Такси сворачивает на набережную, и я вижу вывеску “Барракуды”.

Старый клуб, где мы тусовались после школы, где танцевали до утра под надрывные песни нулевых. Но теперь… вместо старой вывески мы видим мерцающее неоновыми огнями название “Barracuda 2.0”.

От старого заведения, кажется, остался только каркас. Потому что теперь оно полностью из стекла, на котором идет проекция разноцветных узоров.

— Ого! А что со старым клубом случилось?

— Ребрендинг. Теперь это самое модное место в городе.

— Обалдеть… Так, может, найдем место потише?

— Да ладно тебе, Ань. Тряхнем стариной. Раз у нас вечер встречи выпускников.

— Может, не надо? — запал на безумства пропал.

— Надо, — она решительно расплачивается с таксистом и открывает дверь. — Надо, Ань.

Я выхожу из машины, и ночной воздух обдает лицо прохладой, и земля под ногами вибрирует от басов музыки, доносящейся из клуба, перебивая шум в голове.

— Идем, — Женька берет меня за руку, и мы идем к входу.

Охрана пропускает не всех. И не зная, по какому принципу проходит допуск, я надеюсь, что нас сейчас отправят домой. Окинув нас строгим взглядом, охранник все-таки пропускает нас.

Внутри все мерцает и переливается. Из-за дыма и разноцветных огней невозможно рассмотреть лица людей.

Обстановка совсем другая, чем была в наше время. Здесь царит атмосфера роскоши. На круглых пьедесталах танцуют девушки. И радует одно: здесь можно затеряться. Можно забыть.

Женя заказывает нам коктейли, и мы занимаем высокие стулья у круглой барной стойки.

— За что пьем? — спрашиваю я, когда нам приносят заказ.

— За то, чтобы все плохое осталось в прошлом, — поднимает свой бокал Женька. — За нас. За то, что дальше будет лучше.

Чокаемся. Я делаю глоток и чувствую, как сладость, смешанная с горечью, растекается во рту.

— Я была счастлива. А он... он просто делал вид, — качаю головой.

— Ань, не надо. Он любит тебя. Я вижу.

— Если любит, зачем было лгать?

— Может, боялся потерять.

— Вероятность потерять сейчас гораздо выше, чем тогда. В то время он мог убедить меня в том, что это ошибка. А сейчас… — говорю я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — На что он надеялся? Ведь правда всегда всплывает. Всегда, Жень.

Она не успевает ответить, потому что к нам подходит парень. Молодой, лет двадцати пяти. Высокий, широкоплечий, темноволосый. Под белой футболкой выступает рельеф мышц.

— Привет, скучаешь? — спрашивает, опираясь локтем на стойку, нагло улыбаясь.

— Нет. Я тут с подругой, — киваю на Женю.

— Подругу тоже не обидим, — улыбается наглец.

— Шел бы ты, мальчик, — усмехаюсь. — Ты опоздал лет на двадцать.

— Да ладно. Не наговаривай на себя. Ты очень горячая.

Я выплевываю коктейль, который набирала в рот в этот миг.

— Я замужем, — показываю обручальное кольцо.

— Да я ж только пообщаться, — он продолжает пожирать меня глазами. — Мне кажется, если ты улыбнешься, то затмишь собой всех девушек.

— Прекрати, мальчик. Найди здесь себе девочку. На нее точно подействуют твои подкаты.

— Я давно уже не мальчик, могу доказать.

— Еще этого не хватало! — залпом допиваю коктейль и, схватив Женьку, веду ее на танцпол.

— Что он хотел? — спрашивает она, стараясь перекричать музыку.

— Решил, что меня можно склеить.

— А он хорош.

Я оставляю ее комментарий без реакции.

Музыка оглушает, басы отдаются в груди. Я закрываю глаза и начинаю двигаться в такт. Тело само ведет меня, освобождая от мыслей. От образов.

Я танцую как в юности. Стараясь забыть обо всем. О муже-лжеце, бывшей подруге, детях, о бизнесе, о двадцати трех годах брака. Сегодня я снова та девчонка, которой казалось, что жизнь только начинается.

— Классно двигаешься, — мне на талию ложатся чьи-то руки, а над ухом раздается чей-то голос.

Эта ситуация будто ошпаривает меня. Потому что никто, кроме мужа, не может меня трогать.

Я дергаюсь, резко разворачиваясь лицом к наглецу, и замахиваюсь, вот только он перехватывает мое запястье и резко тянет меня на себя, прижимая к твердому телу.

— Люблю дерзких, — улыбается он и в следующее мгновение прижимается губами к моим.

Глава 10

— Люблю дерзких.

Никогда в жизни я не целовала другого мужчину, кроме Саши. Не было у меня первых поцелуев до него. Он во всем стал моим единственным. И сейчас, когда губы совершенно незнакомого мужчины прижимаются к моим, меня сковывает шоком.

Потому что такого быть не может. Первый встречный не целует первую попавшуюся женщину. И тем более ни в коем случае не делает это без ее на то согласия.

Но стоит ему попробовать протолкнуться мне в рот, как в груди вспыхивает настоящий гнев. Потому что никто не смеет ко мне прикасаться без моего согласия на это.

Я отталкиваю наглеца, и руку обжигает, когда я с размаху оставляю след от своей ладони на его щеке.

— Охренеть! — выдыхает он, отступая на шаг и прижимая руку к пылающей щеке. В глазах мелькает удивление, смешанное с восхищением. — Да ты реально огненная!

— Еще раз приблизишься — сломаю руку, — цежу сквозь зубы.

— Ань! — рядом возникает Женька, хватая меня за локоть. — Ты чего?

— Уходим отсюда.

Женька переводит взгляд с меня на парня и вдруг начинает смеяться.

— Господи, Ань... ты бы видела свое лицо! — давится она смехом. — Тебя так перекосило!

— Ничего смешного, — отрезаю я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Пошли отсюда.

Я разворачиваюсь и иду к выходу, Женька догоняет меня, все еще посмеиваясь.

— Ты чего так разозлилась? — спрашивает Козлова, когда мы выходим на улицу. — Ну поцеловал, подумаешь. Мужик красивый, молодой...

— Жень, я замужем! И какой он мужик? Так… мальчик.

— Ну и что? Твой муженек сейчас, наверное, с Поляковой любезничает, а ты будешь страдать?

— Я не буду страдать. Я поеду домой.

— Ань, ну не уезжай, — она хватает меня за руку. — Давай еще посидим? Я закажу нам такси, поедем ко мне. Выпьем по бокальчику, поговорим.

— Не хочу я говорить, — устало отвечаю. — Хочу домой. К детям.

— Дети у мамы, — напоминает она. — А ты приедешь в пустой дом, будешь сидеть и переживать. Зачем?

Я молчу, потому что она права. Дома меня ждет тишина, наполненная мыслями о том, что случилось. И о том, что будет дальше.

— Потому что тошно, Жень! — выходим на крыльцо.

— Девушка! — окликает меня мужской голос, и я надеюсь, что это зовут не меня, и ускоряюсь.

— Девушка! Ты не только дерзкая, но и резкая! — хватают меня за руку, и передо мной появляется тот самый наглец, что позволил себе лишнего.

— Ну чего тебе еще? — смотрю в глаза парня и чувствую, как изнутри поднимается горячая волна.

— Как тебя зовут, дерзкая? — улыбается во весь рот наглец.

— Тебе не нужно мое имя, потому что я не планирую продолжать знакомство, — хочется сбежать как можно скорее. Скрыться от посторонних глаз и побыть наедине с собой, чтобы переварить случившееся. Позволить себе окунуться в боль. И совершенно точно я не хочу общаться с какими-то парнями. — Отпусти, — дергаю руку, но он не отпускает.

Встречаюсь с его взглядом, и теперь, на свету, он мне кажется каким-то жутко знакомым, но я не могу понять, где могла видеть его ранее.

— Скажи имя — и тогда отпущу, — продолжает он демонстрировать свою идеальную улыбку, от которой меня тошнит.

Потому что не понимаю, как можно вот так просто домогаться человека, которого совсем не знаешь. Неужели все мужики лишь животные, которые живут инстинктами?

Вот и мой Саша оказался таким же… Как он мог?

— Имя… — говорит как-то интимно, так что меня прошибает дрожь. — И я обещаю, что отстану от тебя.

— Анна, — отвечаю резко. — Все? — с вызовом смотрю на него.

— А я — Александр, — отвечает он.

Кровь отливает от лица, потому что так ведь не бывает, верно? Что второй мужчина, поцеловавший меня в жизни, оказался тезкой моего мужа.