— В смысле, всё нормально, если нет, — быстро добавила она. — Можешь переночевать одну ночь, посмотреть по ощущениям. Я знаю, что быть целыми днями среди высокородных тяжело. Если рядом с мамой тебе спокойнее, я пойму. Я…

— Медра, — перебила я. — Я вернулась. Если ты меня примешь.

Она прикусила губу и быстро закивала:

— Конечно! Я так скучала. Без тебя тут всё не то.

Я оглядела комнату, проверяя, не поменялось ли что. Всё оставалось прежним. Кроме…

— Это рубашка Блейка? — Белая мужская рубашка висела на спинке кресла.

— Э-э, нет. В смысле… — Медра залилась краской. — Кажется, он забыл ее забрать, а я еще не отдала.

— О, Кровавая Дева, — восхищенно прошептала я. — Только не говори, что ты нюхаешь её по ночам, пока его нет рядом!

— Флоренс! — заверещала она. — Да как ты смеешь! И вообще… откуда ты узнала?

Я пожала плечами:

— Я прочла кучу любовных романов, помнишь? Типичное поведение влюбленной девчонки… Ой, извини, Медра. Я не хотела…

Она замерла с широко распахнутыми глазами, точно мотылек перед огнем:

— Всё… нормально.

— Я не хотела переходить черту. — Ну как я могла ляпнуть такую глупость? Лицо горело. — Наверное, мне лучше уйти.

— Не неси чушь! — Она подхватила меня под локоть и наклонилась поцеловать Невилла в макушку. — Ты моя лучшая подруга. Кому и дразнить меня, так только тебе. Это я туплю. Просто… это слово. Оно такое весомое, понимаешь? И мы… Блейк никогда… я никогда… — Она осеклась. — В смысле, я сама не знаю, что к нему чувствую. — Она беспомощно посмотрела на меня: — Хотя, кажется, я больше его не ненавижу.

Я хихикнула:

— Ну, раз ты носишь его рубашку, полагаю, да.

Она хмыкнула:

— К слову о запахах — от тебя шмонит драконом. Ну и как первый полет?

— Ничем от меня не шмонит, — ужаснулась я, уткнувшись носом в свой свитер. — Шмонит?

— Запах неплохой, — успокоила она. — Дым и чешуя. Немного морем. Я так и не поняла, чем питается Никсарис. Кучей рыбы и парочкой овец?

— Он ворует овец? — ужаснулась я.

Медра прыснула:

— Ну, вряд ли он сначала расплачивается за них. Представляешь картину?

Мы рухнули на ее кровать бок о бок, угорая над образом Никсариса, протягивающего кошель с монетами перепуганному фермеру.

— Пожалуй, нет, — икнула я. — Он вс-все-таки довольно… пугающий, Медра.

Она посеерьезнела:

— Есть такое. Я не раз боялась, что он меня прикончит. — Увидев мое лицо, она спешно добавила: — Но тебя он не тронет, Флоренс. Я уверена.

Я села, подтянув колени к груди и обняв их руками. Невилл уселся на письменном столе у окна и умывался как кот, навострив уши, будто впитывал каждое наше слово. Какое-то время я сидела в ожидании, а потом осознала: Никсарис воспринял мою претензию всерьез и не собирался ни подтверждать, ни опровергать слова Медры.

— Он постоянно у меня в голове, Медра, — призналась я. — Влезает и вылезает когда вздумается. Сначала я его игнорировала, но теперь… Ну, вроде как начинаю привыкать. У тебя так же было? Я чувствую его. Иногда вижу то же, что и он. Чувствую его запахи. — Я поморщилась: — Я ощущала вкус сырой рыбы. — Я не стала говорить ей, что этот вкус начинает мне даже нравиться. Или что хруст костей на зубах приносит странное удовлетворение.

Глаза Медры округлились:

— Нет, у меня было иначе. Я слышала его, конечно. Когда он сам хотел, чтобы его услышали, но постоянной связи не было. Сегодня в кабинете Риган он нашел тебя. Как? Ты сказала ему, где мы?

Я качнула головой:

— Нет. Я еще не научилась одновременно следить за тем, что происходит вокруг, и говорить с ним. Он спрашивал у меня кое-что, но я не ответила. Слишком отвлеклась. — И перепугалась, — добавила я про себя. — Я удивилась его появлению не меньше вашего.

— Что ж, и слава богу. Он спас наши шкуры.

— На время, — тихо сказала я. — Но Виктор…

Медра оскалилась:

— Этот старый высокородный ублюдок вернется, я уверена. Но теперь тебя защищает дракон. Всё будет нормально. — Она отвела взгляд: — Слушай, тут есть перекусить, если хочешь. Тарелка маффинов. Мой недоеденный сэндвич. — Она ухмыльнулась, когда я сморщила нос: — Я чай заварила. Он остыл, но угощайся.

Что-то было не так. Она о чем-то умалчивала. Но это могло подождать. Я хотела насладиться моментом — мы снова в нашей комнате, вместе, просто болтаем.

— Медра, мне нужно кое-что сказать, — выпалила я. — Ты спасла мне жизнь. Снова.

Вот и всё. Высказалась. Лучше поздно, чем никогда.

— Я даже не поблагодарила тебя. Наоборот — удрала. Я так паршиво к тебе относилась. Была ужасной подругой. Правда. Мне очень жаль. Ты простишь меня?

Она едва заметно улыбнулась:

— Всё нормально, Флоренс, честно. Я понимаю, что то, что мы сделали ради твоего спасения… было жестким ходом. И мы не могли сначала спросить у тебя разрешения. — Она попала в самую суть.

Медра замялась:

— Твоя мама понимает, что произошло?

Я кивнула:

— Почти всё. Знает, что теперь я связана с Никсарисом. Правда, не до конца осознает, насколько тесно.

— Наверное, это страшно, — пробормотала Медра. — Столько перемен.

— Да, мне было страшно, — согласилась я. — Потому я и пряталась. Не только от тебя, но и от него. Я трусиха.

Ты не трусиха.

Я замерла.

Ты сам меня так назвал.

Это было… до того, — великодушно отозвался Никсарис.

Я нахмурилась.

Хочешь сказать, ты ошибся?

Ответ прилетел мгновенно:

Драконы никогда не ошибаются.

Медра с любопытством посмотрела на меня, но промолчала.

Я вообще-то пытаюсь поговорить по душам, — напомнила я ему.

А я пытаюсь убедить свою всадницу, что ее храбрость больше не подлежит сомнению. — На миг он умолк, но я знала, что он всё еще здесь. — Ты не такая, как она. Ты другая.

К горлу подкатил ком:

В худшую сторону? Извини. Я знаю, что разочаровала тебя.

Не разочаровала, — возразил он. — Ты умная девчонка, ученый с блестящим разумом. Когда человек всю жизнь готовился стать писцом, ему трудно мгновенно стать всадником. Ты хорошо держалась в седле, как я и сказал. — Пауза. — Лучше, чем я от тебя ожидал.

Это… комплимент? — удивилась я.

Если приходится спрашивать, комплимент ли это, значит, это не комплимент, — проворчал он. — Бери что дают, птенец.

Я улыбнулась Медре. Она улыбнулась в ответ. Терпеливо ждала. Очевидно, догадалась, что происходит.

Ты не орала, — добавил Никсарис, явно всё еще перебирая возможные худшие исходы. — И не упала в обморок. И не вывалила содержимое желудка мне на спину.

Я прикусила губу, давя смех.

А этим, между прочим, грешили многие из твоего рода во время первого полета, — продолжил он.

Не уверена, что не сблевать — это планка высокого полета, — заметила я.

Ты держалась ровно, — игнорируя мои слова, вещал он. — Ты привыкла быть лучшей, получать высокие оценки. Заслуживать похвалу учителей.

Я почувствовала его взгляд. Странный мысленный груз его внимания прижался к моей коже. Щеки вспыхнули.

Да, пожалуй, это правда.

А вот мое восхищение тебе придется заслужить, — подколол он, почти шутливо.

Я буду очень стараться, профессор Никсарис, — отшутилась я.

Что вообще происходило? Я реально перебранивалась с драконом?

Ты моя всадница. И не только потому, что обязана мне жизнью.

Никто и никогда не упрекнул бы Никсариса в низкой самооценке; он был весьма высокого мнения о себе, но это не бесило. Если кто и заслужил право на раздутое эго, так это дракон.

Ты напоминаешь мне кое-кого, кого я потерял. — Слова прозвучали почти неохотно.

Я часто захлопала глазами:

Кого?

Не твоего ума дело, — грубо отрезал он. — Она давно мертва. Ты — не она.