Тёплый летний ветер пронёсся по поляне, и я закрыла глаза.

Когда я снова их открыла, моё внимание привлекло что-то серебристое. Волосы, похожие на мерцающий лунный свет, струились по женской спине.

Моя тётя.

Морган.

Она была одета по-королевски: роскошное алое платье с золотой отделкой подчёркивало её высокую фигуру. Она стояла, слегка склонив голову, и разговаривала с молодым рыцарем.

Полуфейри выглядела совсем молодой, ей едва ли можно было дать больше двадцати пяти, но взгляд у неё был задумчивым, а улыбка тёплой и мудрой.

В молодом рыцаре, напротив, чувствовалось что-то острое, заточенное, словно лезвие. В отличие от моей тёти, она была смертной. Стальные доспехи сидели на ней как вторая кожа. Светлые волосы были коротко острижены и лишь слегка завивались у ушей.

Она внушала страх.

Была свирепой.

Казалось, насилие подходило ей так же естественно, как доспехи.

Но когда она посмотрела на меня через поляну, в её лице не осталось ни капли жёсткости. Я увидела только тепло и нежность.

Они медленно подошли ко мне, и выражения их лиц были мягкими, каждая по-своему. Я любила их обеих.

Морган наклонилась. Я закрыла глаза, когда она поцеловала меня в лоб такими мягкими губами.

— Наша маленькая Медра, — прошептала она. — Какая же ты прелесть…

И всё исчезло.

Сердце болезненно дёрнулось, и я проснулась вся в поту, с бешено колотящимся сердцем. Сон рассыпался, словно пепел на ветру. Простыни отсырели, дыхание туманом повисало в холодном воздухе.

Я села на кровати, а боль в груди всё ещё оставалась острой и до отвратительного настоящей. В комнате было тихо. Я повернулась к другой кровати, имя Флоренс уже вертелось на кончике языка, а всё внутри требовало утешения, хоть какого-нибудь человеческого тепла.

Кровать была пуста.

В груди снова кольнуло.

Я забыла.

Флоренс тоже больше не было.

Утро выдалось холодным и серым. Снег всё ещё шёл. После такого сна я почти не спала. К навязчивым мыслям я привыкла, чёрт возьми, Оркадес практически состояла из них, но этот сон был совсем другим.

Он напомнил мне о прошлой жизни. О том, кем я была на самом деле. О семье, которую потеряла.

В последний раз они видели меня младенцем. Хихикающим, пускающим слюни и совершенно счастливым.

Узнали бы они меня теперь?

А если бы узнали, что подумали бы обо мне?

О той, кем я стала?

О том, что успела сделать?

Моя тётя Морган ле Фэй. Мой дядя Дрейвен Венатор. Хоул, воин-медведь с золотым сердцем. И Ланселет, ближайший друг моей тёти и её верный рыцарь из Камелота.

В моей голове они превратились в легенды, а не в настоящих людей. Мир, где бок о бок жили фейри, смертные и другие фантастические существа?

Стоя обеими ногами на пропитанной кровью земле Сангратхи, я могла воспринимать всё это лишь как выдумку.

С тех пор как я оказалась здесь, я идеализировала их. Это было нетрудно, учитывая, сколько времени прошло с тех пор, как я видела кого-нибудь из них вживую.

Что бы они подумали обо мне?

Возможно, это был неправильный вопрос.

Что бы они подумали о людях, которыми я сейчас окружена?

Высокородные.

Вампиры.

Блейк.

Я попыталась отогнать назойливые вопросы и быстро оделась.

Сегодня был первый настоящий учебный день после Морозного огня. Зимние каникулы неожиданно продлили. После событий нескольких дней назад всех нас заперли в башнях собственных домов.

Я принадлежала к дому Авари, а значит, почти не имела возможности увидеть кого-либо, кроме Кейджа.

И мы сейчас не сказать чтобы разговаривали.

Большую часть времени я сидела одна в своей комнате. Иногда спускалась вниз, чтобы схватить поднос с едой, и тогда слышала, как в общей комнате ходят слухи. Обрывки рассказов о той ночи, большей частью до такой степени искажённые, что не имели почти ничего общего с правдой.

Студенты Авари не раз бросали на меня взгляды. Я знала, что всем хотелось спросить, что на самом деле произошло той ночью, но никто не решался.

Может, Кейдж их предупредил.

А может, им хватало одного взгляда на моё лицо, чтобы понять: лучше не лезть.

Разумеется, не только мне пришлось через многое пройти.

Стоило попытаться подсчитать потери той ночи, как у меня снова начинала кружиться голова.

Виша потеряла свою девушку, Лейс Айронстрайд, милую и одновременно крепкую дворфийку, с которой я только начала знакомиться, но которая мне уже успела по-настоящему понравиться. Она ещё и была одной из лучших учениц профессора Стоунфиста.

Интересно, сказал ли кто-нибудь Стоунфисту, что Лейс мертва?

Блейк потерял Энию, но перед этим она жестоко убила Лейс.

Смерть ребёнка должна была казаться ужасной. Мы все должны были скорбеть.

И всё же я оплакивала именно ту Энию, которая была ребёнком.

Потому что та Эния, которая умерла, была чудовищем.

Той ночью в Дворе Дракона Тео вкратце рассказал мне, что произошло. Его вынудили заколоть младшую кузину, защищая Флоренс от кровожадности Энии.

Бедный Тео.

В каком-то смысле он всегда был самым невинным из всех нас.

Теперь он потерял часть этой невинности. Потерял кусок собственного проклятого кровью сердца.

Интересно, успел ли он вообще увидеться со своим парнем Воном и поговорить с ним обо всём, что случилось.

А Лисандер потерял младшую сестру Лунаю.

Не из-за смерти.

Из-за чего-то ещё более чудовищного.

Знал ли глава дома Орфос всю историю? Кто-нибудь вообще рассказал ему, что произошло на самом деле? Блейк? Кейдж?

Луная была связана кровью с Маркусом Дракхарроу. Насколько я видела, она фактически находилась у него и Кэтрин Мортис в рабстве. Она села на того ужасного, испорченного дракона и улетела вдаль, забрав с собой душу моей матери.

Ну, конечно.

Будто всё происходящее ещё недостаточно ебанулось.

Оркадес успела пройти путь от мёртвой женщины до голоса в моей голове, затем оказаться внутри зачарованного ножа, а теперь поселиться в чёртовом драконе.

Молиндра.

Так звали дракона.

Я не особенно надеялась, что моя мать пережила этот переход. Даже если пережила, наша связь, похоже, оборвалась в тот момент, когда Молиндра улетела.

Возможно, я больше никогда её не увижу.

Интересно, существует ли какой-нибудь способ узнать, жива ли ещё Оркадес. Заклинание? Ритуал? Немного лёгкой кровавой магии?

Что угодно.

Разумеется, был один человек, который, возможно, знал ответ.

Но хрен я когда-нибудь снова сунусь в его чёртов кабинет.

От одной мысли о профессоре Родригесе сердце тут же забилось быстрее.

Я захлопнула дверцу шкафа чуть сильнее, чем собиралась, натянула найденный там чёрный свитер до бёдер и направилась к выходу.

Сегодня обещал быть полным пиздецом.

Тео наклонился над столом во время завтрака, стараясь говорить как можно тише. Я уже сбилась со счёта, сколько раз бросала взгляд на вход в трапезный зал.

Завтрак подходил к концу. Через несколько минут нам предстояло идти на занятия.

Виши, очевидно, не будет.

И, судя по всему, Блейка тоже.

Я снова посмотрела на Тео. Он как раз поднялся и обошёл стол, направляясь ко мне. Затем уселся на скамью рядом.

Я приподняла бровь.

— Пересаживаешься?

Он пожал плечами.

— Решил, что это слишком важно, чтобы рисковать и делиться.

Он наклонил голову так близко к моей, как только мог, не целуя меня, и я едва удержалась от смешка.

Сегодня утром он был довольно замкнутым. Но, по крайней мере, он был здесь. Ел. Разговаривал. Не раскачивался взад-вперёд, рыдая, не запирался в комнате.

И, что самое главное, не злился на меня.

Честно говоря, я надеялась хотя бы на это.

С Вишей нам пока повезло куда меньше.

— Что? — спросил Тео, заметив мою улыбку.

Я покачала головой.

— Ничего. Просто… очень рада тебя видеть, Тео.

— О.

Он выглядел удивлённым.