Мне хотелось танцевать в одиночестве, как в своей комнате в прошлую луну. Кружиться, пока я сама не стану звездой, а все тревоги не исчезнут.

Коллин откашлялся, и мечта уплыла в бесконечную тьму:

— Нам пора спускаться, — прошептал он.

Мы стояли на краю лестницы. Все внизу смотрели на нас.

Коллин наклонился ко мне, и я с трудом подавила дрожь.

— Я знаю, ты меня ненавидишь и не доверяешь, но в этом зале я тебе не угроза. А вот некоторые из элиты внизу — да. Они бы с удовольствием посмотрели, как ты рухнешь вниз за оскорбление партнера. Поэтому я прошу у тебя об одолжении на этот вечер.

— Каком одолжении? — выдохнула я.

— Не сражайся со мной. Не здесь.

Коллин отстранился, но его аромат все еще окружал меня. Он усмехнулся, будто мы разделили тайну. Я попыталась ответить тем же.

— Готова?

Я кивнула, не доверяя словам, которые могли сорваться с губ.

Мы начали спускаться по длинной лестнице под взглядами всей элиты. С каждым шагом прозрачное платье казалось удушающим, пояс на талии был слишком тугим. Ладонь во влажной руке Коллина стала липкой. Он не подал виду, что чувствует мой страх.

Я смотрела поверх голов элиты, пока могла, но потом увидела его. В толпе, без улыбки. Его губа была презрительно изогнута. Винсент смотрел на меня, как всегда. Как на грязь.

Меня затрясло, ком в горле стал невыносимым. Хватка Коллина усилилась, и Винсент отвел взгляд.

Краем глаза я заметила Филиппа, стоявшего в одиночестве во всем черном, он обменялся взглядом с Коллином и тут же двинулся с места.

Я видела, как женщины склоняются друг к другу, переговариваясь за наряженными в драгоценности руками. Женщина в красном платье без рукавов, облегающем изгибы фигуры, смотрела на меня с таким отвращением, что я почувствовала это всей душой.

Когда мы приблизились к подножию лестницы, Коллин пробормотал:

— Мы пойдем прямо на танцпол.

В зал полилась музыка, и элита расступилась. Сердце колотилось, я покрылась холодным потом. Слишком много глаз, слишком много людей, сосредоточенных на мне.

— Почему? — спросила я.

— Так положено. Ты знаешь танцы, верно? Практиковалась? — спросил Коллин, когда мы ступили на последнюю ступеньку. Какой-то дефективный метнулся вперед, забрал мой клатч и исчез.

— Конечно, — прошипела я, подавляя нервозность злостью.

— Прости, раз это не десятое правило, я не знал, чувствуешь ли ты себя обязанной следовать ему или нет, — сказал Коллин так тихо, что услышать могла только я.

Я испепелила взглядом своего партнера. Он вел меня в центр зала, вокруг нас собралась элита.

— Смотри вверх, — прошептал он.

Шум толпы и музыка отошли на второй план. Звезды над нами, казалось, падали прямо на танцпол, из-за какой-то иллюзии или игры света. И все же я почувствовала утешение, словно они подмигивали, подбадривая меня, танцуя вокруг.

— А теперь поклон, — скомандовал Коллин. Я подчинилась.

Зазвучала новая песня, и я застыла в шоке. Коллин поклонился мне.

Впервые в жизни он сделал это. Иллум поклонился обладательнице незначительного дефекта. Каждый человек в зале уставился на нас, не в силах отвести взгляд. В зале начались перешептывания.

— Готова? — Сапфировые омуты его глаз отражали падающие звезды, почти превращаясь в серебро, и я не могла сосредоточиться ни на чем другом.

Это был медленный танец, простые движения. Я никогда не уделяла ему внимания, предпочитая более энергозатратные. Но когда я положила руку на его плечо, а он притянул меня за талию, обхватив другую руку своей, танец превратился в нечто совершенно иное.

Коллин начал двигаться, увлекая меня за собой. Он двигался с такой грацией, как и все, что делал. Я поддалась его ритму. Зрители превратились в размытое пятно, и я выпустила его руку, закружившись. Прозрачный подол развевался, преломляя звездный свет в ослепительном шоу. Я невольно улыбнулась, мечтая, чтобы Роуз увидела свое творение в действии.

Коллин прослеживал мою задыхающуюся улыбку жгучим взглядом.

Дыхание участилось. Я убеждала себя, что это от нагрузки.

Как на тренировке, я повернулась так, что Коллин оказался за моей спиной, и вытянула руку. Затем я почувствовала его ладонь на своем бедре. Другая скользнула вдоль моей руки, заставляя ахнуть от близости, от интимности этого движения. Я не помню такой части в видео. Я почувствовала, как Коллин усмехнулся за моей спиной — скорее ощутила вибрацию, чем услышала, прежде чем он снова закружил меня лицом к себе. Мы снова будто оказались в «Сфере», где он впервые меня поцеловал. Мне было слишком жарко, что-то предательское пульсировало в такт музыке.

Он ухмыльнулся, сцепив наши руки над головами. Танцевал тот самый мужчина с тех первых ужинов — та версия Коллина, в которую я отчаянно хотела верить.

— Отличается от танца в одиночестве? — прошептал Коллин.

— Да, — выдохнула я, и он снова повернул меня спиной к себе. В этот раз я была готова к тому, как он проведет рукой по моей руке, но тело все равно дрогнуло, когда я почувствовала его дыхание на шее, услышала, как он вдыхает мой аромат.

— Ты очень хорошо танцуешь, — прокомментировал Коллин, поворачивая меня лицом к себе. Музыка нарастала, приближаясь к финалу. — Тебе это нравится.

Это не был вопрос, его сапфировые глаза оценивали меня.

— Да. Это успокаивает.

— А ты часто беспокойна? — Коллин пронзил меня взглядом.

Он крутанул меня в последний раз под крещендо. Внутри снова вспыхнула радость.

Музыка стихла, его правая рука держала мою левую над головами, тела наши были плотно прижаты друг к другу, моя грудь тяжело вздымалась. Мы будто снова оказались у него, когда он просил меня отказать ему. Я сжала зубы, глядя на его губы. Момент растворился вместе с музыкой.

Коллин отпустил мою руку, отступив назад. Без музыки я поняла, что мое сердце бешено колотится. Щеки горели, но под этим ощущалась легкость, которую раньше давали только музыка и бег.

— Хочешь еще потанцевать? — поинтересовался Коллин. Заиграла следующая песня, десятки пар элиты вышли на танцпол. Этот танец был быстрее, со множеством вращений и сменой партнеров.

Мое сердце умоляло повторить, но я сказала:

— Я бы хотела выпить.

Коллин отвел взгляд, кивнул, и его твердая рука повела меня с танцпола. Я заставила себя смотреть вперед, хотя тело протестовало, отчаянно желая вернуться. Коллин пробивался к краю, элита кланялась ему в пути. Удушающее чувство вернулось.

Повсюду пестрели яркие платья. Я гадала, смогу ли когда-нибудь выглядеть как они, с этими глупыми улыбками. Их бестолковость была мне так же чужда, как этот бал, и часть меня была довольна тем, что это никогда не изменится. Мое черное платье было ярким пятном на фоне их радостного облика. Я была вовсе не звездами, а бесконечной тьмой, грозящей поглотить свет элиты.

Подошел слуга с серебряным подносом с игристым. Коллин взял два изящных бокала и протянул один мне. Слуга исчез.

Коллин сделал большой глоток, оглядываясь через плечо, и едва заметно покачал головой.

— Что? — спросила я.

— Скоро ты пожалеешь, что не осталась на танцполе, — прошептал он. — Помни, что я тебе говорил.

— Коллин, — услышала я сзади.

— Не кланяйся им, — пробормотал Коллин, мягко разворачивая меня. — Алан, — поприветствовал он, и вся теплота испарилась. Мужчина из элиты был с короткими пепельно-русыми волосами и пронзительными серыми глазами.

— Итак, это и есть твоя партнерша, о которой все говорят? Та самая, что достойна тебя, — сказал Алан, окинув меня взглядом и поклонившись. Я вложила свою руку в его, и он слегка прикоснулся к ней губами. — Очарован встречей, мисс Эмелин. Думаю, этот союз будет полезен всем нам и Всеобщему Благу.

Смущенная, я посмотрела на Коллина, который мягко ответил:

— Да, в этом мы согласны.

Я попыталась улыбнуться, прежде чем сделать глоток.

— Не буду притворяться, что не было других кандидаток из элиты, жаждущих занять место твоей партнерши, Коллин. Но ведь всегда есть следующий союз.