Все происходящее тоже давит на него. Не знаю, конечно, вдруг он такой талантливый актер, способный разыграть драму, ведь я и тогда не поняла, что он мне лжет. Именно поэтому я вижу в нем лишь незнакомца, который водил меня за нос.

— Саш, давай начистоту… Мне тяжело сейчас находиться с тобой в одном пространстве. И… тем более я не знаю, как делать вид при детях, что между нами все в порядке.

— И что ты предлагаешь? — смотрит на меня хмуро.

— Чтобы… я поехала одна.

— Исключено! — заявляет он твердо.

— Саша… — хочу возразить.

— Я сказал — нет, — он подходит ближе, и я чувствую исходящее от него напряжение. — Ты моя жена. И дети наши общие. Мы поедем вместе и будем работать над тем, чтобы сохранить семью.

— То есть ты предлагаешь притворяться? — усмехаюсь горько.

— Я предлагаю не разрушать то, что еще можно сохранить, — отвечает он, и в его голосе сквозит что-то похожее на отчаяние.

Я молчу. Потому что не знаю, как правильно. И боюсь, что любое мое решение сейчас окажется ошибочным.

— Хорошо, — сдаюсь я. — Поехали вместе.

Саша уходит в спальню собираться, а я остаюсь в прихожей, глядя на свое отражение в зеркале.

Мы едем молча до моих родителей. Каждый думает о своем.

Подъезжаем к их загородному дому, и я выхожу первой, Саша задерживается: отвечает на звонок. Поднимаюсь на крыльцо, открываю дверь… и замираю на пороге.

Потому что в гостиной, на диване, с чашкой чая в руках, сидит Алена Полякова.

А рядом с ней — ее мать.

У меня темнеет в глазах.

Мама стоит у кухонной двери, бледная, сжав губы в нитку. Папа смотрит исподлобья, но молчит. Детей не видно. Наверное, они на втором этаже.

— Анечка, — Алена ставит чашку на блюдце и улыбается так широко, что у меня зубы сводит. — А мы вас с Сашей ждем. Решили не откладывать встречу в долгий ящик.

— Ты… — мой голос не слушается, садится. — Что ты здесь делаешь?

— А что, нельзя навестить старых друзей? — щебечет она, будто ничего не произошло. — К тому же мы всегда хотели быть с тобой сестрами. А это практически стало реальностью, — смеется она так, что у меня волоски на коже приподнимаются.

Я перевожу взгляд на маму. У нее глаза на мокром месте, и я понимаю, что она уже все знает.

— Мам, — говорю тихо. — Что здесь происходит?

— Аня, дочка… — она делает шаг ко мне, но в этот момент происходит то, чего я совсем не жду.

Глава 15

Все происходит будто в кошмарном сне.

Алена встает с дивана, одергивает юбку и направляется прямо ко мне. Я внутренне сжимаюсь, готовясь к очередному удару, но она проходит мимо, к двери, где в проеме появляется Саша.

— Сашенька, Анечка, как хорошо, что вы приехали! — воркует она, и я слышу в ее голосе столько фальшивой сладости, что меня подташнивает. — А мы тут с вашими… — она запинается на секунду, — родителями уже пообщались. Столько лет не виделись! А ведь было дело, почти жили друг у друга!

И от этого мне становится еще противнее.

Мама молчит, только губы сжимает еще сильнее.

— Вы чего здесь забыли? — цедит Саша сквозь зубы.

— Как чего, Саша? — Алена хлопает ресницами. — Мы теперь родня. У нас общий сын. Решили, что раз мы вернулись на родину, то пора наладить контакт. Нам теперь предстоит тесно общаться. Тем более мы с Аней с пеленок дружили, а вы, Людмила Ивановна, меня своей второй дочкой называли, — она поворачивается к моей матери. — Помните?

Мама молчит. Я вижу, как пульсирует венка у нее на виске.

— Алена, — голос Саши низкий, почти рык. — Выйди!

— Саша, ну что ты такой грубый, — подает голос мать Алены. — Мы с добром пришли. Мы с Людочкой всегда тесно общались, когда девочки дружили. Столько лет прошло… А теперь вон как судьба повернулась — родней стали.

— Мы не родня, — выдавливаю я наконец. — И никогда не будем, — внутри меня все стремительно закипает.

Как она посмела втянуть в это моих родителей? Тем более когда в соседних комнатах находятся наши дети.

— Анечка, ну что ты так нервничаешь? — Алена поворачивается ко мне, и в ее глазах усмешка. — Я ничего плохого не делаю. Просто хочу, чтобы мы привыкали друг к другу. К тому же столько лет не общались. А тут повод у нас теперь такой замечательный, — на ее лице змеиная улыбка. — У наших детей один отец.

— Ты… — у меня перехватывает дыхание. — Ты пришла в дом моей матери, чтобы объявить об этом?

— А разве не надо было? — усмехается она. — Мы же по-родственному, Аня. По-семейному. Вот думали, надо Алекса познакомить с братом и сестрой.

— Убирайся, — говорю, с трудом сдерживая себя.

— Зачем ты так? Я же со всей душой к тебе, — фальшиво расстраивается она, хотя во взгляде сплошная издевка.

— Давайте, — говорит мама, взяв себя в руки, — немного успокоимся… — дрожит ее голос.

А папа вообще сидит смотрит на моего мужа исподлобья, не моргая.

— И… выпьем чаю.

— Выпьем, — нахожу в себе силы говорить дальше. — Но только своей семьей. Без посторонних.

— Разве здесь есть посторонние? — хихикает мать Алены. — Мы вот с гостинцами. С дарами.

Я вообще не понимаю, то ли она действительно уверена, что их присутствие уместно и теперь мы заживем одной дружной семьей, то ли это настолько бесстыжая провокация, для того, чтобы вся наша семья узнала о Сашином предательстве.

Но для чего, если ее собственный сын не желает этого родства?

— Алена, вы не вовремя, — сквозь шум в ушах слышу голос мужа.

— Но мы же все решили… — Полякова хлопает глазками, будто не взрослая хитрая тетка, а невинная девочка, не понимающая разницу между “хорошо” и “плохо”.

— Мы ничего не решили, — вижу, как муж играет желваками.

Все-таки, похоже, Полякова сегодня напросится на грубость.

— Да ладно тебе, зятек, — хохочет тётя Ира. — Давайте лучше за встречу пригубим, — открывает она пробку у бутылки игристого.

Вся эта сцена похожа на какой-то комедийный скетч. Потому что в реальной жизни нормальные люди не станут навязываться так упорно, зная и чувствуя, насколько им не рады.

— Людочка, давай бокалы, — говорит мать Алены.

— Вот именно! Давайте отмечать! — произносит мерзавка звонко и возвращается к столу.

Все дальнейшее происходит так быстро, что я даже не успеваю ничего осознать.

— Я подам, — заходит на кухню Лиза.

Я не вижу ее лица, но, судя по ее осанке и плечам, она напряжена до предела.

В груди что-то сжимается, потому что до меня доходит, что дочь все слышала. Кровь отливает от лица, когда она тянет руку к чайнику, и, судя по легкому пару, он кипел не так давно. Лиза наливает воду в чашку. И дальше происходит то, что повергает меня в самый настоящий шок и ужас.

Несколько шагов к столу, до того, как кто-то что-то успел осознать. У меня сжимается сердце, когда я делаю рывок, пытаясь ее остановить. Но поздно. Одно резкое движение к столу — и содержимое кружки выплескивается прямо в лицо Алены.

И вопль боли оглушает пространство…

Глава 16

Алена с криком вскакивает на ноги. Следом за ней это делает ее мать.

— Ты что творишь, дрянь такая?! — визжит тетя Ира, бросаясь к дочери.

Алена закрывает лицо руками, плечи трясутся, из горла вырываются не то всхлипы, не то стоны. Кожа на ее щеках и лбу мгновенно краснеет, наливается жаром.

— Лиза! — кричит Саша, делая шаг к дочери.

Но та даже не смотрит на отца. Стоит с пустой кружкой в руке, и в ее глазах нет ни капли раскаяния. Только лютая ненависть и злость.

— Лизонька, зачем же так? — шепчет мама, прижимая руки к груди.

— Им сказали уйти, — голос дочери звучит ровно, почти спокойно, но я слышу в нем дрожь. — Мы их сюда не звали.

— Вызовите скорую! — орет тетя Ира, суетясь вокруг Алены. — У нее ожог! Она может ослепнуть!

— Не ослепнет, — Лиза ставит кружку на стол. — Вода была горячая, но не кипяток. Я проверила.