— Все мы должны выполнять свою роль, Эмелин, — сказала она и ускользнула прочь.

Некоторое время я смотрела ей вслед. Гибкая походка, медовый голос, мягкость, пока другие шептались и осуждали — это была броня, за которой она пряталась. Сердце заныло.

— Добрый вечер, Эмелин. — Мощный голос заполнил коридор, змейкой пробежав по позвоночнику.

— Здравствуй, Коллин, — тихо ответила я, переступая порог.

Сапфировые глаза столкнулись с моим скрытым дефектом, их глубина бурлила, заглушая тревожные мысли. Он встал из-за стола, снова одетый во все черное.

Потолок уходил ввысь. Прямо над нами висела угловатая люстра, состоящая из восьми длинных блестящих копий, соединенных сверху и жестоко торчащих в стороны. Лунный свет струился через стену окон, затмевая копья и освещая огромную комнату. Это свечение высветило стену за его столом из серого мрамора, полки на которой были совершенно пусты.

Он прислонился к столу, расправляя рукава и застегивая манжеты. Свет отражался от золотых пуговиц.

Маленькая черная сфера размером с шарик проецировала в воздух лабиринт туннелей — пути, которые ныряли и извивались, сходясь лишь для того, чтобы разлететься в противоположные стороны.

Он проследил за моим взглядом.

— Внизу.

— Что? — спросила я, выпрямляясь.

— Туннели внизу, — повторил он. Коснувшись сферы, он сдвинул карту, та расфокусировалась, а затем снова прояснилась, и стала видна река, протекающая через Верхний город, а также единственный мост, соединяющий его с Нижним городом. Под мостом светился синий круг.

— Что это за синее пятно? — осторожно спросила я.

— Работа. Выявляю слабые входы для ответного удара.

Сердце подскочило, я была поражена ответом.

Я и не осознавала, что подошла так близко к столу, к Коллину. Споткнувшись, я отпрянула назад и с шумом втянула воздух, но его рука придержала меня, притянув к себе, так что я оказалась между его ног.

Я замерла в его магнитном поле. Он иллум, говорил внутренний голос. Все те гнусные вещи, что я узнала, что видела. Разлука все еще громко звенела в ушах, преследуя каждую мысль.

Но наставления Вайолет были предельно ясны. Будь его партнершей. Будь внимательной. Завоюй его доверие.

Его рука задержалась на моей талии, и сердце мое бешено колотилось. В комнате не было элиты, некому было наблюдать за нами, не перед кем было притворяться.

Мускул на его челюсти дернулся, теплая хватка покинула мой бок, но я не сдвинулась с места. Ничего не могла с собой поделать. Взгляд сам тянулся за его рукой, опустившейся на бедро: кончики пальцев впились в мышцу так же, как прежде впивались в кожу в сфере.

Я отступила назад.

— Какой ответный удар? — спросила я сбивчивее, чем хотелось.

Он отвернулся, коснулся сферы, и планы исчезли. Предмет исчез в его кармане.

— Тот, который создаст им проблемы, — прямо ответил он.

— Зачем?

Коллин посмотрел на меня, будто взвешивая ответ.

— Жнец стал слишком дерзким. Он убивал элиту, высвечивал изъяны системы. Иллумы не терпят хаоса. Они непреклонны в желании послать ему сообщение. Такое, которое заставит его… призадуматься.

— Думаешь, это сработает? Этот план?

— Пока не знаю, как на него подействует резня его людей, — жестко сказал Коллин.

Резня… Предчувствие закружилось вокруг меня.

— Что именно вы собираетесь делать?

В его сапфировых глазах зашевелилась мощь.

— Я выполню свою роль.

— Что это значит? Что вы сделаете с обладателями значительных дефектов?

— Все, что потребуется. Все, что я делаю, — ради Всеобщего Блага. — Коллин выпрямился, возвышаясь надо мной. — Все, что ты увидишь сегодня, — ради Всеобщего Блага.

Он пошел к двери и придержал ее открытой, но я не двинулась с места.

— Они же тоже люди.

Сердце пропустило удар.

— Нас ждут, — сказал он так, словно я ничего не сказала.

— Зачем я здесь? Что это за ужин?

— Тот человек, который свистел тебе… причина, по которой ты застыла в «Пруду». Ты рассказывала о нем кому-нибудь еще? — спросил Коллин, и от него исходила давящая сила.

Сердце пропустило удар.

— Откуда ты… о чем ты говоришь?

— В этом городе мало что происходит без ведома иллумов.

— Коллин, пожалуйста, скажи, зачем я здесь.

— Ты моя партнерша, — сказал он. Его внешний вид был безупречным, лицо оставалось абсолютно бесстрастным, ни единой трещины. — Я бы попросил тебя довериться мне, но, учитывая наш разговор в «Пруду», это было бы пустой тратой времени.

Я отступила, его слова ударили прямо в грудь.

— Коллин…

Он резко повернул ко мне голову.

— Табита не любит ждать. Она велела нам войти вместе. Твои вопросы нас задержали.

Внезапно я остро почувствовала высоту, на которой стою, и как легко было бы сорваться вниз.

— После тебя, — сказал Коллин. В его голосе не было ни капли тепла. Советы Вайолет рассыпались под тяжестью этого тона.

— Сегодня без просьб о прощении? — спросила я. Сама не знаю зачем. Может, хотела убедиться, что тот человек, который тихо смеялся над моими неловкими звуками, был настоящим. Что та доброта, та нежность, с которой он целовал меня, не были плодом моего отчаяния.

Все еще думаешь, что он другой? — насмешливый голос Хэла отозвался в голове.

Рука Коллина на двери сжалась до побеления костяшек. Он не встретился со мной взглядом, лишь жестом предложил пройти.

— После тебя, прошу.

Я склонила голову и направилась к выходу. Его голос был таким тихим, что я едва расслышала следующие слова, но холод уже пополз под кожей:

— Я не настолько глуп, чтобы просить о том, что мне больше недостижимо.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ



Мы шли туда, где прощение стало недостижимым. Единственным звуком оставалось наше дыхание. Сердце колотилось о ребра, не давая сделать вдох. Тяжелый аромат лилий сделался невыносимым, едва мы свернули в точно такой же коридор, ведущий к двойным дверям. Их охраняли двое солдат в темно-зеленой форме, причем один был невероятно высоким. Я изо всех сил старалась не вздрагивать при виде них. Из-за масок невозможно было понять, они ли стояли в оцеплении на Разлуке. Охранники поклонились, и Коллин сжал мою холодную, влажную ладонь своей жесткой рукой. Двери распахнулись, мы вошли.

Огромная столовая оказалась вдвое больше той, где обедали мои биологические родители. Человек тридцать из элиты замерли вокруг стола в ожидании нас.

Внутри все оборвалось, ведь прямо передо мной стоял Винсент. Я вскинула подбородок, и Коллин повел меня в дальний конец зала. Бесчисленные крошечные люстры свисали с потолка, точно падающие звезды над столом из темного дерева. Стены были обшиты панелями, а в глубине чернели два обсидиановых очага.

Роскошный декор не мог отвлечь от лиц, которые я узнала сразу: Уильям и Нора, Филипп, Ричард. А вот Грегори и Хелен видно не было. Среди элиты сидело совсем мало женщин, и я мимоходом задалась вопросом, через что им пришлось пройти, чтобы получить место за этим столом.

Мы добрались до изголовья. Коллин отодвинул для меня стул справа от себя и коротко бросил:

— Садись.

По полу прошелся скрежет сдвигаемых стульев. Я села, выпрямившись до боли в спине, потому что расшитое бисером платье слишком сильно стягивало тело.

В центре зала поднялся мужчина с длинными светлыми волосами, собранными на затылке. Это был Эдвард, первый партнер Норы, тот самый, что подходил к нам в Саду. Он держал бокал с искрящимся напитком.

— От имени всей элиты хочу поднять бокал за иллумов и за этот странный союз. Мы знаем, у вас на то свои причины. — Эдвард одарил меня скользкой улыбкой, и несколько мужчин за столом приглушенно хихикнули. — Благословенной фертильности иллумам.

Гости подняли бокалы для тоста, но Коллин даже не шелохнулся. Он сложил руки на столе, не сводя глаз с Эдварда. Бокалы так и зависли в воздухе.