Внутри все оборвалось. Следующий союз. Я не задумывалась о том, как будет выглядеть моя жизнь после ближайших четырех лет.

— Поживем — увидим. У меня нет намерений вступать во второй союз. — Коллин смотрел прямо перед собой, избегая моего взгляда.

— Ах, ну что ж, полагаю, твоя сестра может продолжить распространение ваших генов среди элиты. Это ее долг перед Общим Благом, — сказал Алан.

Я сделала глоток, чтобы скрыть отвращение.

— Вы оба, должно быть, в восторге от того, что вступили во второй лунный цикл, — продолжал Алан, хватая бокал с проплывающего мимо подноса.

Меня словно ударило током. Мы вошли во второй лунный цикл. На один цикл ближе к фазе зачатия. Мои дни сократились до шестидесяти.

— Потомок иллума будет благословением. За семьдесят лет моей жизни такого не было ни разу.

В этот раз я не стала скрывать шока. Мужчине на вид было не больше сорока.

— Мы рады, что у нас будет первый потомок иллума более чем за сто лет, ради Всеобщего Блага, — сказал Коллин.

Мысли снова завертелись, я отчаянно пыталась понять, почему он выбрал меня для чего-то столь важного. Тепло коснулось моей поясницы — это Коллин напомнил, где я нахожусь.

— За Всеобщее Благо, — сказал Алан, поднимая бокал. Я осушила остаток своего напитка. — Пресса опубликовала ставки на то, сколько лун вам понадобится. Учитывая ее нрав, самый популярный прогноз — две луны. Конечно, никто не осудит вас, если вы решите не ждать, Коллин. Дайте нам, тем, кто поставил всего на одну, лучшие шансы. — Мужчина подмигнул Коллину.

— Рад знать, что мы можем обеспечить элиту необходимыми развлечениями, — сухо заметил Коллин. Я почувствовала себя породистым животным на случке.

К нашему разговору присоединились еще двое из элиты. Я пропустила их имена, так как Коллин забрал мой пустой бокал и заменил его полным. Я тут же сделала глоток, смывая отвращение.

— Должен сказать, — обратился ко мне другой мужчина (я не рискнула гадать его возраст в этот раз, у него были угольно-черные волосы, карие глаза и напыщенная улыбка), — это честь для вас — продолжать жить среди обладателей дефектов на поверхности, помогая нашему делу в этом нелепом деле со Жнецом.

— Да, — согласился Алан. — Ваша приверженность искоренению этого зла весьма похвальна. Мы, элита, неожиданно оказались у вас в долгу. Иллум выбрал достойный сосуд.

Что именно Коллин им наговорил? Я сделала еще глоток, сдерживая желание выплеснуть напиток Алану в лицо.

— Однако, похоже, Жнец получил ваше сообщение с ужина, Коллин, — продолжал Алан. — Он довольно долго ведет себя тихо.

— Испугался, я бы сказал, — усмехнулся другой.

— Как и должен. — Рука Коллина легла мне на поясницу. Меня затошнило.

— Она что, не разговаривает? — спросил другой мужчина.

— А разве это плохо? — хмыкнул Алан. — Есть ли прок от ее слов?

— Манеры элиты — это главный отличительный признак между цивилизованным разумом и дефективным, — добавил тот. — Возможно, есть смысл в спорах о том, способны ли дефективные к исправлению.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент произошло две вещи: кто-то произнес мое имя, и Коллин развернул меня спиной к этим мужчинам.

— Эмелин, — мягко поприветствовала меня Нора. На ней было золотистое платье с открытыми плечами, а на спине красовались крошечные цепочки. Оно пугающе напоминало мое синее платье. Она сделала реверанс, прежде чем продеть руку под мою. — Вот ты где. Прошу прощения, — сказала Нора с медовой улыбкой, — но если я не украду свою будущую сестру сейчас, боюсь, брат заберет ее себе на весь вечер.

— По вполне очевидным причинам, — пошутил один из этих «говорящих голов».

— Обещаю скоро вернуть ее для танца, брат, — сказала Нора Коллину. Тот просто кивнул ей, прежде чем перехватить мою руку и поцеловать ее, и та магическая сила снова дернула меня за собой.

Нора увела меня прочь, и я услышала, как один из них сказал: «Ни за что они не продержатся еще две луны».

— Если продержусь, это будет свидетельством моей силы воли.

Пока мы удалялись, я чувствовала на себе взгляд Коллина.

Нора наклонилась ко мне.

— Прости, что не пришла раньше. Я увидела сигнал Коллина.

— Сигнал Коллина? — спросила я, когда мы остановились на противоположной стороне бального зала.

— Да, чтобы спасти тебя, — сказала Нора, хватая бокал. На ее пальце сверкало золотое кольцо с огромным изумрудом. — Нравится мое платье? — спросила Нора, взмахнув золотистой тканью. — Я вдохновилась.

— Мне нравится цвет, — ответила я.

— Как ты? Прости, что не получилось увидеться пораньше. Я хотела с тобой связаться, но были дни посещения Арабеллы и Джеймса. С Элеаной мы встретимся на следующей неделе.

— Как твои дети?

— Они здоровы, за ними хорошо смотрят, — Нора грустно улыбнулась. — И все же прощаться становится все тяжелее. Обычно после этого мне трудно даже встать с постели. Поэтому я и не писала.

— Я решила, что ты слышала мой спор с Коллином и передумала со мной дружить.

Нора склонила голову.

— Почему ты так решила? — Она поманила мужчину в сером с подносом.

— Ну, он же твой близнец, — сказала я, как будто это было очевидно.

Нора покачала головой, взяла несколько сладостей с подноса, протянула мне, а затем взяла себе.

— Не уходи далеко, — предупредила она мужчину, прежде чем съесть изысканный десерт. — Я прекрасно знаю, как он может бесить. Я тебя не виню. Коллин всегда сначала действует, а потом ставит в известность, — закатила глаза Нора.

— Но Нора, я же дефективная. Почему ты хочешь со мной дружить?

Она улыбнулась и прошелась по мне взглядом с головы до ног:

— Я не вижу перед собой дефективную. Даже глядя в твои глаза, Эмелин. Я вижу женщину, с которой обошлись несправедливо.

Я вспомнила день нашей встречи. Мой дефект был раскрыт, но она ничего не сказала.

Я откусила кусочек, молясь, чтобы это помогло избавиться от кома в горле. От напитков кружилась голова. Или, может, дело было в разговорах или бесконечном шуме в голове? Я уже не знала.

Я взглянула на звезды, мои мысли и чувства были такими же бесконечными, как небо над головой. Может, поэтому я всегда в состоянии войны с самой собой, постоянно злюсь из-за той глубины, что я ношу в себе? Из-за покоя, который она у меня крадет?

— Я вижу, что ты обесцениваешь себя, — тихо сказала Нора. — Я не буду пытаться тебя переубедить. Знаю, что это бесполезно. — Она поискала кого-то взглядом на танцполе. Я была уверена, что она ищет определенного мужчину с короткой стрижкой. — Если бы кого-то из моих детей при рождении сочли обладателями дефектов, я бы любила их так же сильно. Мы, женщины, независимо от статуса, — всего лишь сосуды в системе размножения. Мы все одинаковы, если посмотреть правде в глаза.

— Ты правда так считаешь?

Нора повернулась ко мне, ее глаза горели той свирепостью, которую она иногда проявляла:

— Всеми фибрами души. Надеюсь, однажды мы станем чем-то большим. Арабелла скоро станет пригодной, и я не могу вынести мысли о том, что кто-то из этих мужчин прикоснется к ней.

Музыка изменилась, медленная, меланхоличная мелодия сменилась на более ритмичную. Лицо Норы преобразилось, она подпрыгнула на носочках, оглядываясь вокруг.

— Я сказала Уильяму, что встречу его на танцполе под эту песню. Это моя любимая.

— Иди, — сказала я ей. — Я справлюсь.

— Ты уверена?

— Да, иди, — заверила я ее.

— Я найду тебя после! — воскликнула она, направляясь к танцполу и оставив бокал одному из мужчин в сером.

Я смотрела, как она встретилась с Уильямом, одернула платье, сделала быстрый реверанс, и зазвучала музыка. Я стояла, завороженная тем, как она танцевала, ее радость освещала весь зал. Ее плавные движения освещали паркет.

Она сменила партнера, оставаясь в его объятиях лишь на мгновение, и ее улыбка разлилась по небу над нами. Грегори держал ее, кружа. Он тоже улыбался. По-настоящему. Время замедлилось. Я могла поклясться, что даже звезды остановили свой танец, пока две души держали друг друга в объятиях.