— Когда я выходила из дома, туда прилетела капсула, — я сделала судорожный, рваный вдох, — и оттуда вышли люди в зеленой форме. Они открыли двери Святилища… и забрали детей. Просто силой забрали их.

— Разлука, — глухо констатировала Вайолет, делая шаг ближе к Розе.

— Что? — Я искренне не понимала, почему они говорят об этом так обыденно и спокойно. Может, мне стоило в красках описать им те крики, то животное отчаяние и разрывающую душу боль? — Вы не понимаете.

— Мы понимаем. Сами через это прошли, — тихо отозвалась Вайолет.

— Что?.. — На смену гневу пришло глухое оцепенение. Они прошли через это.

— До этой работы мы тоже состояли в контрактах. Роза успешно выносила и родила ребенка. То, что ты видела, у нас называют Разлукой. — Между Вайолет и Розой практически не осталось расстояния. Роза стояла, не шевелясь и глядя в одну точку. — Такова реальность в Святилище. Когда ребенок достигает определенного возраста, приходит отряд элиты. Они просто исполняют приказы иллумов. Это их рук дело. — Вайолет едва заметно повела подбородком, указывая на свое заживающее лицо.

— Со мной все было иначе, — я попыталась выудить из памяти хоть какие-то крохи воспоминаний о собственном попадании в Академию. Хелен отдала меня добровольно. Стоял теплый солнечный день. Не было никаких криков, никаких солдат в защитном зеленом снаряжении.

— Разлука существует только для обладателей незначительных дефектов в Святилище, — пояснила Вайолет. — Это всегда происходит без предупреждения. И строго в те дни, когда остальные заняты на смене на поверхности. Чтобы у них не было времени на прощания.

— И что, матери больше никогда не видят своих детей?

— Я своего больше не видела, — едва слышно прошептала Роза.

— И иллумы… они поощряют такое отношение? — выплюнула я, и перед глазами тут же возник образ Коллина, его сокрушительная сила и леденящая жестокость. А ведь я так отчаянно хотела поверить в ту крупицу человечности и доброты, что он мне демонстрировал.

Вайолет подошла ко мне вплотную. Ее синяки уже начали цвести желто-зеленым, пугающе напоминая цвет той самой военной формы. Роза судорожно вцепилась пальцами в ртутно-серое платье, словно ей жизненно необходимо было держаться за подругу.

— Ты подумала над моим предложением?

— Да.

— И что ты решила?

Я пристально посмотрела на свое отражение в зеркале, а затем перевела взгляд на двух стоящих передо мной женщин, но видела я не их. Перед глазами стояла та сломленная мать, беспомощно провожающая взглядом улетающих солдат. Я ведь побежала на эти крики, а не бросилась наутек. С меня хватит. Я больше не собираюсь трусливо прятаться в тени. Я понятия не имела, насколько далеко зашло это восстание и к чему оно приведет, но в одном я была уверена железобетонно.

— Я хочу обрести власть.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ



Когда капсула устремилась через ночное небо к апартаментам Коллина, у меня внутри все сжалось. Улыбка Вайолет и ее напутствие пульсировали в воздухе в такт сердцу.

— Что мне делать? — спрашивала я.

— Сегодня будь внимательна. Будь ему партнершей и будь внимательна. Постарайся завоевать его доверие. Мы поговорим, когда увидимся в следующий раз.

Я дернула ворот платья, стягивавший шею словно петля.

На чьей ты стороне? На их или нашей?

Безопаснее было делать то, что и всегда, а именно следовать правилам иллумов. Придерживаться мирного фасада, который они выстроили. Имелся целый список причин подчиниться, но я отбросила их все до единой.

Капсула остановилась, открылись двери в ошеломляющий вестибюль. Страх вцепился в плечи, грозя потянуть вниз, но я все равно шагнула в облака.

Медовое приветствие донеслось вместе со сладким цветочным ароматом. Нора стояла рядом со столом, над ней возвышалась огромная стеклянная ваза, полная белых лилий. Шелковое платье цвета шалфея было настолько бледным, что казалось почти белым: тонкие бретели, глубокий вырез, открытая спина и высокий разрез. Я взглянула на ее сложенные руки. Левое запястье светилось. Я поняла, что никогда раньше этого не замечала. Казалось, она носит это сияющее серебро как украшение, а не оно как-либо контролирует ее.

— У тебя серебряное запястье, — вместо приветствия произнесла я.

Нора издала звенящий смешок.

— Я пара мужчины из элиты, а не иллума.

— Прости, — пробормотала я, вспомнив о манерах.

Нора вздохнула.

— Пожалуйста, не извиняйся. Я бы очень хотела быть для тебя подругой, а не элитой.

— У нас внизу такие не разрешены, — буркнула я.

— А та блондинка, предназначенная Грегори, разве она не твоя подруга?

— Как я уже сказала, у нас внизу друзья не разрешены.

Нора не стала настаивать.

— Что ж, относись ко мне так, как хотела бы, чтобы подруга относилась к тебе, пожалуйста. — Она подошла ближе и продела руку под мою. — Здесь у тебя она есть.

— Кто?

— Подруга, если хочешь, — сказала Нора, уводя меня из вестибюля в следующую комнату.

Две широкие лестницы огибали стены, соединяясь наверху грандиозного зала. Над нами, подвешенные на золотых проводах, громоздились большие светящиеся цилиндры, словно в каком-то опасном трюке на равновесие.

— Я не знала, уместно ли это, — сказала я.

— Уместно, если тебе этого хочется. Теперь у тебя есть выходные. Я свободна еще две луны.

Я перевела взгляд на Нору, которая смотрела на меня.

— Свободна?

— Да, скоро у меня с Уильямом начнется фаза зачатия. Тогда все изменится. — Тон ее был ровным.

— Я бы хотела подругу.

Нора возбужденно сжала мою руку.

— Хорошо. Если ты подыграешь, мой план гораздо проще будет осуществить.

— Какой план? — спросила я в пути по длинному коридору.

— Подружиться с тобой. Это бы в любом случае случилось. Я бы позаботилась об этом. — Она ухмыльнулась и повела меня мимо бесчисленных изумительных пространств.

— Чувствую, твои планы обычно срабатывают.

— Все, кроме одного, — ответила она. — Добро пожаловать в официальную гостиную. К сожалению, Коллин ею никогда не пользуется.

— Почему?

— К некоторым вещам трудно возвращаться, — тихо сказала Нора, ускоряя шаг.

— А как же приемы или балы? Развлечения для друзей? — спросила я.

— Коллин не фанат ни того, ни другого. У него работа. — Мы дошли до конца коридора и остановились у двери. — И Филипп.

— И ты, верно?

Нора улыбнулась, и в этой улыбке вновь сквозила печаль.

— Я всю свою взрослую жизнь провела в контрактах. А до этого готовилась к первому из них. Я обычно провожу время с партнером или потомством, пока мне позволено.

Скорбь Норы просочилась сквозь мои стены. Ее голова была высоко поднята, само воплощение грации элиты, но губы сжаты, глаза грустные. Усталость накрывала ее словно одеяло.

В ее выражении лица сквозила та же боль, что и у матерей из Святилища. Каково это, быть вдали от своего ребенка? Холод пробежал по спине. Скоро я сама это узнаю.

— Ты часто видишь потомство? — спросила я.

— В день посещений вижу их всех, — ответила Нора, останавливаясь у двери.

— Их? У тебя больше одного?

— У меня трое, — сказала Нора, постучав в дверь.

Мысли понеслись вскачь. Ей тридцать два года. У нас потомство появляется каждые пять лет, или шестьдесят пять лун. Короткая фаза ухаживания, переход к зачатию, затем материнство. После мы заботимся о потомстве до Академии. Примерно пять лет на весь процесс. Математика не сходилась.

— Ты родила близнецов?

— Войдите, — раздался голос Коллина.

Нора покачала головой, прежде чем открыть дверь.

Если у Норы трое детей, значит, парой она стала в семнадцать. Меня охватило отвращение. Еще до того, как она покинула Академию. Почему иллумы так с ней поступили? Коллин, полагаю, тоже был тогда в Академии, еще не став иллумом. Я не могла постичь, зачем ему вообще вступать в группу, которая творила такие ужасные вещи с его сестрой. Больше спросить я не успела, Нора замешкалась у двери. Исходивший от меня шок ее не отпугнул.