На секунду я почувствовала искру радости. Волнения. Не только из-за той неземной красоты, которую они сотворили, но и из-за этих двух несгибаемых женщин, которые выкроили место для своей любви в этом мире.

— Изысканно, — прошептала Вайолет на ухо Роуз. — Ты меня поражаешь. Каждый раз, когда я думаю, что ты сделала лучшую работу, ты превосходишь себя.

Роуз взглянула на Вайолет, и вся ее резкость исчезла. На ее месте стояла женщина, сияющая от гордости и обожания. Безнадежно влюбленная женщина. Я опустила взгляд и увидела их переплетенные в складках платьев руки. И отвернулась, давая им момент.

Вайолет сражалась за них, но зачем им рисковать? Они нашли способ быть вместе в мире иллумов. Они были здесь, в безопасности облаков. Если бы я была на их месте, стала бы я бороться или осталась там, куда меня поместили? Если бы я боролась, сражалась бы я за других или просто сбежала? Часть меня кричала: беги отсюда прочь, но я уже стала на шаг ближе к Разлуке. Так стала бы я?

— Держи, — Вайолет прервала мои мысли, вручая мне кожаный клатч с золотой застежкой. Роуз затянула на моей талии черный пояс, а затем опустилась на колени и надела мне на ноги черные туфли на каблуках.

— Ты сможешь в них танцевать, — прокомментировала Роуз, вставая и снова поправляя подол.

— Ты — видение, — сказала Вайолет, оглядывая меня.

— О, серьги! — воскликнула Роуз, выбегая из комнаты. Она вернулась через мгновение и застегнула их. — Теперь ты готова.

Черные бриллиантовые серьги с подвесками в виде жемчужных капель поблескивали при каждом движении.

— Тебе пора, — сказала Роуз, подталкивая меня к выходу. — И постарайся ничего не испортить. Будет обидно, если платье для следующего бала пойдет насмарку. Время, которое я потратила, приклеивая каждый кристалл… — Роуз выдохнула.

Вайолет усмехнулась.

— Я провожу ее.

Мы вышли в приемную, и она потянула за ручку двери, ведущую в холл.

— Готова вернуться в их облака, птенчик? Быть его партнершей?

— Нет, — призналась я.

— Тебе страшно? — Когда я кивнула, Вайолет добавила: — Хорошо.

— Чем же это хорошо?

Вайолет наклонилась ко мне.

— Нормально бояться делать то, что имеет значение. Власть — пугающая штука. И еще страшнее поступать правильно, когда все вокруг аплодируют тебе за то, что ты делаешь привычные вещи и остаешься его сосудом. Даже если это неправильно.

Она распахнула дверь.

— А теперь лети, маленький птенчик, — прошептала она. — И удачи.

Я шагнула в коридор, и дверь с щелчком закрылась.

— Ваша капсула здесь, мисс Эмелин, — сказал Гарольд.

— Спасибо, — рассеянно ответила я.

— Благословенной фертильности.

Я кивнула ему, переступая порог, и уставилась на звезды за стеклом. Они сияли великолепно, ни облачка, и в отсутствие луны небо превратилось в сверкающее полотно. Двери позади меня закрылись, но мне было все равно, я не могла отвести глаз от звезд над стеклянным куполом. Они казались такими свободными, не обремененными правилами или ограничениями. Бесстрашно сияющими.

Шум справа привлек мое внимание, и я поняла, что я не одна.

— Здравствуй, партнерша.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ



Коллин развалился в капсуле, закинув лодыжку на колено. Если я мерцала, как звезда, то он был тьмой, окутывающей ночное небо. Дыхание перехватило, и тело стало слишком горячим. В одно мгновение воспоминание о том, как его тело прижималось к моему, опалило кожу. Он впился в меня сапфировым взглядом, осмотрел от прозрачного подола платья до глубокого выреза, словно его терзала та же мысль. Я отбросила это, расправив плечи.

— Итак, теперь я стала партнершей? — спросила я вместо приветствия. Что-то в нем не позволяло мне быть вежливой. Мне хотелось разрушить его контроль, узнать, кто он на самом деле под этим отполированным фасадом.

— Ты и есть моя партнерша, — сообщил Коллин, снова скользнув глазами по прозрачному лифу моего платья, — и это звучит менее лично.

Он встретился со мной взглядом. Капсула рванула вперед, и я вскинула руку, упираясь в стекло, чтобы удержать равновесие, и шире расставила ноги.

Коллин подался вперед, словно готовый меня поймать.

— Присядешь?

— Мне сказали, что ткань легко мнется и садиться без нужды нельзя, — ответила я. — Ты же не хочешь, чтобы твоя зверушка выглядела неопрятно? — Я невинно улыбнулась.

Он раздраженно вздохнул и потер виски.

— Чем обязана чести прибыть вместе? — спросила я. Звезды и здания проносились мимо, мы летели сквозь облака.

— Нам нужно обсудить наше положение до бала, — сказал Коллин. — Я доложил иллумам, что последние две недели ты активно шпионила для нас, и именно поэтому мы не появлялись на публике. Сказал, что ты посчитала, будто это помешает сбору информации. Тебе нужно продать эту историю Элите.

— И какую же информацию я якобы тебе предоставила?

— Тебе не нужно беспокоиться о деталях. Элита, хоть и любопытна, знает свое место. Просто играй свою роль.

Я фыркнула.

— Все ради видимости.

Желваки Коллина заходили:

— Дело не в видимости. За твои действия тебя могли ликвидировать. Ты понимаешь это? Ты понимаешь, каково это смотреть, как ликвидируют людей?

— Благодаря тебе понимаю, — огрызнулась я.

Коллин откинулся на спинку сиденья, подальше от меня.

— Просто следуй их правилам и легенде.

— Что мне им сказать насчет того, что ты не пичкаешь меня препаратами? — спросила я ядовито.

— Многие вообще ничего не знают о поверхности, — ответил Коллин.

— Значит, ты лжешь и элите тоже, — выплюнула я.

Он уставился на меня, и я заерзала под его взглядом.

— Считай это избирательной правдой.

Я замолчала.

— ГИ сказал, что мои добавки изменили, чтобы успокоить меня после той ночи, когда ты…

…убил человека.

— Да, из жалости, чтобы уменьшить шок от увиденного. Но твои добавки никогда не должны были менять, как у других. Я бы не позволил им накачивать тебя, Эмелин.

— Почему? — спросила я. — Почему ко мне другое отношение, чем к остальным дефективным?

Капсула резко взмыла вверх, и я потеряла равновесие. Я беспомощно схватилась за стекло. Коллин оказался рядом в мгновение ока, его крепкие руки обхватили меня за талию, удерживая. Теплые ладони прожигали кожу прямо сквозь тонкую ткань. Капсула замедлилась у ряда других, зависших впереди, высаживающих элиту в облака.

Коллин быстро отпустил меня, создавая дистанцию.

— Это важно? Ты все равно мне не поверишь.

— А какой повод ты дал, чтобы я тебе доверяла?

— Просто играй роль или как ты там решила это назвать. — Я открыла рот, чтобы возразить, но Коллин продолжил: — Я знаю, ради себя ты этого не сделаешь. Ты явно не ценишь свою жизнь.

— Это благодаря кому же? — спросила я, делая шаг к нему.

— Если не можешь ради себя, и уж точно не будешь ради меня, сделай это, чтобы доказать своему биологическому отцу, что он неправ, — сказал Коллин, поправляя пиджак.

Тошнотворная паника прилипла к коже.

— При чем тут Винсент?

— Он рассказывает всем, развесившим уши, что ты станешь величайшей ошибкой и погибелью иллумов, среди прочего, — голос Коллина стал мертвенно-тихим.

Винсент возлагал на меня слишком большие надежды, если думал, что я одна смогу сокрушить иллумов. И все же боль, старая, как сама моя жизнь, дико запульсировала в груди.

— И что ты ему ответил?

Двери нашей капсулы отворились.

— Он слишком дорожит своей жизнью, чтобы говорить такие вещи мне в лицо.

Коллин еще раз провел руками по пиджаку, расправил плечи и протянул мне руку. Я проигнорировала ее.

— Просто возьми, — процедил Коллин.

— Ладно. — Я вложила свою руку в его, слегка дрожа. Если Коллин заметил, он не подал виду.

Я замерла в изумлении, когда мы приблизились к грандиозной лестнице, ведущей к танцполу внизу. Я была так отвлечена Коллином, что не заметила, где проходит бал. Прозрачный потолок уходил ввысь, и ночь просачивалась внутрь. Зал был потрясающим, сплошное черное зеркало, отражающее ночное небо, размывающее грань, где заканчивается небо и начинается бальный зал. С такой высоты казалось, что мы парим среди звезд.