— Лисандр защитит Орфос, — согласился он. — Он всегда мыслил на шаг вперед. Но у Мортиса всё еще нет главы Дома. С тех пор как Кэтрин… исчезла.

Я нахмурился:

— Я заметил, что именно в Мортисе Риган набирает лучших вышибал.

— Я заметил то же самое. Кэтрин оказалась не совсем той, кем мы ее считали.

— Не совсем, да, — согласился я. Я всегда считал Дракхарроу сильнейшим Домом — и, пожалуй, самым жестоким. Но Мортис уверенно нагонял. — Я кое-что слышал.

— Мы наверняка слышали одно и то же. Но мы собрались не для того, чтобы обсуждать Мортис. Этот Дом — не наша забота.

Я вздохнул. Значит, вот как Кейдж решил вести игру? Пожалуй, справедливо. Нам и так хватало головной боли.

— К слову о защите тех, кто в наших домах, — сказал я. — Ты же понимаешь, что Флоренс Шень теперь уязвима сильнее, чем когда-либо была Пендрагон? Если Виктору нужна сцепленная всадница, она станет его новой мишенью.

Кейдж кивнул:

— Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Поразительно, но, кажется, да. Я поговорю с Пендрагон. Объясню опасность. Попрошу ее поговорить с Флоренс. Если не сработает…

— Тогда я сам поговорю с девчонкой, — закончил Кейдж. Он качнул головой: — Знаешь, Дракхарроу, сегодня было странно наблюдать за Никсарисом и его новой всадницей. Словно смотришь на ухаживания между девчонкой и вулканом.

— Ухаживания? — я сморщил нос. — Я бы не назвал это так, когда дело касалось Пендрагон.

— Ну, Никсарис так и не сцепился с Медрой полными узами, — заметил Кейдж.

Я проигнорировал тот факт, что он назвал ее по имени — будто они друзья.

— Хорошее замечание, — заставил я себя выговорить.

Кейдж едва заметно улыбнулся:

— А теперь расскажи, зачем ты пришел на самом деле. На этот раз спросить разрешения?

У меня шерсть дыбом встала:

— Разрешения?

— О, ты думал, я не заметил? — глаза Кейдж сузились. — Как мило. Для высокородного ты быстр. Но до скрытности тебе далеко.

Значит, он знал, что я пробирался в комнату Пендрагон. Я скрыл ухмылку: похоже, шумиху мы устроили знатную. По крайней мере, Кейдж не стал раздувать из этого скандал. Во всяком случае, пока. Я вздохнул, усаживаясь глубже в кресло:

— Слушай, я пришел сюда не драться.

— Жаль, — промурлыкал Кейдж. — Хотя я, пожалуй, немного устал.

Я проигнорировал его выпад:

— Ты однажды сказал, что если я переживу свое… превращение, мне стоит прийти к тебе. Что ты сможешь помочь.

Кейдж потер подбородок:

— Да ну? Что-то не помню.

Ебучий мудак.

— Да. Говорил. — Я глубоко вдохнул, пытаясь подавить раздражение. — Слушай, ты знаешь, кто я такой.

— Дракон, — прямо ответил Кейдж. — Если я только не жестоко ошибаюсь. Инфернус.

Замечательно. Как обычно, Кейдж знал больше моего.

— Я могу становиться красным драконом, да. Но контролем тут и не пахнет. Мой дракон… он пробивается наружу всё чаще. Мне кажется, я теряю контроль, а не обретаю его.

— Он?

— Что?

— Ты сказал «он». Будто твой дракон — кто-то другой. Это не так. Он — это ты.

Мои губы скривились:

— Ну, ощущается это, сука, совсем не так.

Кейдж нахмурился:

— Мой волк — это я сам. Разницы нет.

— И у тебя хватка железная. Рад за тебя. Обучишь меня? — спросил я. — Что вообще происходит?

Я запустил руки в волосы:

— Я не могу контролировать момент обращения. Не могу контролировать дракона, даже когда остаюсь в человеческом теле. Я же говорю: будто внутри меня сидит кто-то другой. И временами он берет верх. Он… жестокий. Извращенный.

Кейдж посмотрел с скепсисом:

— Не особо отличается от того Блейка Дракхарроу, которого я знаю.

— Ошибаешься, блядь, — отрезал я. — Я прикончил парня сегодня в коридоре, рождённого мором. Он угрожал Пендрагон. Я просто… сорвался.

Кейдж нахмурился:

— Если он угрожал твоей консорту, это не звучит как нечто дикое.

— Да, — согласился я. — Но я едва не прикончил еще и девчонку. А она Пендрагон пальцем не тронула. Да и дело не в этом. Дело в том, что я толком не помню, как сделал это. И это при том, что мне на них насрать. — Я встретился взглядом с Кейдж, моля его не заставлять меня произносить эти слова вслух.

— Ты боишься, что навредишь тому, кто тебе дорог, — подытожил он.

Я кивнул:

— Да.

Кейдж на миг умолк, сдвинув брови и скрестив руки на груди. Я молча наблюдал за ним. Красивый ублюдок, отдадим ему должное. Да и пустить меня в свои личные покои было с его стороны довольно великодушно. Что не отменяло моих планов утащить Пендрагон из его дома при первой же возможности.

— Слушай, Дракхарроу, — подал голос он. — Твой страх оправдан. Я вижу, что ты трещишь по швам.

— Трещу по швам? — давленце подскочило. — Я бы не стал так выражаться. Но ты признаешь: я опасен. — Я выдавил смешок.

— Ты всегда был опасен, — сухо ответил Кейдж. — Все вы, Дракхарроу, точно лесные пожары, готовые вспыхнуть в любую секунду. Ничего нового. Взгляни хотя бы на своего брата.

Я постарался не обидеться — тем более что доля правды в его словах имелась.

— По-моему, ты забываешь про моего отца. К тому же попробуй вырасти под крылом Виктора Дракхарроу, посмотрим, кем ты станешь.

— Ладно, убедил. — Он встал и потянулся. — Я говорил, что смогу помочь. Но я рассчитывал, что с тобой всё пойдет по тому же сценарию, что и со мной.

Я похлопал глазами:

— А теперь так не думаешь?

— Нет. Мой волк — это я сам. Ты же воспринимаешь дракона внутри себя как абсолютно стороннюю сущность. И говоришь так, будто этот дракон пытается… ну, навредить тебе. Навредить тем, кто тебе дорог.

— Да, сука, именно так! — прошипел я. — Он может.

Кейдж кивнул:

— Ладно. Смотри, я тренировал других Авари. Но то, что ты описываешь… ну, это не просто превращение. Дело не в том, что тебе трудно обращаться туда и обратно. Ты разваливаешься на части.

Я сидел молча, чувствуя странный стыд.

— Я тебе не нужен, — сказал Кейдж, впрочем, без злобы. — Тебе нужен тот, кто знает историю твоей сути.

Я сузил глаза:

— Только не говори «Родригес». Пожалуйста, не говори «Родригес».

Кейдж попытался изобразить сочувствие:

— У него могут быть ответы. Мы и так знаем, что он осведомлен куда лучше, чем следовало бы.

Я вспомнил, как Родригес спас жизнь Флоренс, предложив то, об истинной возможности чего никто из нас и не догадывался.

— Тут ты прав, — буркнул я. — Но можно ли ему доверять на данном этапе?

— Он обосрался. И думаю, сам это понимает. Ты ведь тоже совершал ошибки и делал то, о чем жалеешь.

— Нет, не могу спорить, — сухо отозвался я. — А ты? Ты у нас идеален, да, Мальчик-Волк?

Кейдж поднял ладони:

— Ни в коем разе. Я постоянно косячу.

Он посмотрел на меня со значением, и я понял: он думает о том, как мы предали Никсариса.

— Я делал то, о чем жалею. Вещи, за которые пришлось извиняться.

Извинился ли он перед Пендрагон? Она мне этого не говорила. Я подумал о том, что он не пытался помешать мне видеться с ней. Будто… ну, уступил ее мне. Перестал вставать на пути. Интересно, почему?

Кейдж заметил мой взгляд и нахмурился:

— Даже не думай лезть туда, Дракхарроу.

— Что? — с невиновным видом бросил я. — Я просто размышлял.

— Не размышляй, — ледяным тоном отрезал он. — Не об этом. Тебя это, сука, не касается. Пендрагон остается в моем Доме, если ты так легко об этом забываешь. Ее место здесь.

— Но она моя консорт. Моя… пара, — сдержанно сказал я.

Кейдж тонко ухмыльнулся:

— Правда?

— Что, блядь, это должно означать? — рявкнул я, вскакивая на ноги, точно дракон, готовящийся защищать свое логово.

— Я имею в виду, что Пендрагон сама решит, кем она тебе приходится, а кем нет. И это не значит, что я отказался от своих притязаний, — проговорил Кейдж с ухмылкой, которая мне совсем не понравилась.

— Что, сука, это значит? — зарычал я.

Кейдж поднялся и слегка толкнул меня в грудь — ровно настолько, чтобы дать предупреждающий знак, но не взбесить окончательно.