— И что ты думаешь, Ален? — спрашивает у нее Таня Маркова.

— Все просто, Танюш. Сейчас проводим нашу королевишну — и доведу начатое до конца, — надменно говорит Полякова.

— Ты серьезно думаешь, что он поведется? — слышу восхищение в голосе одноклассницы.

— Конечно поведется. Это же не первый раз, Тань, — и у меня сердце ухает вниз, а затем кровь приливает к лицу.

Дальше происходит то, чему я не могу дать объяснение.

Глава 8

— Стой, ты куда? — слышу испуганный голос подруги.

Но ее слова уже проходят мимо меня, потому что у меня внутри кипит раскаленная магма, которая готова к извержению.

Перед глазами кровавая пелена, я вылетаю из-за угла и вижу их. Полякова стоит ко мне спиной, рядом с ней Танька Маркова. Алена что-то продолжает говорить, не замечая меня.

— Сильно напрягаться не придется, Тань...

— Ну ты и тварь! — вырывается из моего рта.

Моя рука сама тянется к ее обесцвеченным волосам, пальцы сжимаются в кулак, захватывая пряди. Я дергаю назад с такой силой, что Алена вскрикивает и заваливается набок. Она цепляется за мои руки, пытаясь ослабить хватку, но я только сильнее вцепляюсь, наматывая ее волосы на кулак.

— Сучка! — рычу я, чувствуя, как пылает лицо и долбит кровь в висках. — Мало тебе было! Ты еще и хвастаешься?!

— Аня! — слышу крик Женьки, но не обращаю внимания.

Полякова пытается вывернуться, царапает мне руки, но я не чувствую боли — только глухую, всепоглощающую ярость, которая требует выхода.

— Отпусти! — визжит она. — Ты с ума сошла!

— Я сошла? Это я сошла?! — я тяну ее за волосы, заставляя пригнуться. — Ты спала с моим мужем, пока притворялась подругой! А теперь приперлась разрушить мою семью!

— Аня, прекрати! — до меня доносится голос Саши.

Я не сразу понимаю, откуда он взялся. Кажется, кто-то из одноклассников выбежал за ним, увидев, что происходит. Но мне все равно.

— Пусти! — кричу я, когда чьи-то сильные руки обхватывают меня поперек талии, пытаясь оторвать от Алены. — Пусти меня!

— Анют, хватит! — это Вовка Клюев, он пытается разжать мои пальцы, но я держусь мертвой хваткой.

Передо мной вырастает фигура Ларина. Он хватает меня за запястья, и на секунду наши глаза встречаются. В его взгляде шок.

— Аня, отпусти, — говорит он глухо. — Не надо.

— Не смей меня трогать! — выкрикиваю я, пытаясь вырваться из захвата Вовки. — Не смей ко мне прикасаться своими грязными руками!

— Ань, прекрати! — Ларин с силой разжимает мои пальцы, освобождая волосы Поляковой.

Алена отступает на шаг, потирая голову, ее лицо перекошено от злости и боли. Танька подхватывает ее под локоть.

Я пытаюсь вырваться из рук Вовки, но он держит крепко.

— Пусти! — рычу я, брыкаясь. — Я ей еще не все сказала!

— Все, Ань, — Вовка говорит тихо, но так, чтобы я слышала. — Хватит. Не здесь.

— Ты психопатка! — выплевывает Полякова, поправляя растрепанные волосы. — Ты мне за это ответишь!

— Только сунься в мою семью! — я дергаюсь, но дорогу мне преграждает Саша, и только тогда Клюев отпускает меня. — Я найму адвокатов, которые вытрясут из тебя все. Каждую копейку, которую ты получила от моего мужа!

— Аня, уходим, — Ларин держит меня за плечи, поворачивая к выходу.

Я позволяю увести себя, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.

Меня все еще трясет от того, что я услышала.

Муж выводит меня на улицу и заводит за угол, и только теперь я дергаюсь, вырываясь из его рук.

— Аня, что на тебя нашло? — спрашивает шокированно.

— На меня? — оборачиваюсь к нему. — Хочешь сказать, что у меня нет причин взбеситься?

— Да! Но не настолько! Что ты устроила там? Ты же опозорилась…

— Нет! — выкрикиваю я, понимая, что не могу и не хочу больше сдерживать в себе это. — Ты меня опозорил, Саша! И то, что полкласса нашего знало об этом! А еще то, что Полякова ходит сейчас по школе и рассказывает, как легко избавится от меня и залезет на тебя снова.

— Но это не значит, что я поведусь на нее. Неужели ты настолько мне не доверяешь, раз считаешь, что я готов променять тебя, нашу семью на какую-то сомнительную связь?

— Я вообще больше ничего не знаю и не понимаю, Саш! Один раз ты повелся! И лгал мне годами! Откуда я могу знать, что у тебя не было других, кроме нее?

— Потому что их не было! — теперь срывается он. — Ты одна у меня за все время нашего брака!

Я смотрю на то, как блестят его глаза в свете уличных фонарей, и чувствую, как с грохотом рушится моя вера в мужа, в его слова.

— Вот только у меня теперь нет гарантий, что это так. И ты никак это не сможешь доказать.

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно, Саш. Потому что моя безоговорочная вера в тебя рассыпалась вместе с твоей ложью.

— Все то не считается! Ты же понимаешь, что прошло больше двадцати лет! Двадцать лет я никого не вижу, кроме тебя!

— Ну, — усмехаюсь. — Промежность Аленки ты сегодня очень хорошо рассмотрел.

— Твою мать! Не рассматривал я ее!

— Не верю, — говорю спокойно.

Он ничего не отвечает. Только дышит тяжело, как бык, и мне становится так невыносимо горько, что я даже смотреть на него не могу.

— Стой здесь. Я пиджак заберу, и мы поедем домой, — бросает зло.

— Как скажешь, — смеюсь я.

Ларин уходит за угол школы, а я достаю свой смартфон и вызываю такси. В этот момент раздается стук каблуков по асфальту. Я напрягаюсь, решив, что Полякова решила до конца выяснить отношения. Но из-за угла появляется Козлова.

— Женя, ты меня напугала… — выдыхаю с облегчением.

— Слушай, Тимофеева. А давай свалим с этой гнилой тусовки и устроим свою.

— Где?

— Разу уж у нас встреча выпускников, то, как в старые-добрые, в “Барракуде”!

Я бросаю взгляд на угол школы, ожидая, что оттуда выйдет Ларин. И в этот миг приходит оповещение, что такси подъехало.

— А знаешь, давай, — соглашаюсь я, не желая видеть мужа. — Поехали, — иду к воротам, и Женька следом за мной.

— Аня! — слышу позади голос мужа.

— Бежим! — бросаю подруге и срываюсь с места. Мы добегаем до такси.

И как только закрываем двери и машина трогается, я вижу растерянное лицо Ларина, ощущая садистское удовлетворение.

Глава 9

— Ларин, прекрати названивать! — кричу в трубку, когда муж звонит уже в десятый раз.

— Что значит “прекрати названивать”, Аня? Это что вообще такое было? Куда ты сбежала? — муж продолжает возмущаться в трубке.

— Саш, мне нужно все это переварить.

— Где? С кем? Поезжай домой и дома переваривай!

— Приеду, Саш. Мозги проветрю и приеду, — выдыхаю, чувствуя, как совершенно расклеиваюсь.

— Аня, ты слышишь меня? Не смей отключаться!

— Я не отключаюсь, — говорю, глядя в окно на мелькающие огни ночного города. — Я просто... мне нужно время.

— Сколько времени? — в его голосе слышится отчаяние, смешанное со злостью. — Двадцать минут? Час?

— Не знаю. Саш, не знаю. Может, день. Может, неделя. Может...

— Никаких недель! — рявкает он. — Аня, ты сейчас в состоянии аффекта. Я понимаю. Но уезжать неизвестно куда с Козловой — это...

— Это что? — перебиваю я, чувствуя, как внутри снова закипает. — Это не в твоих правилах? Извини, Саша, но не тебе сейчас распоряжаться моей жизнью. Я имею право сейчас хотеть уединения, понятно?! А будешь ты там заканчивать с Поляковой или нет — это уже на твоей совести. Но учти, обратной дороги не будет.

— Я ничего с ней не...

— Не надо, — обрываю его. — Я все видела. Ты стоял, а она сидела перед тобой, задрав юбку, и расстегивала тебе ремень. Даже если ты собирался ее остановить, я никогда не узнаю об этом. Потому что я ушла. А ты остался.

— Аня...

— Все. Хватит. Я позвоню, когда приду в себя.

Я сбрасываю вызов и выключаю звук на телефоне. Тишина в салоне становится оглушающей. Женька молчит, понимая, что сейчас не время для разговоров.