Я сжала перо.

— Падение Лютариона стало, как вы помните, поворотным моментом, — бубнил Родригес. — Не для высокородных — во всяком случае, не напрямую, — но для тысяч мирных жителей, оказавшихся в зоне поражения драконов Дома Авари. — Родригес перестал шагать по кафедре и поднял взгляд. Его глаза встретились с моими. — Урок здесь очевиден для любого, кто изучает историю. Драконы дестабилизируют порядок. В прошлом высокородные ценили их как полезный инструмент, но инструмент этот опасен. Они способны бросить вызов иерархии. Они сеют хаос и несут огромные человеческие жертвы. Не говоря уже о…

Не говоря уже о том, что это полная херня. Чистейший бред.

Я встала, резко запихнув учебник в сумку и абсолютно не заботясь о шуме. Я понимала, к чему всё идет. Это была не лекция. Не совсем лекция. А если и лекция, то предназначалась она исключительно мне. Это была попытка оправдаться.

Родригес не собирался извиняться. Он пытался рационализировать свои действия. То, к чему подбивал Кейджа и Блейка. Он устроил предательство Никсариса и явно жалел, что задумка провалилась.

— Мисс Пендрагон, — рявкнул он. — Сядьте. Занятие не окончено.

Я закинула сумку на плечо. Проигнорировав его, я вышла в проход и стала спускаться по ступеням к выходу. По аудитории пробежал шепоток. Родригес рванул к двери и преодолел расстояние быстрее меня. Я замерла перед ним. Его глаза были красными и мутными. От него несло — и далеко не одним лишь давнишним потом.

Главной нотой в этом букете отвратительных запахов был алкоголь.

Мужик был полупьян. Я не удержалась. Из моих губ вырвался горький смешок.

— Что-то смешно, мисс Пендрагон?

Я выпрямила спину:

— Не особо, сэр.

— Тогда сядьте на место.

Я дерзко уставилась на него:

— Вы пьяны, сэр?

За моей спиной раздались ахи и охи. Я вела себя дерзко. Грубо. Возможно, даже жестоко. Но мне было плевать. Не упрись Родригес на своем, Никсарис сейчас лежал бы куском безжизненного камня.

Преподаватель вздрогнул, его лицо налилось краской:

— Выйдем в коридор на пару слов, мисс Пендрагон, — процедил он сквозь зубы.

— Да, — согласилась я. — Выйдем. — Я оттолкнула его плечом, распахнула дверь и выскочила наружу, даже не проверяя, пошел ли он следом.

— Ваше поведение абсолютно недопустимо, — выплюнул Родригес, еще не успев толком прикрыть за собой дверь.

— А вы говорите прямо как шестерка высокородных, сэр, — отрезала я. — Ходим по струночке? Вы утверждаете, что печетесь о жизнях рождённых мором, однако драконы — наша лучшая защита от высокородных. Мы оба это прекрасно знаем.

Родригес уставился на меня с выражением, превосходящим обычную ярость:

— Мне следовало бы…

— Что? — потребовала я. — Отправить меня к директору Киму? Ах да, точно. Он же мертв. К слову, о дестабилизации порядка.

— Вы так внимательно слушаете мои лекции, но так ничему и не научились, мисс Пендрагон, — холодно произнес Родригес.

— Не научилась чему? Тому, что высокородные — зло? Что рождённые мором уязвимы? О, думаю, это я усвоила отлично. Но в отличие от вас, я не прибегаю к уловкам и предательству. Я не нападаю на союзников.

— Союзников? — фыркнул Родригес.

— Да, — парировала я. — Потому что Никсарис именно им и является… Точнее, являлся. — Я осеклась, растерявшись.

Родригес тонко ухмыльнулся, и мне безумно захотелось прописать ему в челюсть.

— Вот именно. Являлся. Он больше не ваш дракон. Вы всё еще слышите его?

Я не ответила.

— Вы больше не его всадница. — Глаза Родригеса слегка смягчились. — Должно быть, это тяжелый шок. Осознать подобное.

Мои глаза вспыхнули:

— Засуньте себе вашу сраную жалость знаете куда. Не притворяйтесь, будто сочувствуете мне, когда сами с радостью превратили бы единственного дракона на нашей стороне обратно в булыжник.

— На нашей стороне? — Родригес качнул головой. — Никсарис никогда четко не обозначал свою позицию.

— И тем не менее вы работаете в школе для высокородных, — указала я. — Думаете, ваша собственная позиция прозрачнее? Тем временем Маркус, Кэтрин и Молиндра находятся где-то там. Вы хоть понимаете, что это значит?

— Возможно, получше вашего, — прохладно отозвался он.

Интересно, значит ли это, что он знает, куда они направляются и что предпримут дальше, или просто воображает себе? У Родригеса всегда хватало теорий. К сожалению, в моих глазах он полностью утратил доверие.

— Ах да, ваши драгоценные познания в истории, — с горечью произнесла я. — Они вам так здорово помогли. Посмотрите на себя в зеркало. Из-за ваших действий величайшая угроза для рождённых мором оказалась на свободе. Это ваша вина, что Молиндра гуляет на свободе. Вы предатель тех самых людей, которых якобы пытаетесь защитить. — Я никогда ни с кем не говорила настолько жестоко, но слова сами слетали с языка. — Вы провалились. Нет, вы не просто провалились. Вы сделали только хуже. — Осознание нашего истинного положения внезапно накрыло меня, точно бетонная плита. — Не будь Флоренс, вы бы уже были мертвы за то, что пытались сделать с Никсарисом, Родригес. Вы это вообще осознаете? Мертвы.

Меня трясло. Дыхание сбилось. Я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.

Родригес молчал. На мгновение я подумала, не дойдет ли дело до драки. Ударит ли он меня? Врежу ли я ему в ответ? Он мой преподаватель, да, но он проебал всё, что только можно.

Пауза затягивалась. На секунду я даже дала себе слабину, гадая, не извинится ли он сейчас, не проявит ли себя тем достойным человеком, которым я его всегда считала. Но он лишь резко повернулся к двери кабинета.

— Вы свободны от сегодняшнего занятия. Но если еще раз решите устроить истерику на моей лекции, мисс Пендрагон, пеняйте на себя. Будут последствия.

Дверь захлопнулась прежде, чем я успела что-то ответить. Я долго стояла одна в пустом коридоре. Запах перегара ощущался даже сквозь закрытую дверь.

В конце концов я пошагала дальше. Решила дойти до библиотеки. Сделать еще одну попытку. Коридоры почти опустели. Мимо прошмыгнуло несколько студентов, явно прогуливавших занятия. В отличие от меня, все они были высокородными.

Я повернула за угол и обомлела:

— Дани! — имя само слетело с моих губ.

Рождённая мором девушка стояла в окружении троих незнакомых мне парней. Высокие, широкоплечие, симпатичные. Все — высокородные. Иными словами, все — высокомерные, охреневшие козлы. К моему изумлению, Дани прижималась к одному из них — мускулистому здоровяку с длинными светлыми волосами, спадавшими на плечи. Его руки обнимали ее за талию.

Я от удивления разинула рот. Он пил ее кровь прямо здесь, на виду у всех. Голова Дани бессильно откинулась набок. Взгляд был блуждающим.

— Дани, — выговорила я громче. — Какого черта ты делаешь?

Она хлопала глазами, пьяная от блаженства.

Меня чуть не вывернуло прямо там. Я оставила ее буквально на пару часов — и почти забыла про нее. И вот она уже под чарами. Кто-то явно точил зуб на эту девчонку. Я знала, что жизнь подчинённых рождённых мором нельзя назвать беспросветным адом. В каком-то смысле их существование было весьма комфортным: жилье и еду им обеспечивали, пока они служили конкретному высокородному или его семье. Но, по сути, они оставались скотом. Они плясали под чужую дудку. И занимали странное положение в обществе Санграты. С одной стороны, выполняли важную роль. К ним относились лучше, чем к продающим кровь, но при этом на них висело клеймо. А главное — они не могли просто так уволиться.

— А ну отвали от нее, сука, — громко сказала я.

Высокородный, пивший кровь Дани, проигнорировал меня, но один из его приятелей шагнул вперед. У этого была гладкая смуглая кожа, карие глаза и квадратная челюсть. Он был одет в цвета Дома Мортис — темно-бордовая куртка с белой отделкой.

— С чего бы? — его голос прозвучал с наигранной вежливостью. — Она твоя сестра? Кажется, я не имел чести быть представленным. — Его глаза похотливо скользнули по моему телу. — Мисс…?