Ларин, скрипя челюстями, отключает телефон и смотрит на меня каким-то жутким, свирепым взглядом.

— Аня, имя! — требует он.

Я смотрю ему прямо в глаза и понимаю, насколько устала от всего этого.

— Александр, — произношу четко.

— Что “Александр”? Можешь нормально имя назвать? — дергает он, теряя остатки самообладания.

— Имя этого человека — Александр. Алекс, — мне уже плевать на то, что он подумает.

На всех них.

Ларин замирает и сидит не моргая.

— В смысле Алекс? Мой сын Алекс? — уточняет, хотя по лицу видно, что уже понял.

— Да, — киваю. — Твой сын.

Саша отворачивается, сжимает руль так, что костяшки белеют, а под кожей играют желваки.

— Ты же его знала уже до встречи там, на крыльце, да? — спрашивает так, словно кидает обвинение.

— Да, — не стану лгать, потому что я не он. Я не хочу утопать во лжи.

— Как вы познакомились?

— Случайно, — отвечаю. — В клубе. В ту ночь, когда я узнала о том, какой ты у меня “верный”.

Саша резко поворачивается ко мне, полосуя глазами, и на мгновение мне становится страшно, потому что таким я его не знаю.

— И ты знала, что он мой сын?

— Откуда бы! Для меня он был просто парнем из клуба! — всплескиваю руками.

— А ты, значит, знакомилась в клубе с парнями? — он не просто зол, а в ярости.

— Боже, Саша! Он сам ко мне подошел! Я его отшила. Все!

— Почему не сказала мне сразу, что вы знакомы?

— А ты бы что сделал? — смотрю на него.

С какой стороны ни посмотри, вся эта ситуация с душком. И нам уже от нее не отмыться.

— Хотя бы не выглядел идиотом! — рявкает так, что стекла трясутся, а я замираю. — У… — прикусывает он губу, оскалившись, — у тебя с ним что-то было?

И вот теперь передо мной дилемма: рассказать про поцелуй и его неоднозначные предложения? Усложнить отношения между отцом и сыном или нет?

— Это ведь он предложил тебе сравнять счет, верно? — а вот теперь в этом человеке я не вижу ничего от моего Ларина. Потому что мне кажется, мгновение — и он кинется ко мне и сожмет мою шею так, что я больше не сделаю ни вздоха.

— Отвечай! — кричит. — Потому что, если не ответишь, я сам позвоню по тому номеру, с которого он пишет.

— Да, Саша! Да, это Алекс сдал мне тебя. А еще я с ним целовалась. Ясно?

Глава 30

— Что ты сказала? — лицо Ларина каменеет, глаза становятся стеклянными.

— То, что слышал! Я целовалась с Алексом в том клубе! — произношу еще более эмоционально, чем до этого.

Саша, кажется, даже перестает дышать, а затем его лицо стремительно покрывается алыми пятнами, а глаза темнеют.

— Ты целовалась с моим сыном? — голос его звучит низко и даже вибрирует, но мне от этого становится страшно.

— Я не знала, что он твой сын, — понимаю, как тупо звучит моя отговорка, но это чистая правда.

— Хочешь сказать, это что-то меняет? — говорит тише, и у меня волоски на теле встают дыбом.

— Ничего не меняет, Саш, — я не паникую, осознавая одну простую истину: между нами уже ничего не склеить. — Так же, как и то, что ты обманывал меня больше двадцати лет. И то, что если бы я не приехала сегодня, то ты бы точно оказался в постели с Аленой.

— Я, по-твоему, телок беспомощный? — рявкает он. — Почему ты так уверена, что я бы снова тебе изменил?

— Но тогда ты тоже вроде не был телком! — я тоже перехожу на крик. — Ты мог ей сказать нет!

— Я был гребаным подростком, у которого гормоны мозги затмевали.

— Но со мной ты себя контролировал.

— Потому что любил тебя, дуру! И берег!

— Херово берег, Сашенька!

Он замолкает, сжимая челюсти так, что желваки ходят ходуном. Грудь тяжело вздымается. Я чувствую исходящую от него волну ярости, но отступать не собираюсь.

— Значит, ты решила мне отомстить? — тихо спрашивает, и в этой тишине больше угрозы, чем в любом крике.

— Я не мстила, Саша, — устало отвечаю. — Я просто не хочу лгать. Ты сделал — я сделала. Только я хотя бы не знала, кто он. И это не было целенаправленно. А ты знал, с кем имеешь дело, все эти годы.

— Я, мать твою, старался сохранить семью! — усмехается он горько.

— Не так это делают! Ты разрушил мое доверие. А теперь злишься, что я не идеальная жена, которая сидит и ждет, пока муж соизволит сказать правду.

— Я не злюсь, — он проводит рукой по лицу. — Я в бешенстве, Аня. Потому что ты целовалась с чужим мужиком. И ладно бы с каким-то левым. А с ним… с моим сыном…

— Я уже сказала — я не знала, — я понимаю, какой дрянью выгляжу в глазах мужа. Но ведь я бы не пошла в тот чертов клуб, если бы правда о нашей жизни не оказалась такой уродливой.

— А когда узнала? — он сверлит меня взглядом. — Почему не сказала тогда?

— Какой в этом смысл? Чтобы ты устроил скандал? Чтобы ты принял его в штыки? Он и так не хочет иметь с тобой ничего общего, считает настоящим уродом!

— Зато с тобой хочет, да? — в его голосе сквозит такая боль, что мне становится не по себе. — И ты переписываешься с ним, чтобы продолжить? Поддерживаешь связь с молодым парнем?

— Я не поддерживаю с ним связь! Он сам ищет меня, чтобы помочь. Просто он единственный хочет открыть мне глаза и сделать так, чтобы я перестала быть слепой дурой, которая верит каждому твоему слову!

— Зато ему можно верить, да? — усмехается. — Постороннему парню, который клеился к тебе в клубе. Но это ведь не одно и то же, да? Тебе можно, ты ведь пострадавшая сторона.

— Он сказал правду о тебе и Алене, Саша. Ты оказался в гостинице с ней. Почему я должна продолжать тебе верить?

Ларин замолкает, и я тоже.

В машине повисает тяжелая, гнетущая тишина.

— Тебе понравилось? — спрашивает внезапно и переводит на меня тяжелый взгляд, в котором я вижу боль.

— Что? То, что застала тебя с любовницей?

— Целоваться с Алексом, — вижу, как напряжен каждый мускул в его теле.

Я же замираю. Потому что… не хочу отвечать на этот вопрос. Разве он имеет право задавать мне его, в то время как сам?..

— А тебе понравилось спать с моей лучшей подругой? Понравилось после этого целовать меня, как ни в чем не бывало, и продолжать врать?

Ларин темнеет и отводит глаза.

И этого достаточно, чтобы получить ответы на свои вопросы.

Возможно, в моменте это было приятно… но ложь и последствия не стоят всего этого.

— Он домогается тебя? — а вот этот вопрос застает меня врасплох.

— Что, прости?

— Александр, он преследует тебя, предлагает продолжить?

Я не стану отвечать на этот вопрос, просто потому, что не хочу усугубить их и без того сложные отношения.

Во рту пересыхает, а ладошки, напротив, начинают потеть. Облизываю пересохшие губы.

— Ты же понимаешь, Аня, что за тебя я любого в порошок сотру? И плевать мне, сын он мне или нет.

Смотрим друг на друга, и я физически ощущаю, как мы отдаляемся.

— Что теперь? — наконец спрашиваю. — Будешь меня ревновать к собственному сыну?

— Не знаю, — он смотрит на дорогу, не поворачивая головы. — Я вообще ничего не знаю, Аня.

— Я тоже, — тихо отвечаю.

— Поехали домой, — говорит он устало.

— Поехали.

Он заводит машину, выезжает на трассу.

Мы молчим всю дорогу.

Я смотрю в окно и думаю о том, что только что разрушила последнее, что нас связывало.

Доверие.

Хотя какое доверие может быть после всего случившегося? Его и так не было.

Но теперь… теперь он смотрит на меня как на чужую.

И кто знает, сможет ли он когда-нибудь посмотреть иначе. А самое главное, хочу ли я этого?

И если нет, то получается, что это конец?

Глава 31

Саша высаживает меня и куда-то уезжает.

И… теперь я не исключаю возможности, что он поехал обратно… закончить начатое. Внутри у меня все кровоточит от одной мысли об этом, но останавливать его не буду. Потому что мы все уже сломали и нам нечего склеивать.