Хэл потерся о меня бедрами, и из груди вырвался прерывистый стон. Пульсирующее желание, которое я никогда раньше не чувствовала, пустило корни глубоко внутри, требуя большего. Я прильнула к нему бедрами, сгорая изнутри, жар разливался между моих ног. Рука Хэла скользнула вниз, сжимая бедро и приподнимая мою ногу.

— Ты играешь в опасные игры, — раздался голос Кейна слева от меня.

Я почувствовала, будто нырнула в холодную реку. Хэл отстранился, но его рука осталась в моих волосах.

— Я не спрашивал твоего мнения раньше и не нуждаюсь в нем сейчас.

— Эти наручники блокируют ее чип лишь на время, — рявкнул Кейн, делая шаг ближе. Хэл отпустил мою ногу, мягко направляя ее обратно на пол. — Ее партнер убивает наших людей. Мы не можем позволить себе ошибки.

— Мы уходим, — сказал Хэл, хватая меня за руку. Он не посмотрел на Кейна, увлекая меня прочь по туннелю.

— Найди меня после, — крикнул Кейн.

Я обернулась и увидела его фигуру в полумраке, его ярость была направлена и на Хэла, и на меня. Я содрогнулась от гнева во взгляде этого парня.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ



Хэл и я молчали всю оставшуюся дорогу через туннели. Энергия между нами изменилась. К лучшему или к худшему, я не знала, но он не отпускал мою руку. Когда мы приблизились к круглому входу, через который я попала сюда, он отвел меня в угол, его мозолистые пальцы скользили по моей коже. В камне была почти незаметная щель.

— Сюда, скорее. — Хэл шагнул в проем, увлекая меня за собой. Мое плечо коснулось холодного камня, прежде чем проход открылся, обнажив винтовую лестницу.

— Куда мы идем? — спросила я, чувствуя, как с каждым шагом вниз становится холоднее.

— Под рекой есть вход со стороны трущоб, — сказал Хэл, когда мы вошли в длинный влажный коридор. — Ты правда пробралась через вход в реке?

— Это был единственный вход, который я видела на планах. Я хотела убедиться, что вы знаете о засаде. Я не умею плавать, — призналась я. — Запаниковала, но тут меня нашла Бри. Она помогла мне забраться, а потом вырубила.

Хэл покачал головой.

— Не верится, что ты это сделала.

— Я не знала, как еще найти тебя. Я думала, ты не вернешься.

Хэл замер и повернулся ко мне.

— Я сделал это только потому, что решил, что безопаснее оставить тебя в покое. Очевидно, я ошибся, раз ты теперь имеешь привычку срываться с уступов.

Я выдернула запястье, и по руке пробежал электрический разряд. Хэл перевел взгляд с меня на наручники.

— Нам нужно поторопиться, — сказал он, снова хватая меня за руку и ускоряя шаг. — Твой РАЗУМ скоро снова будет активен.

— Как они работают?

— Честно говоря, не знаю. Это по части Джеральда. Но я хочу, чтобы один у тебя остался.

Мы достигли верха лестницы. Справа была деревянная дверь, сквозь щель которой пробивался слабый свет поверхности. Я крепче сжала руку Хэла, и он успокаивающе провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— Иллумы узнают, что я спускалась сюда? — прошептала я, вспоминая последние слова Табиты. Они планировали ликвидировать любого, кто поможет.

— Не должны, — заверил Хэл.

— А если узнают? — спросила я, потому что это не просто ликвидация. Это смерть, и назад дороги не будет. По эту сторону реальности это был совершенно иной вид страха.

Хэл взял мое лицо в ладони.

— Тогда я приду за тобой. — Я задрожала в его руках от решимости, отразившейся в его глазах со звездными искрами. Он прижал меня к себе. Его ровное сердцебиение было отдельной песней, той, что быстро становилась самым сладким звуком на свете.

— Я увижу тебя снова? — прошептала я ему в грудь.

Я почувствовала, как его губы коснулись макушки.

— Да, больше никаких прощаний, — произнес он в мои волосы. — Но пройдет время. Мы должны справиться с этой угрозой.

— Ты будешь в безопасности? — Я отстранилась, пытаясь разглядеть в его глазах то, что не знала, как истолковать.

— Не беспокойся обо мне. Держи. — Он нажал две кнопки на браслете на моей правой руке, затем на левой, обхватив мое запястье. — Не возвращайся в Подземный город, ты поняла?

— Но…

— Пообещай мне.

Я кивнула, хотя и не хотела этого. Хэл нажал на кнопки, и второй браслет расстегнулся.

— Возьми этот. Только если решишь, что они идут за тобой, надень его и приходи сюда.

Я открыла рот, чтобы возразить, но его губы встретились с моими. Поцелуй был быстрым, он закончился раньше, чем я успела осознать его.

— Иди, и прямо к себе. Я приду к тебе, как только смогу.

— Кейн не будет на тебя злиться? — спросила я, когда он распахнул дверь.

— Кейн всегда злится. Он забывает свое место здесь. Иди, твой чип начнет отслеживать тебя меньше чем через минуту, а тебе нужно быть по ту сторону реки. Быстрее! — Хэл вытолкнул меня за дверь, в последний раз окинув взглядом. — Скоро увидимся. Делай все, что они просят, и не привлекай внимания.

Дверь закрылась.

Я осталась одна. Я не дала себе времени на раздумья о чувствах в груди и прошла через маленькое убогое помещение к главному выходу. Он вел на улицу по ту сторону реки. Я сунула браслет в карман, а нож спрятала за пояс. Это были странные сувениры из нижнего мира.

Я побежала трусцой к мосту, город высился на другой стороне. Я всегда благоговела перед этими хрупкими конструкциями, перед жизнью в облаках, но теперь, глядя на них под таким углом, я не видела ни впечатляющих достижений, ни красоты. Мы все когда-то были под поверхностью вместе. А когда поднялись, что-то зловещее вырвалось на свободу.

Я перешла мост и направилась к месту, с которого спускалась, когда вдруг по левому запястью ударил ток. Мой РАЗУМ снова активировался.

Я вернулась домой, мысли метались от одной к другой. Спустя пару сигналов я оказалась в комнате. Коммуникатор запищал, я вытащила его из кармана. Была удивлена, увидев, что на часах всего восемь тридцать утра. Казалось, меня не было целую вечность, а прошло всего несколько часов.

Возможно, все дело было в громкой музыке и танцах, в той жизни внизу, где никто не вел себя так, будто день только начинается. Там все было в самом разгаре. Очевидно, слухи о том, что сообщество обладателей значительных дефектов ведет ночной образ жизни, были верны. Но на этом точность заканчивалась.

Я ожидала увидеть темное, дряхлое место, приют для тех, кто слишком дефектен, чтобы жить на поверхности.

Подземный город был совсем не таким. В той комнате было больше жизни, чем во всем пространстве над поверхностью. Я подумала о саде, сфере, «Пруде», понимая, что все они прекрасны, но вспомнила, как вела себя элита. Сплетни, косые взгляды, напряженная скованность, следование протоколам без вопросов. Эти пространства были такими манящими: платья, еда, сверкающие драгоценности и огни. Все украшено роскошью, но все они были рабами своего комфорта. Я ни разу не видела там ни одного счастливого человека.

Фасад. Прекрасный фасад, скрывающий отвратительную правду, обманывающий зрителя, заставляя думать, что все хорошо.

Это было не так. Люди не были в порядке. Никто из них на самом деле не жил. Они были лишь пешками ради Всеобщего Блага, играли роли, притворялись, чтобы другие не узнали правду.

Мы все купились на это с самого низа, пытались достичь этого, боготворили Элиту и их жизнь в облаках, боролись за путь наверх. Скручивали себя в узлы, пока нас не одобрят. Прятали свою недостаточность в погоне за контрактом.

Я верила, что мой зрительный дефект слишком порочен, чтобы быть принятым, и жила в стыде, пока его не прикрыли. Я не была наивна, я знала, что постоянный мониторинг и статистика лишают нас чего-то важного. Я знала, что это неправильно, и все равно стала жертвой, потому что слишком боялась неизвестности.

Там, внизу, где они танцевали, где носили множество цветов, они не выглядели жалкими или дефективными. Элита не прятали обладателей значительных дефектов, чтобы защитить нас от их изъянов. Они прятали их, чтобы мы не узнали правду. Что это мы находились в боли, а они, они были свободны.