительные перчатки! — заорал я, все еще настолько злой, что братoубийство казалось разумным вариантом.

Бракс мгновенно понял, в чем дело.

— Черт возьми…

— Как будто ты никогда не косячишь, — огрызнулся Адам. — Я тут за троих вкалываю. А ты сегодня вообще объявился только после полудня.

— Заткнитесь оба, — рявкнул Бракс. — Не стоит из-за этого драться. Зак, обвяжи руку мусорным пакетом. Пальцами двигать будет сложнее, но справишься. И, Адам. Ради всего святого. Не смей его бить. Нужно быть осторожным. Он все еще… ооф!

Он не договорил. Я врезался плечом ему в ребра и, используя его как таран, втащил обоих моих мудаков-братьев в сено. Мы рухнули все вместе — клубок дергающихся конечностей и отборной брани.

А дальше понеслось.

Я не имел ни малейшего понятия, кого бью и кто бьет меня. Честно говоря, мне было плевать. В тот момент меня бесило абсолютно все.

Красный ураган — за то, что растоптал меня.

Каждый чертов человек на родео-круге, который не защитил Красного урагана от последствий того, что он меня растоптал.

Кусок дерьма, который посмел назвать четырнадцатилетнюю девочку своей женой.

Адам — за то, что месяц назад не заказал осеменительные перчатки.

Бракс — за то, что велел Адаму, блять, быть со мной осторожным.

С Красным ураганом и тем ублюдком, который «женился» на Ханне, я ничего сделать не мог, я отказывался называть его ее мужем даже в мыслях, но я вполне мог заставить братьев страдать так же, как страдал я.

Голоса проплывали сквозь красную пелену ярости, одновременно далекие и слишком близкие.

— Может, нам что-нибудь сделать? — спросила Джеймс.

— Типа попкорн приготовить? — отозвалась Эсси. — О боже. Да это же готовое родео-испытание. Три горячих брата, катающихся в сене. Как думаешь, мы сможем уговорить их сделать это без рубашек? Может, еще маслом полить? Люди бы хорошие деньги за это платили, гарантирую. Как считаешь, Ханна?

Бракс фыркнул — голос жены выбил его из колеи, и он пропустил легкий удар, которым я тут же воспользовался. Подкаблучник чертов.

— Мальчики.

Ханне даже не пришлось повышать голос, чтобы я замер. Все мое тело остановилось мгновенно. Она хлопнула в ладоши три раза.

— Немедленно прекратите.

Я оттолкнул братьев и с улыбкой поднялся на ноги. Ханна стояла между Джеймс и Эсси, но приветствовал я именно ее.

— Привет, герцогиня.

Она моргнула, будто я застал ее врасплох, потом поправила очки и поджала губы.

— У тебя кровь.

— Ты бы видела других парней, — протянул я.

— Я на них и смотрю, — отрезала она. — И никто больше не истекает кровью.

Но она смотрела не на них. Ее взгляд ни разу не оторвался от меня. Вся та раскаленная ярость, что кипятила мне кровь мгновение назад, улеглась до теплого, дружелюбного жара.

— Я тоже истекаю кровью, — возмутился Бракс. — По-моему, сено содрало мне кутикулу.

Эсси тихо прыснула.

— Бедный малыш. Пойдем, муж. Подлатаем тебя.

Джеймс быстро осмотрела Адама и, видимо удовлетворившись, повернулась ко мне с тревогой в больших карих глазах.

— Ты в порядке, Зак?

Я рассмеялся, уже ведя Ханну к двери.

— Что, это? Братья иногда дерутся, милая. Присмотри за своим мужчиной и не переживай за меня. Ханна держит меня под контролем.

Ханна нахмурилась с очаровательной растерянностью.

— Вообще-то это я у тебя под контролем.

— Именно, герцогиня. А теперь отведи меня в мой домик, чтобы я мог привести себя в порядок.

— Это уже второй раз за две недели, когда ты разбиваешь губу, и оба раза — из-за глупой драки, которая того не стоила, — голос Ханны звучал резко, но рука была осторожной, когда она прижимала бумажное полотенце к моей нижней губе.