Я не могла дышать под его тяжелым взглядом. Все внутри сжалось. Я должна была отказать. Я не хотела этого. Он иллум.

Но тело предало меня. Его рука легла на поясницу, прижимая к себе, и я с готовностью подалась вперед. Бедрами вжалась в него, руки легли на грудь, ощущая неистовый стук сердца. Я убеждала себя, что это чтобы оттолкнуть его.

— Откажи, — выдохнул Коллин, задержав губы в миллиметре от моих. Он просил об этом?

Глаза закрылись, дыхание сбилось.

— Не могу.

Коллин замер.

— Не можешь или не хочешь?

Я подалась вперед.

— Ой, — раздался тоненький голосок.

Я резко обернулась и увидела Нору в кремовом халате, стоящую за спиной Коллина с подносом для торта.

Я отпрянула от него, возвращаясь в реальность.

— Мне нужна капсула, сейчас же. — Казалось, тело горит в огне. Я прикрыла пылающие губы.

— Конечно, — пробормотала она, снова бросив на нас встревоженный взгляд и бросившись обратно к себе.

Коллин смотрел на меня так, будто видел впервые. Я наблюдала, как он снова надевает отполированную маску, как буря в его сапфировых глазах затухает. Он отвернулся, чтобы взять пустой бокал и снова наполнить его. Осушил, наполнил опять и направился ко мне.

— Другие правила должны соблюдаться. Я член иллумов, а ты моя партнерша, — сказал он, втискивая бокал в мою дрожащую руку. — А значит, ты должна следовать их правилам.

— А если нет? — прошептала я.

Его глаза полоснули по мне.

— Последствия будут неприятными, — сказал Коллин тихо, снова отстраняясь, его руки сжались в кулаки. Расстояние между нами росло. — Нора поможет тебе с капсулой. Бал через две недели. Увидимся там. Доброй ночи.

— А как же публичные появления? — спросила я, чувствуя, как в груди поселяется нечто, напоминающее разочарование.

Коллин остановился.

— В этом нет необходимости. На балу просто побудь моей зверушкой.

Я вытянулась в струну от того, как он произнес это слово, зверушка. От кома в горле невозможно было сделать вдох. Я залпом допила напиток, надеясь выжечь эту боль. Не помогло.

Не говоря больше ни слова, он ушел, и казалось, он мечтал поскорее сбежать от меня.

Оставшись одна, я снова уставилась на картину над камином. Что заставило женщину уйти? Я ненавидела то, что никогда не узнаю этого. У ног мужчины что-то проросло. Может, цветок. Кроваво-красный, словно агония дала ему жизнь. Женщина все равно ушла. Но прядь ее золотистых волос тянулась, связывая ее с мужчиной и его вечной тоской. Словно даже уходя, она оставалась прикованной к нему. Навсегда.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ



Наступила ночь моего первого бала. Гарольд встретил меня у входа.

— Прошло немало времени. Скворцы готовы к тебе.

Последние две недели я провела почти в полном одиночестве. Ло снова стала моей единственной компанией, но даже она держалась отстраненно. Грегори до сих пор не одобрил их союз. Даже с прояснившимися глазами она оставалась замкнутой. По утрам я часто заставала ее за тем, как она запихивала пустую банку из-под стимулирующего напитка в сумку, окруженная другими женщинами, которые все еще были под воздействием препаратов. Саботировала ли она свой контракт или ей стало все равно из-за молчания Грегори? Мне так и не удалось спросить — спасибо солдатам, которые теперь ездили с нами в капсулах. Я не знала, было ли молчание Грегори вызвано тем, что происходило с добавками, или его недовольством тем, что, кем бы ни была Ло, она никогда не станет Норой.

От Норы тоже не было вестей. Ее решимость запугать Коллина, чтобы добиться чаепития, похоже, не увенчалась успехом. Или, может быть, она слышала наш спор и решила не становиться моей подругой.

Хэл не возвращался в мой кабинет. Я убеждала себя, что это из-за того, что он поправляется, и что если бы что-то случилось, я бы узнала.

Мой кабинет, который когда-то дарил нам убежище, снова стал тюрьмой, где единственной компанией были гудящие лампы. Я смотрела на картины, и мысли метались от любопытства к желанию обсудить их с кем-то, а затем к тому, не попали ли произведения, которые я отправила на уничтожение, в Подземный город. Одна из уничтоженных ими картин не выходила у меня из головы, та, где мужчина ведет женщину за руку, но она бледная, выглядит расстроенной и потерянной. Он уводил ее? Люди среди деревьев оплакивали ее уход? «Орфей, ведущий Эвридику из преисподней». Существовало ли это место под землей до Последней войны? Я не знала. И никогда не узнаю. Лампы не отвечали, поэтому я сидела в одиночестве со своими мыслями, глядя на все то, что иллумы были полны решимости уничтожить. Я не могла слишком пристально размышлять о том последнем столкновении с Коллином, о той грани, которую я чуть не перешла, грани, которую никогда бы себе не простила.



Я последовала за Гарольдом в комнату, где ждали Скворцы. В ушах эхом отдавался голос Коллина:

Зная все ужасные вещи, на которые я способен… ты бы отказала мне?

Его сапфировые глаза преследовал меня так же яростно, как и то, что мое тело тянулось к нему, вместо того чтобы бежать. Вместо того чтобы отказать.

Ты сводишь с ума, поглощаешь, отказываешься следовать хоть каким-то их правилам. У меня есть роль, но я трачу время, думая только о тебе.

Я могла бы принять эти границы и подчиниться. Позволить обучению в Академии победить и стать подходящей партнершей. Играть свою роль в обществе, которое они построили, когда люди вышли на поверхность после ядерной зимы.

Но это означало бы игнорировать несправедливость, которую я видела. Не замечать крови на своем платье в бисере и человека, которому она принадлежала. Забыть избитое лицо Вайолет. Игнорировать крики матерей у Святилища. Забыть о жизни обладателей значительных дефектов внизу. Отмахнуться от того, как меня целовал Хэл.

Откажи мне.

И все же я этого не сделала.

— Привет, птенчик, — проворковала шелковистым голосом Вайолет, заставив меня вздрогнуть и вернуться в реальность.

Я повернулась к ней, и меня затопило облегчение при виде ее исцеленного, нетронутого лица. Ее глаза были ясными.

— Привет, — сказала я и улыбнулась.

— Иди же сюда, у нас длинный список процедур, — сказала Роуз, открывая дверь в купальню.

Через несколько минут я была раздета догола, и они терли каждый дюйм моего тела. Меня окатило горячим душем, прежде чем я погрузилась в ванну.

— Мы думали, ты все испортила, — прокомментировала Роуз с напускным равнодушием, запуская пальцы в мои волосы. — Твои следующие два приема были отменены.

— Ты не слушала, птенчик, — пожурила меня Вайолет, цокнув языком. — Ты не сделала ничего.

Я глубоко вздохнула, и честный ответ сорвался с моих губ:

— Я не смогла.

Они окунули мою голову под воду, чтобы промыть волосы.

— Двигаемся дальше, — скомандовала Роуз. Я услышала, как она отошла. Когда я вышла из ванны, меня ждала Вайолет с полотенцем. Ее глаза лукаво блеснули, и холод пробежал у меня по спине.

— Пойдем, — сказала Вайолет, направляя меня в следующую комнату, и наклонилась ко мне. — Я не одобряю твое неповиновение приказам. Это глупо, и могли погибнуть люди. И все же я восхищаюсь твоей преданностью. Мой брат видел, как тебя привели снизу.

— Кто твой брат? — спросила я.

— Раджеш. Его отчислили из Академии. Он нашел меня пять лет назад. Я думала, что потеряла его.

— Погоди, его отчислили? Что случилось? Все отчисленные потомки попадают в синие? — спросила я, и перед глазами замелькали рыжие волосы и веснушки. Была ли Элис внизу?

Вайолет покачала головой.

— Не все из них добираются до Подземного города. Многих ликвидируют.

У меня скрутило живот, и показалось, что меня сейчас стошнит. Они ликвидируют детей?

Я прочистила горло.