Его тело замерло:

— Что?

— Пошли со мной в мою комнату. Прямо сейчас.

Воздух между нами вспыхнул. Без единого прикосновения. Без магии. Без крови. Одни лишь слова. Простая мысль о том, что мы можем сделать вдвоем. Я увидела это, увидела вспышку в его глазах. На миг — чистое неверие. А затем искра. Жар. Я судорожно перевела дыхание, наблюдая, как сжалась его челюсть — но вовсе не от злости. Его ноздри расширились. Он дышал с трудом. Как и я.

Он жестко качнул головой:

— Я… не могу.

Я хлопнула глазами:

— Что?

— Я не могу заходить в башню Авари. Кейдж сочтет это вызовом. Проявлением крайнего неуважения.

Я уставилась на него. Да мне похуй было. Мысль о том, что Блейк и Кейдж снова сцепятся в смертельной схватке, как тогда в библиотеке, была… ну, пиздец какой возбуждающей. Но Блейк, пожалуй, был прав. Я хотела безрассудства. Но не настолько глупого.

— Ладно, — сухо выговорила я.

Он смутился:

— Ладно?

Я круто развернулась и рванула по коридору направо, к одному из крыльев замка, забитому учебными классами. Блейк легко нагнал меня, приноровившись к моим шагам:

— Что ты делаешь?

Я дернула дверь одного из классов. Высокородный профессор оторвался от лекции, строго уставившись на нас. Пятьдесят высокородных студентов Дома Мортис одновременно повернули головы в нашу сторону.

— Не этот, — пробормотала я и грохнула дверью обратно.

— Пендрагон, — прошипел Блейк.

Я дернула другую дверь. Занято. На этот раз внутри сидели кучки рождённых мором, возившихся с какой-то картой из горы краски и папье-маше. В следующем классе сидели первокурсники, сгрудившиеся в круг с одинаковыми книгами, пока Хассан монотонно бубнила про историю высокородных.

— Твою мать.

— Пендрагон, какого черта?

Я проигнорировала его. И наконец нашла. Дверь распахнулась в пустую аудиторию. Длинные деревянные скамьи дугой огибали платформу по центру с большим преподавательским столом. Воздух полнился пылью и тенями. Приглушенный свет пробивался сквозь высокие стрельчатые окна, залепленные грязью с одной стороны и снегом с другой. Внутри никого не было. Я перевела дыхание с облегчением. Идеально.

Я сгребла Блейка за запястье, затащила внутрь, с грохотом захлопнула дверь и повернула защелку.

— Что ты… — начал он.

Я не дала ему закончить. В то же мгновение мои губы впились в его. Жестко. Неистово. Безрассудно. Его спина врезалась в ближайшую стену, я прижалась к нему всем телом, запустила пальцы в его волосы и прикусила его нижнюю губу. Я не хотела медленно. Не хотела осторожно. Я хотела пожрать и быть пожранной. Я хотела почувствовать хоть что-то. Что-то настолько мощное и сшибающее с ног, что всё за этой ебучей дверью полностью исчезло бы. Хотя бы ненадолго. И когда Блейк ответил на поцелуй — всё пропало. Всё остальное перестало существовать. Остался только огонь. Остались только мы.

Мои пальцы уже терзали шнуровку его кожаного жилета, сдергивая ее так, будто она лично меня чем-то обидела. Дыхание Блейка сбилось, когда я сорвала кожу с его плеч. Тонкая рубашка под ней еще отделяла меня от его голой кожи, но я уже ощущала жар его тела, ловила запах его кожи. Так близко, пиздец как близко. Я потянулась к рубашке, но его рука перехватила мое запястье. На секунду Блейк посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела замешательство и колебание. Его глаз дрогнул. Мне показалось, что за серым мельком блеснул алый цвет.

Но обманчивый миг прошел, и он снова навалился на меня. Его губы столкнулись с моими, руки запутались в моих волосах, он потащил меня назад — ступенька, еще одна — пока мои бедра не уперлись в преподавательский стол в центре платформы. Я изогнулась ему навстречу, пока его пальцы уже рвали шнуровку моего кожаного корсета. Простенького, для спаррингов — легчайший вариант брони. Я ведь знала, что сегодня предстоит рукопашная, а не тяжелое оружие.

Блейк сдергивал шнурки, нетерпеливо ругаясь под нос и распутывая узлы с беспощадной ловкостью. Наконец корсет распахнулся, и я тяжело выдохнула. Кожа была мягкой и ношеной. Она сидела плотно, но удобно; под низ я ничего надевать не стала.

— Боги, — хрипло выдохнул Блейк, уставившись на мое голое тело, когда корсет упал. — Ты в одном этом пришла на занятия?

Я темно и запыхавшись ухмыльнулась:

— Собрался прочитать мне лекцию об этом?

После этого его руки оказались повсюду. Горячие, жадные, отчаянные. Я сорвала с него хлопковую рубашку, чувствуя его под своими ладонями и наслаждаясь теплом его кожи. Он дрожал, и я поняла: глубоко внутри него что-то пробудилось. Я зажгла искру. Пути назад больше не было.

Что бы ни было между нами, это было опасно, и мы оба это понимали. Но мне осточертело сопротивляться. Осточертело притворяться. Осточертело отказывать себе в том, чего я жаждала на самом деле. А жаждала я его. Этот мужчина — этот вампир — обещал мне всё. Что угодно. Обещал убивать ради меня. Но, возможно, все, что ему нужно было сделать — это отдать мне самого себя.

Я скользнула рукой между нами, поглаживая его сквозь кожу брюк и ощущая его твердую плоть.

— Я чувствую себя такой пиздецки сломанной, Блейк, — прошептала я.

Он жестко кивнул:

— Мне знакомо это чувство. Думаешь, это поможет?

Я издала звук между смешком и икотой:

— А какова хрена? Попробовать стоит.

Его губы накрыли мои, а ладони скользнули по моей груди. Я застонала, нащупывая шнуровку своих кожаных брюк и развязывая ее. Его руки накрыли мои. Его единственный зрячий глаз встретился с моим взглядом. Неспокойный и затуманенный похотью.

— Дай я, — хрипло выговорил он.

Блейк распутал шнурки и стянул кожу с моих бедер так ловко, будто проделывал это тысячу раз. Когда брюки сползли к лодыжкам, я нетерпеливо сбросила их ногой. Блейк взялся за свои, развязывая завязки и сдергивая экипировку. Он не прекращал дрожать. Я без понятия была, что за херня происходит, но спрашивать не собиралась. Его агрессия держалась на волоске, но хотя бы направлена была не на меня. К тому же во мне бурлила собственная ярость. Лучше нам наброситься друг на друга, чем устроить погром на занятии Санкары.

Кожа ворохом упала на пол. Следом отправилась льняная рубаха. Сапоги мы скинули еще раньше. Я оглядела его: тело Блейка было невероятно красивым. Совершенным во всем. Светлые волосы вились по шее, доставая почти до подбородка. Он поднял руки, убирая пряди с лица, и черные татуировки драконов на его коже пришли в движение вместе с мускулами. Я проследила за темными чернильными линиями по его торсу, разглядывая светлую дорожку волос, спускавшуюся по животу ниже бедер… В горле пересохло.

Он ухмыльнулся:

— Нравится то, что видишь?

Я встретилась с ним взглядом. Жар. Сшибающая с ног жажда. Мы снова столкнулись — кремень выбил искру из огнива.

Он подхватил меня — руки грубые, дыхание тяжелое — и с размаху усадил задницей на стол, смахнув стопку пергаментов на пол. Он прижался ко мне, вжимаясь своей твердостью в мое лоно, а я задыхалась, выкрикивая его имя.

— Хочешь, чтобы я остановился? — зарычал он.

Я сглотнула: — Если ты остановишься, я не отвечаю за твою жизнь.

Я попыталась просунуть руку между нами, чтобы обхватить его член и направить туда, куда жаждала, но его пальцы железной хваткой сжали мое запястье.

— Нет.

— Нет? — бросила я вызов.

— Полагаю, сначала я заберу у тебя то, что хочу сам. — Рука Блейка скользнула между моих ног, и я ахнула, когда его пальцы касанием раздвинули бедра и погрузились во влагу.

— Сначала твоя киска, — промурлыкал он, склоняясь ко мне. — Затем твоя кровь. А потом всё остальное. Вся ты, полностью отданная мне.

Я сузила глаза:

— Как, сука, у тебя вышло сказать это настолько сексуально?

Но Блейк уже двигался дальше. Его губы скользнули вниз по моей шее, дразняще прикусывая, но не пробивая кожу, затем прошлись поцелуями по груди, животу и дошли до внутренней стороны бедер. Мои ноги и без того были слегка разведены в предвкушении. Теперь он раздвинул их еще шире. Жалобный стон вырвался у меня, когда Блейк сгреб мои запястья, прижал их к столу по обе стороны от меня и зафиксировал, опустившись лицом вниз и проведя языком по моей плоти. Его язык порхал по моему клитору, предплечья удерживали бедра, а пальцы намертво прижимали руки к столешнице, словно он ни за что на свете не дал бы мне сбежать. Это было дико. Первобытно. Охренительно горячо.