Снимки, где я стою в ожидании капсулы.

Снимки, где я вхожу в здание Капитолия.

Снимки, где мы рядом с Ло.

Снимки, сделанные прямо в моем рабочем кабинете.

Дыхание стало прерывистым, буквально разрывая грудную клетку изнутри.

И это «Лунный свет» на обложке.

Меня словно окатили ушатом ледяной воды, холод пробрал до самых костей. На полях размашистым, кривым почерком были набросаны короткие заметки:

Любит искусство. Часто засматривается. Изучить искусство.

Нет друзей. Одинока.

Ненавидит свои глаза, сделать так, чтобы полюбила их.

Заставить ее привязаться. Самый простой способ манипуляции.

До фазы зачатия около девяти лун.¹²

Я тупо уставилась на эти строчки. То теплое, прекрасное чувство, что только что распустилось в моей груди, с треском лопнуло, вдребезги разбивая все, что я, как мне казалось, знала, все, чего я так отчаянно хотела.

Я отчетливо услышала, как за моей спиной открылась дверь, и захлопнула папку. Хэл что-то говорил, но я не могла разобрать ни слова из-за оглушительного гула в голове. Прозвище, написанное на папке, казалось издевкой. Я медленно повернулась, до боли сжимая папку в руке.

— Лунный свет.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ



Это прозвище. Мой взгляд мертвой хваткой вцепился в его сияющие глаза. Хэл переводил взор с меня на папку. Его улыбка погасла. В руках он держал картину.

— Лунный свет, — снова повторил он, медленно опуская раму. На этот раз его голос прозвучал как мольба. — Откуда это у тебя?

Я не могла выдавить из себя ни слова. Не могла спросить. Потому что знала, что стоит мне заговорить, стоит облечь это в слух, и все станет реальностью. Я просто указала пальцем на стол.

— Лунный свет, я могу все объяснить. — В его голосе сквозила отчаянная обреченность, он прислонил раму к дивану.

— Не. Смей. Меня. Так. Называть, — процедила я сквозь зубы.

Хэл сделал шаг ко мне.

Я отступила. Мне нужно было убираться отсюда. Выронила папку. Нужно было бежать как можно дальше от всего этого. От всего, чему я только-только начала доверять, ради чего начала полностью перекраивать свою жизнь. От всего, что я без остатка отдала. От него. Мне нужно было бежать от него как можно дальше.

Хэл снова рванулся ко мне, пытаясь поймать за руку.

Я резко отдернула ее.

— Не прикасайся ко мне.

— Я могу все объяснить, лун… Эмелин, — взмолился Хэл. — Я могу объяснить. Все совсем не так, как кажется.

Я рисковала столь многим, нарушала правила и лгала ради того, что считала настоящим. Я отдала ему себя. Сама пришла прямо в его ловушку. Сердце с треском раскололось от горького осознания: для обеих сторон у меня была лишь заготовленная роль. Я была для них функцией, средством достижения цели, но никак не желанным человеком.

Я снова сделала неверный выбор. Опять.

— Эмелин, я могу объяснить, — умолял Хэл, вырастая прямо предо мной.

У меня вырвалось некое подобие смешка. В груди образовалась зияющая пустота, стоило остаткам разбитого сердца вытечь наружу, отравляя собой всю комнату. Горло сдавил болезненный спазм, глаза немилосердно жгло.

— В одной из этих бумажек было написано, чтобы ты переспал со мной? — задыхаясь, выдавила я. — Или это было исключительно ради забавы?

Я в упор смотрела в эти сияющие глаза. Глаза, с которыми я связывала свое будущее. Глаза, ради которых была готова поставить на кон абсолютно все. Я всматривалась в них, отчаянно пытаясь разглядеть хоть каплю правды.

— Лунный свет. — Я вздрогнула от этого прозвища. — Эмелин, послушай меня. Дай мне объяснить.

— Объяснить что? Что ты в деталях знал, кто я такая, еще до того, как заявился ко мне в кабинет? Что во всем этом не было ни капли случайности? Что меня досконально изучили, чтобы выяснить, как лучше всего мною манипулировать? — Мои кулаки сами собой сжались. — «Заставить ее привязаться». Что ж, поздравляю, Хэл, ты отлично справился.

— Все было иначе. Мы думали…

Я не дослушала. Его мимолетное «мы» окончательно выбило почву у меня из-под ног, и в сознание вихрем ворвалось все то, что я так слепо упускала из виду.

— Значит, они все были в курсе? — спросила я.

— Да. То есть нет… далеко не все одобряли эту затею, но нам осточертело ждать, — Хэл в сердцах запустил руки в волосы.

— Ждать чего, Хэл?

Он промолчал, и в его глазах появилось выражение, которого я прежде никогда не видела. Беспомощность.

Вы встретились случайно? — допытывался Кейн у Хэла, когда я впервые очутилась в Подземном городе. Ты поступаешь несправедливо, держа ее в полном неведении, — бросил Барретт Хэлу в моем кабинете. Джеральд с ходу знал мое имя. С тебя двадцать марок, — обронил тогда Барретт. Я и подумать не могла, что на меня открыли тотализатор.

Каждое новое озарение, словно таран, с размаху крушило мое сердце. Они все прекрасно знали. Какая же я дура.

Заставить ее привязаться. Но дело было куда серьезнее. То чувство, что я испытывала к Хэлу… я долго пыталась от него бежать. Но в той каморке я все поняла. То прекрасное, необъятное чувство в моей груди, в которое я так робко собиралась погрузиться, с грохотом рухнуло. На его месте разверзлась гулкая и бесплодная бездонная пропасть. Я сорвалась туда, увлеченная неумолимым потоком, пока тьма не поглотила меня без остатка. Вся моя сущность раскололась, и внутрь заползла леденящая пустота. Все это время мне безбожно лгали.

— Послушай, я написал все это еще до того, как мы впервые встретились. Мы узнали, что ты можешь оказаться партнершей иллума, несколько лун назад. Я рассчитывал, что ты сумеешь помочь нам изнутри. Доставать сведения через Коллина. К иллумам ведь практически невозможно подослать своего человека.

— И ради этого нужно было влюбить меня в себя? Манипулировать мной?

— Ради того, чтобы ты прониклась общим делом, — уточнил Хэл, словно это в корне меняло суть.

— Потому что я была из тех, кому ты был готов причинить боль, — отчеканила я, слово в слово повторяя его же фразу, сказанную всего несколько минут назад.

— Эмелин, изначально ты была просто заданием.

Слова Коллина набатом отозвались в голове: «Да, Эмелин, ты часть работы».

— Я честно собирался довести этот план до конца, — продолжал Хэл, — но потом я узнал тебя ближе. И понял, что ты стала для меня всем. Я просто не вынесу, если потеряю еще и тебя.

Его слишком весомое для этой тесной каморки признание повисло между нами.

— Ты меня любишь? — едва слышно прошептала я.

— Да, люблю. И этого в наших планах точно не было. — Хэл сделал шаг навстречу. — Я по-настоящему влюбился в тебя.

Я искренне возненавидела тот факт, что слова, которые еще мгновение назад перевернули бы весь мой мир, теперь лишь сильнее добивали меня.

— Так вот почему ты не хотел моей причастности? Вот почему без конца твердил, что это опасно, и объявил всем, что партнерша иллума неприкосновенна? — спросила я, наблюдая за тем, как Хэл сокращает разделявшее нас расстояние.

— Да. Я не хотел втягивать тебя в это дерьмо. Мне нужно было, чтобы ты держалась подальше и была в безопасности. Если бы Коллин прознал, что ты нам помогаешь… страшно представить, что бы они с тобой сотворили… Я не мог тебя потерять. Просто не имел права. — Хэл осторожно обхватил мое лицо ладонями.

— Зачем же ты тогда только что уговаривал меня стать его партнершей? — спросила я, из последних сил удерживая голос, чтобы он не сорвался на плач.

— Ты ведь кожей рвешься помочь. Что бы я ни говорил, что бы ни делал, тебя не остановить. Ты наотрез отказываешься меня слушать. Если ты просто примешь роль его партнерши, это сведет к минимуму все риски и позволит тебе действовать. Поступай так, как он требует, и ты будешь в безопасности.

Я подняла руку, накрывая его ладонь на моей щеке, и пристально вглядывалась в лицо этого человека. Переплела наши пальцы, крепко сжимая. Я позволила себе задержаться в его объятиях еще на один короткий миг.