И самое ужасное — мне этого оказалось мало.

Нет, я не собираюсь требовать продолжения немедленно. У меня, между прочим, есть работа, личное достоинство и определённые представления о том, как должна вести себя взрослая женщина. Просто иногда я открываю переписку с Маратом, перечитываю его последнее сообщение и чувствую себя героиней дешёвого любовного романа, которая ещё не знает, что в следующей главе её ждёт неприятный сюрприз.

Надеюсь, хотя бы автор этой истории не настолько жесток.

В офис я прихожу вовремя, с кофе в руке и твёрдым намерением вести себя как обычно. Намерение рушится примерно через семь минут, когда Оксана появляется у моего стола.

— Ты сегодня подозрительно довольная.

— Я всегда довольная.

— Конечно. Особенно по понедельникам. Ты вообще понимаешь, что нормальные люди в это время мысленно увольняются, переезжают на необитаемый остров и мечтают, чтобы начальник забыл их фамилию?

Я делаю глоток кофе.

— Может, я просто хорошо спала.

— Вот теперь мне интересно.

— Оксана!

— Всё, молчу. — Она поднимает руки, но по её лицу видно, что молчание будет недолгим. — Только скажи одну вещь: ты с Маратом Рашидовичем переписывалась после субботы?

Я едва не давлюсь кофе.

— С чего ты взяла?

— Потому что ты посмотрела на телефон так, будто там не рабочий чат, а предложение руки и сердца.

Я быстро переворачиваю телефон экраном вниз.

— Там ничего такого.

— Ага. А я не женщина, которая десять лет работает с тобой в одном отделе.

— Вообще-то мы знакомы всего несколько месяцев.

— И мне хватило.

Я решительно поворачиваюсь к монитору, показывая, что разговор окончен. Оксана смеётся и уходит, а я открываю таблицу, которую должна закончить до обеда.

Через пять минут обнаруживаю, что вместо нужной ячейки уже третий раз выделяю одну и ту же строку.

Великолепно. Если так пойдёт дальше, к вечеру я не только не закончу расчёты, но и забуду, как выглядит калькулятор.

Телефон коротко вибрирует.

Марат: «Доброе утро, Алина. Как настроение?»

Я смотрю на сообщение дольше, чем требуется для прочтения пяти слов. Можно было бы ответить что-нибудь нейтральное. Например, «Доброе утро. Всё хорошо». Именно так обычно и отвечают люди, которые не хотят выдавать себя с головой.

Я набираю:

«Доброе. Пока хорошее. Но день ещё длинный».

Ответ приходит почти сразу.

«Постараюсь не испортить».

Я улыбаюсь экрану.

«Вы слишком самоуверенны, Марат Рашидович».

«Это профессиональное качество».

«А скромность?»

«Её я развиваю постепенно».

Я тихо смеюсь и тут же оглядываюсь, не заметил ли кто-нибудь. Оксана, разумеется, замечает. Она сидит за соседним столом и смотрит на меня с выражением человека, который только что получил очередное подтверждение своей теории.

Я прячу телефон в ящик.

Работа, Алина. Работа.

Впрочем, после обеда мне приходится вспомнить, что я действительно работаю в компании, где существуют реальные задачи, а не только мужчина с красивыми руками и опасно спокойным голосом.

Контракт, над которым мы трудимся последние дни, требует дополнительных расчётов. Сроки поджимают, несколько цифр необходимо перепроверить, а руководитель отдела просит подготовить ещё один вариант таблицы. Я погружаюсь в работу с таким усердием, словно от правильности моих вычислений зависит не только судьба сделки, но и моё право называться самостоятельным человеком.

Марат появляется в отделе ближе к четырём.

Я замечаю его ещё до того, как он подходит к моему столу. Это уже становится проблемой: я научилась узнавать его шаги, голос и даже ту особенную тишину, которая возникает вокруг, когда он входит в помещение. Надеюсь, это не новое профессиональное заболевание. В должностной инструкции о нём ничего не сказано.

— Как продвигается таблица? — спрашивает он.

Я поворачиваю монитор к нему и объясняю, какие данные уже проверены, где остаются вопросы и что нужно уточнить у коллег. Марат внимательно слушает, задаёт два конкретных вопроса, а затем кивает.

— Хорошо. Именно такой анализ мне и нужен.

— Тогда я закончу сегодня.

— Не обязательно сегодня, если для этого придётся оставаться до ночи.

— Вы же сами говорили, что сроки…

— Сроки важны. Но мне нужен специалист, который завтра тоже сможет думать, а не человек, который к утру возненавидит таблицы, компанию и лично меня.

— Последнее особенно неприятно.

— Почему?

— Вы ведь не любите, когда вас ненавидят.

Он чуть приподнимает бровь.

— А ты собираешься?

Вопрос звучит совершенно буднично, но взгляд у него совсем не будничный.

Я чувствую, как внутри всё становится каким-то слишком лёгким и одновременно напряжённым. Можно ответить шуткой. Можно сделать вид, что мы говорим исключительно о рабочих отношениях. Я вообще уже выработала целую систему поведения на случай, когда Марат задаёт вопросы, на которые опасно отвечать честно.

Но сегодня мне почему-то хочется немного рискнуть.

— Пока не планировала.

— Рад это слышать.

Он задерживается возле моего стола ещё на секунду, будто хочет что-то добавить, но в итоге лишь кивает на монитор.

— Пришли мне итоговый вариант, когда закончишь.

— Хорошо.

Марат уходит, а я смотрю ему вслед и понимаю, что день окончательно перестал быть обычным.

В половине шестого телефон снова вибрирует.

«Ты сегодня свободна вечером?»

Я перечитываю сообщение.

Неужели опять ужин? Или он хочет обсудить контракт? Может, у него есть какой-нибудь вопрос по работе, который совершенно случайно нельзя задать в офисе?

Алина, прекрати. Если мужчина приглашает тебя куда-то вечером, не нужно устраивать внутреннее заседание совета директоров.

«Вроде бы да. А что?»

«Хочу тебя увидеть».

Вот так просто.

Без длинных объяснений, без ссылок на рабочие обстоятельства и без попытки замаскировать личный интерес под деловую необходимость.

Я несколько секунд смотрю на экран, чувствуя, как у меня теплеют щёки.

«И что ты предлагаешь?»

На этот раз он отвечает не сразу.

«Ужин. А дальше посмотрим».

Я могла бы уточнить, что именно он подразумевает под этим загадочным «посмотрим». Могла бы напомнить, что завтра рабочий день и вообще-то у меня есть планы на вечер, состоящие из душа, ужина и просмотра сериала.

Но планы внезапно теряют привлекательность.

«Хорошо».

«Заеду за тобой в семь».

«Договорились».

Я откладываю телефон и откидываюсь на спинку кресла.

Что ж. По крайней мере, сегодня вечером я не буду сидеть дома и размышлять о том, почему Марат Рашидович иногда смотрит на меня так, будто хочет сказать что-то важное, но каждый раз передумывает.

Сегодня он собирается сказать что-то важное лично.

Или не сказать. С мужчинами вообще нельзя строить слишком смелых предположений.

Ровно в семь Марат пишет, что ждёт меня у подъезда.

Я проверяю отражение в зеркале в прихожей и в последний раз поправляю волосы. На мне тёмные брюки, мягкая блузка и жакет, который я снимаю ещё дома, потому что в нём почему-то чувствую себя слишком официально. Хочется выглядеть красиво, но не так, будто я потратила три часа, пытаясь выглядеть красиво.

Хотя, если честно, времени я потратила достаточно.

Перед выходом я смотрю на себя ещё раз и мысленно приказываю себе успокоиться.

Это всего лишь ужин.

С мужчиной, который мне нравится.

Который уже целовал меня.

И хочет увидеть снова.

Ладно, возможно, это не совсем «всего лишь ужин».

Марат ждёт возле машины. Увидев меня, он улыбается, и я сразу понимаю, что все мои усилия перед зеркалом были не напрасны.

— Привет, — говорю я.

— Привет.

Он открывает мне дверь, и я сажусь в машину. Когда он устраивается за рулём, я замечаю, что он несколько секунд смотрит на меня, прежде чем завести двигатель.