А вот это меня задевает. Потому что для меня это были самые что ни на есть серьезные отношения. И он мне всегда говорил, что у нас все по-настоящему и серьезно. Пусть головой понимаю, почему именно он называет все такими словами, но в груди что-то сжимается.

— Но вы же вместе с маминого девятого класса.

Саша поджимает губы, потому что не может он собственной дочери сказать, что отсутствие интимной связи между парнем и девушкой в глазах парня делает эту связь несерьезной. Ведь какой вектор для будущих отношений с парнями он даст Лизе этой фразой? Она же будет думать, что без постели нельзя построить отношения.

— Лиз… Сейчас не об этом речь, — решаю вмешаться, чтобы не обострять ситуацию.

— А о чем? — выкрикивает она. — Так он знал о нем или нет?

— Знал, — отвечает Саша сухо. — Но никогда не видел его лично.

— Почему? — голос Егора.

— Потому что я не хотел, чтобы он рождался. Когда Алена рассказала мне про беременность, я отправил ее на аборт. И до рождения ребенка думал, что она сделала так, как я сказал, — говорит так хладнокровно, что у меня волоски на теле встают дыбом.

Потому что мой муж всегда был противником абортов. Но похоже, что настоящего Ларина я совсем не знаю. И, видимо, в ближайшее время для меня произойдет масса открытий.

Глава 19

Саша не заканчивает свою историю, потому что ему звонят по работе и он почти до самого дома решает рабочие моменты.

Мы же с детьми пребываем в каком-то подавленном состоянии. Вернувшись домой, все разбредаются по своим комнатам. А Егор спешит переодеться и уходит из дома.

— Ты куда? — спрашиваю сына, когда он уже обувается.

— Мне надо с девушкой увидеться, — отвечает нервно.

— В восемь будь дома.

— Ага, — бросает с такой интонацией, которая говорит о том, что раньше десяти мы сына не увидим.

Главное, чтобы не натворил дел. Наверное, лучше, чтобы он отвлекся от проблем, чем, как Лиза, не выходил из дома.

Я тоже хочу запереться в спальне. Но не успеваю повернуть замок, как дверь распахивается и в комнату заходит Ларин.

— Так и будешь запираться от меня? — он прикрывает за собой дверь и поворачивает замок на ручке.

Я застываю, не зная, как ответить. Потому что, с одной стороны, не могу вечно выгонять его из его же кровати, а с другой… видеть его все еще невыносимо.

— Саша, я не готова…

— К чему? — он делает шаг ко мне. — К разговору? К тому, чтобы спать в одной постели? К тому, чтобы просто находиться в одной комнате?

— Ко всему сразу, — честно отвечаю я и отхожу подальше, обхватывая себя руками.

— Аня, я не требую от тебя, чтобы ты меня простила немедленно. Я не требую, чтобы ты обнимала меня как прежде или делала вид, что ничего не случилось. Но я прошу тебя об одном, — он смотрит мне в глаза, — не отгораживайся от меня, не перечеркивай наш брак.

— Я не перечеркиваю… — понимаю, как это жалко звучит.

— А что ты делаешь? — перебивает он. — Каждый раз, когда закрываешь дверь перед моим носом или отводишь взгляд, стоит мне посмотреть на тебя. Каждый раз, когда делаешь вид, что меня не существует.

Я молчу. Потому что он прав. Но и через себя переступить не выходит.

— Я не знаю, как иначе, — наконец выдавливаю из себя. — Ты причинил мне боль, Саша. Такую боль, что я не могу дышать полной грудью. И каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вспоминаю, что ты мне врал. Годами. Десятилетиями.

— Я знаю, — он проводит рукой по лицу. — И я готов сделать все, лишь бы ты поняла, насколько для меня важна ты и наши дети. Только скажи как.

— Зачем ты это говоришь? — тихо спрашиваю я. — Чтобы я почувствовала себя виноватой? Будто для меня наша семья не имеет значения? — начинаю заводиться.

— Нет. Чтобы ты знала: я рядом. Что бы ты ни решила. И отступаться от нас не собираюсь.

Он подходит к кровати, садится на край, смотрит в пол.

— Та история, которую я начал рассказывать в машине… ты хочешь ее услышать? — поднимает глаза на меня.

— А есть что-то еще? — усмехаюсь горько. — Кроме того, что ты отправил беременную женщину на аборт, а потом двадцать три года делал вид, что ничего не было?

По его лицу пробегает тень, и я на мгновение сбиваюсь.

— Я не делал вид, Аня. Я реально думал, что она сделала аборт. Она мне сказала, что пошла и сделала. Я поверил.

— А ты не проверял?

— А как я должен был проверять? Она уехала, мы не общались. Я был счастлив с тобой и хотел забыть тот случай, как страшный сон.

— Но она вернулась, — напоминаю я.

— О нет! Эта дрянь оказалась слишком хитрой, — зло усмехается. — Она не возвращалась, — качает головой Саша. — Она мне позвонила уже из роддома. Сказала, что родила сына. Что не смогла сделать аборт, хотя обещала. Что теперь у нас есть ребенок и я должен не просто знать об этом, но и приехать посмотреть на него. Потому что он так похож на меня и вместе мы будем счастливы.

У меня горло сжимает от этого рассказа.

— И что ты?

— Сначала не поверил. Взбесился, конечно же! Я даже смотреть на него не хотел. Приехал туда только для того, чтобы доказать, что этот ребенок не мой. Потому что знал: после меня она спала еще с двумя парнями.

— Это она так сказала? — не могу поверить, что Аленка оказалась такой легкомысленной.

— Нет. Те парни.

— Ну, тогда я бы не слишком доверяла этой информации, — мои одноклассники вечно травили байки про сотни уложенных в постель женщин. А это означало лишь, что у них на тот период не было ни одной. А Полякову, видимо, сочли наиболее легкой мишенью для сплетен. Тем более после ее отъезда.

— Ань! Мне девятнадцать было! О чем ты говоришь! Я был уверен, что ребенок не мой. Я потребовал тест, а она согласилась. Результат подтвердил, что ребенок и правда от меня. Ты даже не представляешь, в каком аду я тогда варился. Боялся,что она все расскажет тебе. А ведь она угрожала, что если я не буду с ней, то ты узнаешь правду. И тогда… я откупился от нее, продав бабушкину дачу. Но этого хватило на год. У нее закончились бабки, и она снова начала мне названивать. Тогда мы заключили договор. Что я буду ей помогать ежемесячно, но она никогда и никому не расскажет, кто отец ее ребенка. А потом она познакомилась с этим своим канадцем и укатила за границу. Я выдохнул, думая, что на этом все. Вот только моих переводов ей оказалось недостаточно… И после смерти мужа она решила, что вполне может претендовать на что-то большее.

Глава 20

— Мне тяжело все это переварить, Саш, — выдыхаю я тяжело.

— Они для меня ничего не значат! — говорит он резко.

— Вот только как бы ты чувствовал себя, если бы выяснилось, что я тебе лгала годами? Что бы ты ощутил? Хотя я даже представить не могу, что бы я могла скрывать от тебя, что по силе обмана могло бы сравниться с наличием внебрачного сына и того, что в то время, как мы с трудом сводили концы с концами, ты отдавал деньги нашей семьи своей любовнице. Разве что если бы до тебя я родила ребенка и сдала его в детский дом! Но этого не было! — выкрикиваю, больше не в силах сдерживать свои эмоции. — Ты своей ложью обнулил все, что между нами было.

— Да почему? — выкрикивает он. — В браке я тебе не изменял! Я тебя боготворил! Да и сейчас мне не нужна ни одна другая женщина! Для меня до сих пор никого не существует, кроме тебя!

— Это же неправда, Саш! — опускаюсь на пуфик, стоящий напротив туалетного столика. — Ты же… тогда смог. И сейчас… — до сих пор перед глазами стоит картинка того, как Алена сидит с задранной юбкой на подоконнике, а Саша даже ее не отталкивает. — Ты и сейчас смог, если бы я не зашла.

Вот и все. Я произнесла это не только вслух, но и себе призналась в том, что муж был готов мне изменить.

— Что за бред?

— Я видела тебя и ее. Видела то, как ты смотрел на нее. И ты ведь даже не собирался ее отталкивать. Если бы я не появилась, то все бы между вами было.