Девчонка тихо застонала.

— Ты твердишь «она». Ты хотя бы имя своей марионетки знаешь? — прошипела я.

— Ну еще бы. — Сильвио откашлялся: — Ее зовут… Дари.

— Ее зовут Дани, долбоеб, — ржачно поправил его стоявший рядом Кровавый страж.

— Спасибо, Кейд, — холодно произнесла я.

— Похрен. Дани. Я так и сказал. — Сильвио выглядел раздраженным. — Как бы ее ни звали, она моя марионетка. Закон предельно ясен. Вы ведь не станете попирать традиции высокородных, правда, директриса? Не после всего, что вы с лордом Дракхарроу сделали ради их сохранения.

Я смерила его яростным взглядом. Традиции. По традиции архонт являлся высшей властью в триаде, обладая полным контролем над консорт. Традиции.

Слово внезапно отозвалось во рту вкусом железных цепей.

Родригес подскочил ко мне:

— Если ты оставишь ее здесь еще на час, даю гарантию — будет поздно. Придется откачивать труп. К черту традиции!

Чистый, звонкий голос разрезал воздух:

— Что здесь происходит? Что-то случилось?

Я резко повернулась: из соседнего пролета вышли Медра Пендрагон и Флоренс Шень. Глаза Флоренс были широко распахнуты. Она выглядела скромной и невинной. А вот Медра смерила меня яростным изумрудным взглядом. Я задалась вопросом: Блейк тоже где-то рядом?

Замечательно. Еще больше свидетелей, которые мне нахер не сдались.

Я выпрямилась. Сильвио отступил на шаг, но его пальцы сильнее сжали руку Дани. Девчонка качнулась, ее веки затрепетали.

Родригес тихо выругался, затем наклонился:

— Ты вообще знаешь, кто эта девчонка?

Я уставилась на него с немым вопросом:

— Полагаю, первокурсница.

— Она племянница профессора Стоунфист, — прошипел он. — Ты правда хочешь объяснять профессору — которая, к слову, и так от тебя не в восторге, — почему ее племянница сдохла в твоих коридорах из-за того, что ты отказалась отправить ее к лекарю?

Я задумчиво посмотрела на него. Тот факт, что профессор Стоунфист была дворфом, усложнял дело — но в ключе, который я могла повернуть в свою пользу. У нас и так хватало смертей среди дворфов. Виктор недавно получил депешу от Совета дворфов с требованием прекратить этот беспредел в текущем году. Я знала: он не хотел разгребать проблемы с их вмешательством, пока продолжал закручивать гайки рождённым мором на поверхности.

Я быстро приняла решение:

— Профессор Родригес, будьте добры, отрулите эту марионетку в лазарет для первокурсников, — чеканно выговорила я. — Сильвио, она может быть твоей марионеткой сколько угодно, но пить ее кровь ты станешь только тогда, когда лекарь подпишет разрешение. А поскольку она студентка Кровавого Крыла и ты уже нанес ей возможные тяжкие повреждения, делать это ты будешь строго под присмотром.

Это был перебор, но мне стало плевать. Накрыла внезапная лихая дерзость.

Ярость вспыхнула на золотистом лице Кровавого стража:

— Это приказ, директриса?

— Именно так, блядь, — отрезала я. — А теперь свали с глаз моих. Ты повел себя как конченый идиот. Поставил в идиотское положение меня и всю школу вместо того, чтобы исполнять свои обязанности и охранять эти ебаные двери!

Сильвио свалил прочь, отпечатывая шаги. Я знала: позже он мне это припомнит. Подавляя желание сжать виски, я повернулась к остальным трем стражникам:

— Вы что, ослепли? Не видите, что мисс Шень ждет входа? Она наш главный гость сегодня. Открывайте эти ебаные двери!

Родригес обнял Дани за плечи и осторожно повел ее по коридору. На ходу он повернул голову и посмотрел на меня. Кивнул. Это что, типа благодарность? Я суховато кивнула в ответ.

— Мисс Шень, — быстро бросила я, прежде чем она успела прошмыгнуть мимо. На девчонке из рождённых мором было фантастическое серебряное платье. Она выглядела милой, чистой и невинной — полная моя противоположность. Пока я говорила, она побледнела и взглянула на меня с испугом. Впрочем, к такой реакции я привыкла.

— Да, директриса?

Я глубоко вдохнула:

— Вы чудесно выглядите этим вечером. Поздравляю с помолвкой и желаю счастья в предстоящем союзе с Кейджем Танакой.

— С-спасибо, — запнулась она, ее карие глаза округлились.

Медра промолчала. Я чувствовала ее взгляд, но принципиально не смотрела в ее сторону. Затрубила фанфара, возвещая о прибытии Флоренс. Медра прошла вслед за ней.

Двери за ними захлопнулись. Я простояла так пару секунд, пытаясь собрать растрепанные мысли. Я не планировала этого говорить. Вообще без понятия, откуда взялись эти слова. Мне не свойственно проявлять любезность или пытаться быть доброй. Это не я — и никто не ждал от меня подобного дерьма.

— Директриса. — Это был Кейд, один из Кровавых стражей. Он шагнул вперед, оценивающе смерив меня взглядом, задержавшись на некоторых частях тела чуть дольше, чем позволяли приличия. — Вы идете на бал одна?

Я вскинула подбородок:

— Одна.

— Если вам нужен кавалер, я с радостью составлю компанию. — Он оскалился.

Я уставилась на него, всё еще чувствуя разобранность. Мой архонт, паршивый выродок из высокородных, развлекался в Вейлмаре, без сомнений напиваясь вдрызг из своей оравы марионеток и трахая половину из них до потери памяти, пока я торчала здесь одна, исполняя его волю — послушная консорт, как и всегда.

А внутри зала… дыхание перехватило. Внутри зала Флоренс Шень наверняка уже падала в объятия Кейдж Танаки.

И так будет всегда. Сейчас — и во веки веков. Это моя жизнь. Это то, что я сама себе выбрала.

Я выдавила чеканную улыбку:

— Очень мило с твоей стороны, Кейд. Но я справлюсь сама. — Я толкнула двери и вошла в зал.

Я лавировала по бальному залу точно утопающая, барахтающаяся в воде. Улыбалась, кивала, цеплялась за бокал с кровяным вином как за спасательный круг.

Меня прижала к стене знать из высокородных. Сначала мать Квинн, леди Райли, поинтересовавшаяся, можно ли утащить этот зал под помолвку Квинн. Я ответила отказом — вежливо. Она осталась не в восторге.

За ужином меня усадили с Сильвенами. Лорд Сильвен хвалил меня за введение новых ограничений для рождённых мором, пока его сын, Эвандер, молча слушал. Я слышала, что стряслось с триадой Эвандера, как Виша Вайдъя решила свалить и от него, и от Люциана Алерона в приступе психа. Слушая, как отец Эвандера рассуждает о необходимости еще жестче давить рождённых мором, я задалась вопросом: а не кроется ли за этим нечто большее, чем мне преподнесли?

После ужина я слонялась по залу, отклоняя приглашения на танец от похотливых стариканов из высокородных. Не то чтобы Виктора волновали мои танцы; его волновало бы только то, если бы я получала от них удовольствие.

Мягкая мелодия поплыла по залу, и я повернула голову к танцполу, где Флоренс Шень, бледная и неземная в своем серебряном платье, кружилась в вальсе с Кейджем. Глава Дома Авари вел ее неторопливо, уверенно держа ладонь на ее пояснице — будто родился для бальных залов, а не для строевой подготовки и интриг высокородных. Но я-то знала правду: внутри Кейджа Танаки жил волк. Он родился для дикой природы. Для простора и свободы. Для чего-то большего, чем удушливые залы и мерзкие сплетни.

Как же я ему завидовала. Умей я перекидываться в волка, я бы не стояла тут, а впилась бы клыками Виктору в глотку.

Флоренс улыбалась Кейджу. Я вглядывалась в ее лицо, гадая, насколько сильны ее чувства к нему. Наверное, сильны. Как-никак он высокородный, а она рождённая мором. Настоящая сказка: девчонка из рождённых мором выходит за принца-волка.

В животе сжался тугой узел, когда Кейдж улыбнулся ей в ответ. Или мне показалось, или его улыбка выглядела натянутой? Я потянулась за новым бокалом вина. Подавали десерт — насыщенный шоколадный торт с глазурью из кровяных ягод, но я знала, что не смогу проглотить ни куска.

Виктор обещал мне власть. Обещал, что я буду править этим местом. Вместо этого я превратилась в призрак, бродящий по замку. Где бы я ни появлялась, разговоры смолкали, возобновляясь лишь тогда, когда я отходила. Я стала самой молодой директрисой в истории Кровавого Крыла. И самой презираемой. Все знали, как я выбилась в наверх — проложив дорогу через постель на верхушку сангратской пищевой цепи. Волновало ли их, что я жалею о своем выборе каждый божий день? Волновало ли их, знай они истинную причину? Они высокородные, им глубоко поебать. Они бы только злорадствовали.