В этой игре не было хороших и плохих. Не было благородных спасителей. Были лишь разные градации морально разложившихся людей, у каждого из которых пролегала своя собственная черта дозволенного.

— Мы близки к полномасштабной войне как никогда прежде.

Я устало кивнула.

— Мне и так пришлось отлучиться слишком надолго, — произнес он. — Твоя подруга Ло благополучно добралась до своего жилого сектора. Я видел ее, когда уезжал из того района. Та часть города сейчас полностью обесточена, так что ты не сможешь ни получить от нее весточку, ни связаться с ней сама.

В отражении стекла его сапфировые глаза встретились с моим разноцветным, дефективным взглядом.

— Спасибо.

— Знаю, ты сейчас начнешь требовать, чтобы тебя отпустили к себе, но я бы хотел, чтобы эту ночь ты провела здесь. — Коллин отступил от окна так, словно стремился уйти побыстрее, пока я не начала спорить. Возражать. Бороться.

— Хорошо.

Его брови удивленно взлетели вверх.

— На столе есть еда и сканер. Все уже разошлись. Дома остались только ты и Нора. Можешь распоряжаться всем, чем пожелаешь. Все мое в твоем распоряжении. Я зайду завтра в течение дня.

— Ладно, — безучастно обронила я.

— Ладно, — повторил Коллин, пристально вглядываясь в меня. Его замешательство было более чем очевидным. Я прямо кожей чувствовала, что он приготовился к яростному сопротивлению. — И еще. На будущее. Бал, побеги, нарушения протокола… — он слегка наклонил голову набок, — с этим покончено раз и навсегда. Отныне все будет совершенно иначе.

— Хорошо.

— Что ж, вот и славно. — Коллин шагнул было в сторону балкона, но внезапно помедлил. — Ты в порядке? Что-то случилось? — тихо спросил он. В его обычно властном, сильном голосе явственно промелькнуло искреннее беспокойство, и это едва не уничтожило меня. Я была не в силах выносить его доброту. Только не сегодня.

— Я просто устала, — ответила я. Душа казалась неподъемно тяжелой. Я смертельно устала. Устала от чужих секретов. Устала от навязанных ролей. Устала притворяться.

— Я вернусь завтра. Мои контакты есть в твоем коммуникаторе, если вдруг что-то понадобится… — Он замолчал на полуслове, словно прекрасно понимая, что даже если мне что-то понадобится, я ни за что не обращусь к нему первой. — Что ж. Доброй ночи.

— Тебе никогда не хотелось просто сбежать отсюда? Найти выход? — Я безотрывно смотрела на окраины нашего города, туда, где за пеленой пожаров пролегал мир, когда-то разрушенный древними людьми. Сквозь плотную завесу дыма едва угадывались дикие, буйные заросли. За все то время, что я провела здесь, в облаках, я ни разу по-настоящему туда не всматривалась.

— Постоянно, — едва слышно прошептал Коллин. — Возможно, хоть тогда в моей голове наконец воцарилась бы благословенная тишина.

Я резко повернулась к нему. Коллин удерживал мой надломленный взгляд всего одно короткое мгновение, после чего решительно вышел на балкон, где его уже дожидалась капсула.

Я смотрела ему вслед, пока густой дым окончательно не поглотил силуэт, и он не растворился в ночи. К еде я так и не прикоснулась. Я просто забралась под одеяло на мягкую, словно облако, постель.

Где-то в глубине пустых апартаментов эхом отозвался звук открывшейся и закрывшейся двери.

Я изо всех сил зажмурилась, чувствуя, как щиплет глаза, и наотрез отказываясь проливать слезы.

Когда я наконец провалилась в сон, мне ничего не снилось.



Я проснулась от того, что комнату заливал солнечный свет. Вокруг царила абсолютная тишина. Коммуникатор коротко пискнул, и в спальню вошла Нора. На ней было простое кремовое платье, а в руках она держала чашку чая.

— А я как раз шла тебя будить. Как ты?

— В норме. А ты?

— Ужасно, — отозвалась Нора, и на ее лице не было даже намека на привычную грустную улыбку. — А теперь все стало еще хуже, учитывая, что нас вызывают.

— Что значит «вызывают»?

— Приказ касается всей элиты. Сегодня вечером бал. Явка для всех из элиты строго обязательна. Иллумы тоже там будут.

— Разве для них нормально организовывать подобные мероприятия без предупреждения? — спросила я.

— Нет, — мрачно отрезала она. — Безусловно, нет.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ



Не прошло и часа, как я снова очутилась в глянцевой черной клетке, ожидая Скворцов. Чтобы забрать нас с Норой, к дому подали две отдельные капсулы.

— Береги себя, — бросила она мне на прощание, прежде чем скрыться в своей кабине.

По дороге я во все глаза разглядывала поверхность. Пожар уже потушили, но над городом по-прежнему клубились огромные валы дыма. Они заволакивали обзор, стирая границы между секторами и превращая все в сплошное серое марево.

Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошли Вайолет и Роуз. Лица у обеих были темнее тучи.

— Твой партнер рассказал хоть какие-то подробности о пожаре? — с ходу спросила Вайолет. — Есть данные о погибших? Сеть полностью лежит.

— Городская энергосеть работает бесперебойно, — ответила я. Это было единственное, что Нора успела сообщить мне утром.

— Я говорю о нашей подпольной сети сторонников, а не об общем энергоснабжении иллумов. От Раджеша нет никаких вестей. — Под глазами Вайолет залегли синяки.

— Мой партнер ничего конкретного не сказал. Только то, что иллумы в ярости. Погибшие есть, но точного числа жертв я не знаю.

Вайолет судорожно вздохнула, прижав ладонь к груди.

Роуз крепко перехватила ее за предплечье:

— Вай, это была операция под предводительством самого Жнеца. Он сделал бы все возможное, чтобы защитить своих людей. Раджеш обучен действовать в таких условиях.

От этих слов туман в моей голове мгновенно рассеялся.

— Жнеца там не было.

— Разумеется, он был там, — отрезала Вайолет. — Это же его план.

Я прикусила губу.

— Его там не было. Я была с ним.

Они замолчали, уставившись на меня. Первой опомнилась Роуз: она распахнула дверь в купальню, откуда тут же повалили клубы пара.

— Нам нужно поторопиться.

— Ты была с ним? — недоверчиво переспросила Вайолет. — Он сам тебе открылся?

Я кивнула.

— Этого не может быть, — отмахнулась Вайолет. — Он никогда не стал бы рисковать операцией ради женщины. И уж точно не открыл бы своего лица той, что связана с иллумом. Ты что-то путаешь.

— Я не путаю, — твердо отчеканила я.

— Нет, — упрямо гнула свое Вайолет. — Это его первый успешный удар со времен Последней войны. Он умыл иллумов. Он бы ни за что не остался в тылу.

— Он до сих пор ранен, — выдала я секрет.

Вайолет скрестила руки на груди.

— Он не ранен. Это был всего лишь фарс.

— Нет, не фарс. И вообще, этот его успех куплен ценой жизней невинных людей.

— Неизбежные сопутствующие потери ради великого дела, — бросила Вайолет.

— Сопутствующие потери? — яростно выдохнула я. — Потери?! Они вообще-то люди!

— Ты ведь сама его поддерживаешь.

— Возможно, теперь я не разделяю методы Жнеца, — прямо заявила я. — Возможно, я больше его не уважаю.

Роуз пристально наблюдала за мной, ее тело было напряжено до предела. Разделяла ли она мое мнение?

— Не уважаешь его? Птенчик, он рушит систему. Он возвращает нам власть.

— И какова цена этой власти? Стоит ли она жизни Раджеша? — надавила я на больное. — Стоит ли она жизней тех обладателей дефектов, которым не повезло родиться с чипами в запястьях? Он причиняет боль людям, Вайолет.

— Как и иллумы! — прошипела она в ответ. — А какова цена сохранения прежних порядков, птенчик? Наша участь — быть просто инкубаторами для их потомства?

— Это не оправдывает его зверств. — Почему никто вокруг не видит очевидного?

— Раджеш без раздумий отдаст жизнь за нашу свободу.

— А ты? Стоит ли свобода того, чтобы потерять тех, кого любишь? — спросила я, в упор глядя на Роуз.