Отказывалась смириться с разрушениями.

Я не могла дышать.

Просто не могла.

Паническая атака подкатила к самому горлу. Набрав в легкие как можно больше воздуха, я с головой ушла под воду. Она мгновенно смыла слезы, которые я так долго сдерживала, и весь мир вокруг наконец-то затих.

Я оставалась в этой спасительной тишине, с каждым ударом сердца пытаясь навсегда изгнать Хэла из своих мыслей. Легкие начали гореть от нехватки кислорода.

И все же я упорно сопротивлялась потребности дышать.

Лишь когда перед глазами заплясали мелкие огненные искры, я признала поражение. Я вынырнула на поверхность, судорожно глотая ртом воздух, и на плечи свинцовым грузом опускалась неизбывная тяжесть.

Сердце так и не смогло отпустить его.

Я машинально выдавила на ладони мыло и принялась яростно мылить волосы и тело, скребя каждый дюйм кожи, после чего снова ушла под воду, смывая пену. А затем повторила все заново, отчаянно пытаясь отмыться. Но сколько бы я ни терла кожу, ощущение липкой грязи не исчезало. Мне уже никогда не суждено было вернуться к той женщине, какой я была еще утром.

Коллин вернется из этого бушующего пламени, и я беспрекословно займу место его партнерши.

Плотная, удушливая темнота окутала сознание. На этот раз я не стала сопротивляться. Просто закрыла глаза.

И я снова оказалась в тех проклятых туннелях. Я бежала. Бежала изо всех сил, спасая свою жизнь, но теперь я была совершенно одна в этой беспросветной мгле. И я отчетливо понимала, что мне не выбраться.

Вдруг слева от меня шевельнулся чей-то темный силуэт, и мое имя отчетливо прорезало глухую тишину. Я в панике бросилась на этот зов. Дыхание окончательно сперло.

И там, в этой непроглядной тьме, я просто перестала бороться и отпустила себя.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ



Сильные руки рывком вытащили меня наверх, и я с шумом вынырнула на поверхность, заходясь в кашле и отплевываясь. Вода переливалась через край ванны.

— Ты в порядке? — спросил глубокий низкий голос.

— Я… я заснула, — тяжело дыша, выдавила я. Уже стемнело. Сколько же времени я провела в воде? В поле зрения показались иссиня-черные волосы. При виде партнера сердце ухнуло куда-то в бездну. — Ты выбрался?

Коллин отпустил мои руки.

— Да.

— Что ты здесь делаешь? — От него отчетливо пахло едкой гарью.

— Филипп сказал, что ты заперлась у себя. Я постучал. Ты не ответила, и я зашел проверить. Ты спала в ванне. Я не собирался тебя будить, но ты начала метаться и ушла с головой под воду, так что пришлось тебя вытащить. На сегодня я уже насмотрелся на смертные муки.

Коллин прислонился к раковине. Комнату наполнял тихий звук капель, стекавших с рукавов его зеленого формы. В кои-то веки его идеальная прическа была растрепана. На лице виднелись следы сажи. Я поспешно обхватила себя руками за плечи.

Нападение. Бушующий пожар. С каждым вдохом паника возвращалась, вновь сжимая горло мертвой хваткой.

— Все настолько плохо?

Коллин молча кивнул, разглядывая свои мокрые ладони. Я еще сильнее сжала руки на груди.

— Не буду тебе мешать. Там есть еда. — Коллин развернулся к выходу, его тяжелая амуниция глухо звякнула при движении.

Сейчас он разительно отличался от того Коллина в безупречных костюмах, к которому я успела привыкнуть. Я пристально вглядывалась в него: глянцевый лоск слетел, обнажив нечто куда более настоящее… и смертоносное.

— Почему ты в этой форме? — спросила я.

Он замер у самой двери.

— До того как стать иллумом, я служил в штурмовом отряде элиты. И та роль, которую я сейчас выполняю для Высшего совета… обусловлена именно этим. — Он жестом указал на свое снаряжение.

— Ты никогда мне об этом не рассказывал.

— А ты никогда не спрашивала, — бросил Коллин через плечо и вышел.

Спустя несколько минут я уже стояла перед зеркалом, пытаясь усмирить буйные кудри. На мне были черные шелковые брюки и свободный топ с длинным рукавом в тон. Обилие цветов и вариантов одежды в гардеробе сейчас лишь давило на психику, а мрачная простота этого наряда немного успокаивала.

Один мой глаз был карим, другой остался голубым. В ванной комнате не было линз. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Всю свою жизнь я ненавидела этот дефект. Но стоило мне наконец принять себя, как теперь… теперь в зеркале я видела только его. Ненавидит свои глаза, заставь ее полюбить их.

Я решительно отошла от своего отражения и босиком направилась в гостиную. На столе остывал чай, а рядом лежал планшет, с которого Нора обычно читала прессу.

Я взяла его в руки. Неужели они уже успели выпустить репортаж о нападении? Экран загорелся, но никаких снимков пожара там не было. Вместо этого на дисплее красовалась фотография с бала: Коллин кружится в танце с женщиной в красном. Женщина лучезарно ему улыбается. Ее звали Ив, смутно припомнила я. Подпись гласила: «ВНЕЗАПНЫЙ УХОД ПАРТНЕРШИ ИЛЛУМА С БАЛА ПОРОЖДАЕТ ВОПРОСЫ: ПОДДАЮТСЯ ЛИ ЛИЦА С ДЕФЕКТАМИ ИСПРАВЛЕНИЮ?»

Я отложила прибор в сторону. Мне не хотелось знать, что обо мне пишут. На сегодня с меня хватило чтения.

Небо за окном было черным как смоль. Ни единого облачка, лишь огромные клубы дыма, настолько густые, что они полностью затмили собой и луну, и звезды. А где-то там, вдали, все еще полыхало багровое зарево.

За спиной послышались тихие шаги.

— Иллумы в ярости?

— Они в бешенстве, — подтвердил Коллин.

Я повернулась к нему. Он снова был в одном из своих привычных черных костюмов, волосы еще влажные, но уже аккуратно уложены. Его взгляд медленно скользнул по мне. Мы не разговаривали с самого бала.

— А ты? — спросила я. — Ты тоже злишься?

— Ты имеешь в виду нападение повстанцев или то, что произошло на балу? — спросил Коллин, подходя и вставая рядом со мной.

Мы оба безмолвно смотрели на далекие языки пламени, наши отражения отчетливо проступали на стекле.

— И то, и другое.

— После случившегося о бале можно забыть. Твой побег был далеко не лучшим решением. Впрочем, ты, кажется, в принципе не жалуешь идеальные сценарии, — произнес Коллин, глядя строго перед собой.

В памяти мгновенно вспыхнули воспоминания о Хэле в той каморке. Я зажмурилась.

— Это было глупо с моей стороны. Какая же я была дура.

— Эмелин, мы наедине. Можешь злиться на меня и высказывать все, что душеньке угодно.

Я честно попыталась отыскать в себе прежние чувства. Ту бурю, что всегда поднималась во мне в его присутствии, ту неспособность держать себя в руках. Но внутри было пусто. Все казалось выжженным и полым.

— Этого больше не повторится, — тихо пообещала я.

— Очень на это надеюсь, — отозвался Коллин, не сводя глаз с моего отражения.

У меня не нашлось сил на колкость в ответ, я больше не могла бороться. Я просто тупо смотрела на пульсирующее оранжевое пламя вдали.

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Зачем Жнецу приносить столько разрушений? — спросила я. Должен же был существовать другой, более гуманный путь.

— Когда люди доведены до отчаяния, ситуация неизбежно выходит из-под контроля, — ответил Коллин, слегка переступив с ноги на ногу.

О да, это я знала слишком хорошо.

— Значит, Жнец в отчаянии?

Коллин в отражении поправил запонки на рукавах.

— Да. Иллумы слишком быстро раскусывают его планы.

— Благодаря тебе? — спросила я. Ведь именно это задание Высший совет поручил ему кучу дней назад.

Коллин расправил лацканы пиджака, не отрывая взгляда от пожарища.

— Да, благодаря мне.

— Иллумы нанесут ответный удар?

— Иллумы до сих пор живы лишь потому, что умеют сокрушительно отвечать на удары.

— Погибнет еще больше людей. — Это была констатация факта, а не вопрос. Там, глубоко под землей, когда я безвозвратно распрощалась со своей невинностью, я похоронила и прежнюю наивность.