Он разжимает пальцы.

— Может, все же оставишь номерок телефона? — улыбается, очаровывая меня.

Вся ситуация кажется абсурдной настолько, что я начинаю смеяться в голос.

Его уверенность на мгновение меркнет, и длинные пальцы наконец-то отпускают мою руку.

— Ни. За. Что! — бросаю ему в лицо и в следующее мгновение спускаюсь по ступенькам, чувствуя между лопатками давящий взгляд.

— Железная ты, Анька, — выдыхает Козлова.

— Я домой, Жень, — игнорирую последний комментарий, принимая окончательное решение. — Хочу, чтобы этот день закончился, — говорю ей.

— Может, передумаешь? — спрашивает с надеждой.

— Прости, в другой раз.

Женя дожидается со мной такси и, посадив меня, остается ожидать свою машину.

Подъехав к дому, замечаю горящий в окнах свет, и чувствую одновременно с облегчением, что муж не остался с Поляковой, а вернулся домой, усталость. Потому что я не готова к разговору с Сашей. Не сегодня.

Но когда я перешагиваю порог дома и вижу застывшую в прихожей, напряженную фигуру супруга, понимаю, что разговора нам не избежать.

— Ну, и где ты шлялась до двух часов ночи? — спрашивает он резко. — И почему от тебя пахнем мужским парфюмом?

— Хочешь знать где? — усмехаюсь я, включая свет. — Там, где пыталась забыть о том, что ты натворил. Я ездила в ночной клуб, Саша. И попробовала представить, можно ли вот так, не испытывая ничего, переспать с другим человеком.

Супруг сильнее сжимает зубы.

— Что это значит?

— Лишь то, что ко мне приставал молодой парень.

На этой фразе его глаза краснеют.

— Шутишь так?

— Нет, — скидываю туфли. — Молодой, красивый, накачанный.

— Ты сейчас напрашиваешься на скандал, что ли?

— Нет, Саш. Не из-за чего закатывать скандал. И знаешь почему?

— Ну, — кидает с вызовом. — Потому что я никогда не смогу лечь с другим без чувств. Никогда. И оттого мне еще больнее от твоего поступка. Потому что… не мог ты с ней быть, не испытывая даже симпатии или влечения. Что бы ты ни говорил, я в это не поверю, Саша. Поэтому сегодня я хочу побыть одна. И по возможности не видеть тебя до утра.

— Так не пойдет.

— Либо так, либо я уеду в отель. Так что поспи в гостевой. А завтра… быть может, я захочу выслушать тебя еще раз, — ухожу в комнату и захлопываю за собой дверь.

Но приняв душ и ложась в постель, замечаю непрочитанное сообщение на телефоне.

Неизвестный номер: “Как бы ты ни сопротивлялась, но в следующий раз ты сама ответишь на мой поцелуй”.

Глава 11

— Доброе утро! — приветствует меня Саша и ставит передо мной кружку крепкого черного кофе. — Как спалось? — слышу напряжение в его голосе.

— Доброе! — подхожу к раковине и наливаю из фильтра воды, выпивая стакан залпом. — Это сложно назвать сном.

Всю ночь я ворочалась.

Сначала я была вне себя от гнева, за всю эту дебильную ситуацию, из-за которой теперь я оказалась целована незнакомцем, и он где-то раздобыл мой номер.

Конечно же, я сразу удалила то бесстыжее послание и занесла номер в черный список. Потому что меня не интересуют сомнительные знакомства.

Но, признаться, эта ситуация хотя бы на время перенаправила мой фокус внимания, и я думала о том, как избавиться от паршивца.

Вот стоило разделаться со следами нового знакомства, как меня накрыла с головой какая-то безысходность. Потому что, независимо от того, как я отношусь к измене супруга двадцатилетней давности, он мне лгал годами, утаивая существование у него внебрачного сына. Более того, перераспределял наш семейный бюджет на посторонних людей.

Я не могла сомкнуть глаз до самого утра. Пока внезапно не провалилась в короткий сон.

— Выглядишь соответственно, — замечает он мрачно.

Хотя сам выглядит не лучше. Под глазами залегли тени, лицо бледное.

— Спасибо, — сухо отвечаю я. — Ты тоже, вижу, бодр и полон энергии, — смотрю мужу в глаза.

— Знаешь же, что не люблю спать где-то кроме своей кровати, — смотрит так пристально, будто боится, что я снова сбегу. — Я кофе тебе сварил.

— Спасибо! — сажусь теперь за стол и обхватываю горячую кружку ладонями.

— Есть хочешь?

— Нет аппетита, — делаю глоток ароматного кофе, опуская глаза к столешнице и чувствуя себя рядом с родным мужем не в своей тарелке.

— Так и будешь молчать?

— А что я должна сказать, Саш? — поднимаю на него взор. — Ты лгал мне больше двадцати лет. И знаешь, — облизываю губы, которые вмиг сохнут, когда я думаю обо всем, что узнала, — ладно бы вы просто переспали… Хоть я этого не принимаю и не могу понять, как можно говорить о любви одной и спасть с другой, но даже этому, вероятно, можно было бы найти объяснение, учитывая наш прекрасный брак. Но вот то, что ты умолчал о существовании сына… и то, что ты деньги нашей семьи тратишь на женщину, родившую тебе ребенка вне брака… — делаю глубокий вдох, потому что все это слишком тяжело для меня, — на это невозможно закрыть глаза.

Муж молча сверлит меня взглядом, прекрасно понимая, что я права.

— Вот поэтому я и не мог признаться…

— Почему, Саш?

— Потому что боялся потерять тебя. И ведь если бы сразу во всем сознался, то ты не вышла бы за меня, верно?

Я представляю себя восемнадцатилетнюю, влюбленную по уши и уверенную в том, что Ларин — моя судьба и впереди у нас только счастье. Но стоило бы мне узнать о его измене, и тем более о беременности Алены, я бы ушла не оглядываясь. Да, мне было бы невыносимо больно, но я бы пережила и позже встретила другого человека. А теперь, когда у нас за плечами столько совместных лет, дети, бизнес, недвижимость, — как я должна реагировать на эту ситуацию?

— Верно, — отвечаю я, не отводя взгляда. — Я не вышла бы за тебя, зная, что ты спал с моей подругой и сделал ей ребенка. Это не та правда, с которой можно начинать семейную жизнь.

Саша откидывается на спинку стула, проводит ладонью по лицу — жест уставшего, побитого человека. Но мне его не жаль.

— Поэтому я и молчал, — голос у него глухой, будто он сам себя убеждает в чем-то. — Думал, что раз ты не знаешь, то и не больно. К тому же мне было на нее плевать. И ребенок этот… мне он был не нужен. Она сама его оставила. Для меня существуют лишь наши с тобой дети.

— А платил ей тогда зачем?

— За молчание, Ань. А потом… потом уже было поздно сознаваться. И я считал, что это должно перевесить мой проступок. Дети, бизнес, привычная жизнь.

— Удобная жизнь, — поправляю я. — Тебе удобно было, чтобы я ничего не знала.

— Мне было страшно, Аня. Есть разница.

— А мне сейчас страшно, Саша. Потому что я не понимаю, с кем прожила двадцать три года. Я смотрю на тебя и вижу не мужа, а… чужого человека.

Он резко поднимает голову, и в его глазах вспыхивает боль. Настоящая. Не наигранная.

— Не надо, — говорит тихо. — Только не это. Я тот же самый человек, который возил тебя в роддом, когда ты рожала Егорку. Который ночами не спал, когда у Лизы была температура. Который каждый день возвращается к тебе, потому что без тебя не может.

— И который каждый месяц переводил деньги женщине, родившей от него ребенка, и делал вид, что ничего не происходит, — добавляю я спокойно, но это спокойствие — броня, под которой всё кипит. — Не смешивай, Саша. Любовь к детям и забота о них — это одно. А ложь — совсем другое.

Он замолкает. Долго смотрит в кружку, из которой так и не отпил.

— Она хочет встретиться, — произносит наконец. — Алена. Сегодня.

У меня внутри всё обрывается, но я не подаю виду.

— С тобой?

— Со мной. Чтобы обсудить… дальнейшие действия. Как она говорит.

— Какие еще дальнейшие действия? — голос все-таки предательски дрожит. — Она хочет твоего признания? Хочет вписать сына в наследство? Хочет, чтобы он носил твою фамилию?

— Все вместе, — Саша не отрицает. — Она сказала, что пришло время прекратить прятаться. Что Алекс — мой сын и он должен получить то, что положено.