— Оксана, доброе утро. Алина, зайдите ко мне через десять минут, пожалуйста.

— Хорошо, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал совершенно нормально.

Он кивает и уходит дальше по коридору. Я смотрю на монитор, но буквы почему-то перестают складываться в слова.

— Через десять минут, — задумчиво повторяет Оксана.

— Даже не начинай.

— Я ещё ничего не сказала.

— У тебя лицо уже всё сказало.

— А у тебя, дорогая, лицо вообще отдельная история.

Я демонстративно надеваю наушники, хотя ничего слушать не собираюсь. Мне нужно сосредоточиться. Наверняка Марат хочет обсудить расчёты по объекту или поручить мне какую-нибудь новую задачу. Это нормально. Это работа. В этом нет совершенно ничего такого, из-за чего следовало бы нервничать. И если я ещё раз повторю себе слово «работа», то, возможно, наконец поверю в собственные слова.

Через десять минут я стою у его кабинета. На этот раз не собираюсь ни репетировать ответы, ни проверять своё отражение в стеклянной двери. Просто стучу и вхожу.

— Вызывали?

Марат поднимает голову от документов.

— Проходите. Садитесь.

Я занимаю кресло напротив его стола и кладу на колени блокнот. Он поворачивает ко мне монитор, на котором открыт проект нового жилого комплекса.

— Посмотрите, пожалуйста, вот этот раздел. Мы пересматриваем график работ, и мне нужно, чтобы вы проверили расчёты по нескольким этапам. Сроки сжатые, но ничего невозможного. Если увидите проблему, не пытайтесь подогнать цифры под желаемый результат. Лучше сразу скажите, где у нас слабое место.

Я слушаю внимательно и постепенно успокаиваюсь. Вот оно, знакомое ощущение: передо мной конкретная задача, у неё есть условия, сроки и результат. Здесь я чувствую себя уверенно. Я умею работать с цифрами, замечать несоответствия и задавать вопросы, которые иногда не нравятся людям, предпочитающим красивые отчёты неприятным фактам. И, судя по всему, именно поэтому Марат поручает мне всё больше работы.

— Хорошо, — говорю я, делая пометку в блокноте. — Я проверю исходные данные, сверю сроки с подрядчиками и подготовлю отдельный список рисков. Так будет проще понять, где мы действительно можем потерять время.

— Отлично. Я примерно этого и ждал.

Он смотрит на меня с одобрением, и мне становится приятно. По-настоящему приятно, без всяких глупых фантазий. Я хочу, чтобы он ценил меня как специалиста. Хочу, чтобы он видел во мне человека, которому можно доверить серьёзную работу. И, если уж совсем честно, хочу нравиться ему не только как сотрудница. Но это уже совершенно другая история, о которой я пока предпочитаю не думать.

Мы обсуждаем ещё несколько деталей. Марат задаёт вопросы, я отвечаю, иногда мы не соглашаемся друг с другом, и мне нравится, что он не пытается продавить своё мнение только потому, что он начальник. Если я могу обосновать позицию цифрами, он готов выслушать. В какой-то момент я даже забываю, что должна следить за выражением лица, и увлечённо объясняю, почему один из предложенных сроков выглядит нереалистичным.

— Вы всегда так спорите? — спрашивает он, когда я заканчиваю.

Я осекаюсь.

— Если считаю, что права.

— Даже с генеральным директором?

— А генеральный директор не может ошибаться?

Марат откидывается на спинку кресла и улыбается.

— Может. Просто не все готовы ему об этом сказать.

— Тогда вам повезло, что я пока не успела научиться бояться начальства.

— Пока? — переспрашивает он.

— Ну, я здесь всего несколько недель. Дайте мне время.

Он смеётся, а я понимаю, что снова разговариваю с ним совершенно свободно. Без заготовленных фраз, без напряжения в плечах и желания немедленно исчезнуть. Наверное, так и должно быть. Возможно, если мы будем чаще обсуждать рабочие вопросы, я привыкну к нему и перестану реагировать на каждую улыбку так, будто мне только что сделали предложение руки и сердца.

Хотя, если бы Марат Рашидович действительно сделал мне предложение, я бы, вероятно, попросила пять минут на обдумывание. Потом ещё пять. И, возможно, справку о том, что происходящее не сон.

— Хорошо, Алина, — говорит он, закрывая файл. — Тогда договорились. Жду от вас первые результаты завтра к вечеру.

— Постараюсь успеть.

— Вы опять за своё. — Он слегка качает головой. — Не «постараюсь», а сделаю. Если понимаете, что не укладываетесь, предупреждайте заранее.

— Хорошо. Сделаю.

— Вот так лучше.

Я встаю, забираю блокнот и направляюсь к двери. На этот раз мне удаётся выйти из кабинета без единого неловкого момента. Я даже мысленно ставлю себе пятёрку за профессиональное поведение. Пять с плюсом, если учитывать, что мой начальник сегодня выглядит так, будто специально подбирал одежду, чтобы мешать мне работать.

К обеду я полностью погружаюсь в новый проект. Задача оказывается сложнее, чем казалось на первый взгляд: подрядчики прислали обновлённые сроки, в одной из смет обнаруживается расхождение, а ещё приходится уточнять данные по поставкам. Я несколько раз связываюсь с коллегами, перепроверяю документы и делаю заметки. Время летит незаметно, и когда Оксана спрашивает, пойду ли я обедать, я с удивлением обнаруживаю, что уже почти два часа.

— Ты собираешься работать до потери сознания? — спрашивает она.

— Я просто хочу закончить этот раздел.

— А потом закончишь следующий, потом ещё один, а вечером тебя вынесут отсюда на офисном кресле.

— Очень смешно.

— Я серьёзно. Пойдём поедим. Генеральный директор переживёт, если ты полчаса не будешь смотреть на его любимые таблицы.

— Оксана, я работаю над проектом, а не смотрю на генерального директора.

— Конечно. Просто проект почему-то называется «Марат Рашидович и его бесконечные стройки».

Я бросаю в неё скомканную салфетку. Она ловко уворачивается и уходит смеясь, а я всё-таки закрываю документы. Есть действительно хочется, и кофе, выпитый утром, не может считаться полноценным питанием, сколько бы мне ни хотелось в это верить.

После обеда я возвращаюсь к работе и к четырём часам заканчиваю первый этап проверки. Результаты выглядят лучше, чем я ожидала: есть несколько спорных мест, но ничего критичного. Я отправляю краткий отчёт Марату и собираюсь заняться следующей задачей, когда приходит ответ: «Зайдите, пожалуйста».

Я смотрю на сообщение и невольно улыбаюсь. Приятно, когда человек, чьё мнение для тебя важно, быстро реагирует на твою работу. Вот и всё. Обычная деловая переписка.

По крайней мере, именно это я говорю себе, пока иду по коридору.

Марат встречает меня стоя у окна. В руках у него папка, на столе лежат распечатки моего отчёта.

— Быстро справились, — замечает он.

— Я проверила основную часть. По двум пунктам ещё жду подтверждения от подрядчика, но уже вижу, где могут возникнуть проблемы.

— Давайте посмотрим.

Я подхожу к столу, и мы снова погружаемся в работу. Он задаёт вопросы, я показываю расчёты, мы обсуждаем возможные варианты. В какой-то момент Марат наклоняется к экрану, чтобы рассмотреть небольшую таблицу, и оказывается совсем рядом. Я чувствую едва уловимый запах его парфюма, замечаю, как он хмурится, вчитываясь в цифры, и понимаю, что совершенно не слышу собственных мыслей.

Соберись, Алина. Ты пришла сюда обсуждать сроки поставок, а не выяснять, каким одеколоном пользуется твой начальник.

— Здесь ошибка не в расчётах, — говорю я, заставляя себя сосредоточиться на экране. — Подрядчик указал дату отгрузки вместо даты доставки. Если считать по этому графику, мы потеряем минимум три дня.

— Верно.

Марат выпрямляется, но не отходит. Я поднимаю голову и неожиданно встречаюсь с ним взглядом. Он смотрит на меня внимательно, чуть склонив голову набок, и в его глазах появляется то самое выражение, которое я уже начинаю узнавать. Будто ему интересно не только то, что я говорю, но и то, как я реагирую на его присутствие.

— Что? — спрашиваю я, прежде чем успеваю придумать что-нибудь более разумное.