Я невольно потянулась к одной из картин, но Хэл настойчиво увлек меня дальше. Я в последний раз оглянулась на танцующих, понимая, что в этой атмосфере свободы было что-то по-настоящему опьяняющее.

— Я как-нибудь обязательно приведу тебя сюда, — негромко пообещал Хэл, когда мы углубились в очередной длинный коридор.

— Здесь есть музыка, настоящее искусство, — сказала я скорее себе, чем ему. — Почему ты никогда не говорил мне об этом?

— А ты бы поверила мне тогда? — спросил Хэл, и мне нечего было на это ответить. Он был прав. Меня с детства учили только одному, требуя до ужаса бояться любого, кто носит синее. — Я ведь уже говорил тебе, кто-то же должен выносить их мусор. Здесь, внизу, никто не собирается стирать то, что делает нас людьми.

Мы долго петляли по бесконечным переходам. Каждый туннель казался точной копией предыдущего. Когда Хэл свернул сначала в один глухой коридор, затем в другой, вокруг воцарилась абсолютная тишина.

— Так много ответвлений… Как давно они существуют? — спросила я, едва поспевая за его широким шагом. Хэл ориентировался в этой кромешной тьме так уверенно, словно шел по своему дому.

— Эта система туннелей древняя. Некоторые секторы были построены еще до Последней Войны. Когда все закончилось, выжившие переселились сюда, под землю.

— Что?

— Ага, об этом в твоей блестящей Академии почему-то предпочитают помалкивать, — мы снова повернули. — После войны мы все жили здесь как равные. Ядерные удары спровоцировали затяжную зиму, поэтому на поверхности выжить было физически невозможно.

— Но что изменилось, когда люди наконец вышли наверх? — недоумевала я.

— Хотел бы я знать наверняка, но наверху пустило корни что-то по-настоящему жуткое, — глухо ответил Хэл.

Мы миновали еще один коридор, абсолютно идентичный остальным.

— Как ты умудряешься здесь не теряться?

— Привычка. К тому же здесь есть свои приметы, если знать, куда именно смотреть.

Наконец мы вышли в туннель, который был заметно шире остальных. Вдали тускло брезжило круглое выходное отверстие. Хэл резко остановился и огляделся по сторонам, мы оказались совершенно одни.

— Я хочу, чтобы это было у тебя, — сказал он, протягивая мне небольшой нож в простых кожаных ножнах.

— Зачем мне нож? — спросила я, неуклюже переминаясь с ноги на ногу и удерживая оружие в скованных руках.

— После того, что я увидел сегодня там, с ними, я понимаю, что не всегда смогу оказаться рядом, если тебе будет угрожать опасность.

— Сегодня мне что-то угрожало?

— Да, Эмелин. И не только от Бри или Кейна. РАЗУМ непрерывно отслеживает тебя. Тебе вообще не следовало сюда спускаться. Это было безумием, — он разочарованно покачал головой.

— Хэл, я своими глазами видела, как мучительно умер человек, и иллумы заявили мне в лицо, что это произошло по моей вине! Я видела Разлуку своими глазами! — Я до боли сжала ножны в ладонях, чувствуя, как внутри закипает глухая злость. — Бри во всем права. Я просто послушный сосуд, которого ничему толком не научили. Но я устала жить в этой слепой темноте! Я пришла сюда, потому что больше не могу бездействовать. Я ведь сказала Cкворцам, что хочу помочь, потому что…

— Ты что сделала? — Хэл резко отшатнулся от меня.

— Скворцы тайно поддерживают Жнеца. Я сама пришла к ним и сказала, что помогу, пообещав, что буду добывать для Жнеца любую информацию об иллумах наверху.

— И это они надоумили тебя спуститься сюда?! — потребовал ответа Хэл, а в его глазах вспыхнул опасный огонь.

— Нет, они как раз приказали мне сидеть тихо и ничего не предпринимать. Ты… ты знаешь их?

— Сеть Жнеца огромна. И тебе следовало послушать их, черт возьми! — в сердцах воскликнул Хэл, с силой проведя ладонью по лицу. — Это смертельно опасно, Эмелин.

— Я знаю! Но я все равно пришла. Я спустилась сюда, чтобы найти Жнеца. И чтобы найти тебя.

Хэл выразительно указал рукой на каменный потолок над нашими головами.

— Лунный свет, я ведь не просто так попрощался с тобой тогда. Ты партнерша иллума, поэтому не имеешь права так рисковать.

Партнерша. Я честно попыталась выдавить из себя хоть каплю вины за то, что предаю Коллина, но не смогла. Коллин сам сделал свой выбор, когда хладнокровно убил того человека на моих глазах.

— Ты ведь был прав тогда, знаешь ли, — тихо произнесла я, глядя ему в глаза.

— В чем я был прав?

— Во всем. Насчет меня. Насчет иллумов и элиты. — Я попыталась сглотнуть, но следующая фраза застряла в горле. — Он ничем не отличается.

Хэл остановился, поворачиваясь ко мне. В его глазах не было торжества от моего признания, не было ни капли гордости.

— Мне жаль, что я оказался прав. — Он пристально смотрел на меня, и от этого мне стало не по себе.

— Мне следовало тебя послушать.

— Истину принимать нелегко. К тому же, я ношу синее, а ты в сером, верно?

Я схватила его за руку.

— Хэл, прости. Это было ужасно. Я была так зла. Я не должна была этого говорить. Я так не думала. К тому же, я считала, что защищаю тебя.

— Мне говорили и куда худшие вещи. Как именно защищала?

Воздух между нами стал густым, вопросы давили.

— Хэл…

Он шагнул ближе.

— Что такое?

— Ты Жнец? — прошептала я.

Хэл просто смотрел на меня, пока мне не стало слишком жарко. Хотела ли я знать правду? Разве я не сбежала от Коллина за то, что он отнял жизнь? Жнец тоже убивал людей.

Хэл покачал головой.

— Не на этот вопрос я рассчитывал. — Он запустил руку в волосы. — Жнец не поднялся до своих высот, раздавая всем свое имя. Есть сила в том, что люди не знают, кто ты, даже те, кто близок. Как и есть уязвимость в том, что все знают, кто ты такой.

— Это не было «нет», — сказала я, делая шаг ближе.

— Это не было «да», — ответил Хэл, вторя моему шагу. — Я думал, что больше не увижу тебя.

— Я тоже. И какой вопрос ты хотел, чтобы я задала?

— Ты знаешь этот вопрос, лунный свет.

Однажды у тебя хватит смелости спросить, и не думаю, что я скажу «нет».

Я отступила на шаг. Дыхание сбилось, его близость поглощала меня, сметая все на своем пути. Хэл сделал еще шаг, и я затаила дыхание, когда он убрал прядь за мое ухо. Я посмотрела в его глаза со звездными искорками, и время на мгновение замедлило бег.

— Мне нужно вернуть тебя обратно, — сказал Хэл, но не сдвинулся с места. — Если только у тебя нет вопроса.

— Да, ты уже говорил это, — выдохнула я, впитывая каждую черту его лица и то, как его янтарные глаза пили меня со всеми моими дефектами. Впитывая его темные светлые волосы, падающие на лоб, напряжение в челюсти.

— Потому что у меня есть, — выдохнул Хэл, его губы были в дюйме от моих.

— У меня есть еще один вопрос, — прошептала я.

— Тогда задай его, лунный свет.

— Поцелуешь меня? — прошептала я, проклиная себя.

Его рука с нежностью коснулась моей щеки, большой палец очертил нижнюю губу, прежде чем он обхватил мой подбородок. Я закрыла глаза от тепла, дыхание замерло. Его губы коснулись моих, и мир, мой мир, содрогнулся.

Хэл слегка отстранился, он переместил дрожащую руку и прижал мою голову к себе. Я открыла глаза и увидела, что он смотрит на меня. Он лишь слегка покачал головой, прежде чем податься вперед, и его губы снова врезались в мои.

Его пальцы вплелись в мои волосы, притягивая ближе, и каждый дюйм моего тела оказался прижат к нему. Другой рукой он схватил меня за бедро, прижимая к себе. Его язык коснулся нижней губы, и я открылась ему.

Хэл воспользовался этим, его язык проник внутрь, сплетаясь с моим. Он издал стон, прижимая меня к себе, пока моя спина не столкнулась с каменной стеной, где вся его грубая сила встретилась с каждым изгибом моего тела.

Огненная буря желания опустошила меня и в то же время наполнила до краев за один вдох. Тоска, боль, бесчисленные эмоции прошедшей недели, все это попало в горячий вихрь, грозивший поглотить меня целиком.

Мне казалось, я не могу приблизиться к нему достаточно. Я запустила руку в мягкие пряди волос Хэла, а другой крепко сжимала его нож, зацепившись им за его плечо и притягивая ближе.